Зверь Третий — Мор

      Элоди проснулась раньше всех.       Или ей казалось, что раньше. Она лежала на своём топчане, смотрела в низкий каменный потолок и думала, что надо вставать. Мысль об этом существовала отдельно от тела, которое не спешило. Она дала себе ещё немного времени. Просто лежала и слушала тишину.       Потом встала.       Каморку Айны она нашла сразу. Запах сухих трав и старого дыма она помнила ещё с первого дня. Дверь была приоткрыта. Изнутри доносились голоса.       Она толкнула дверь и остановилась.       Ландри стоял у стены, спиной к ней, Айна сидела на своём привычном месте у очага. Киран расположился на каменном выступе у противоположной стены, ближе к двери. Леру рядом с ним, немного в стороне. Матильда и Альхан у дальнего края.       — Мы спустимся вниз, — голос тихий, ровный. — Я поставил барьер. Никто не должен покинуть Ровер.       Элоди не сразу поняла, что он имеет в виду. Потом поняла. Болезнь. Кровавый Мор уже в воздухе, уже в людях. Если кто-то уйдёт из Ровера, то унесёт это с собой.       — Мы проводим вас до деревни, — сказала Айна.       Ландри повернулся.       — Нет. Вы заразитесь. Пока не будет завершено слияние, вы должны оставаться здесь, — сказал он. — Выше болезни. Вне досягаемости.       Слова повисли в воздухе.       Элоди поняла, что решение уже принято. Остался только один вопрос:       — Что значит «слияние»?       Ландри не ответил сразу, как будто слова были уже готовы, но их ещё нужно было выстроить в правильный порядок.       — Поглощение одного Зверя другим, — сказал он. — Природы сливаются, и остаётся только один.       Элоди успела заметить, что Киран на этих словах чуть сжал пальцы. Маленькое движение. Почти незаметное.       Матильда первой нарушила молчание.       — Значит, ты поглотишь Мор? — спросила она. Голос спокойный, ровный. Она всегда умела задавать такие вопросы без лишних эмоций.       — Или он меня, — сказал Ландри.       Элоди почувствовала, как рядом с ней что-то изменилось. Она скосила взгляд на Кирана. Он смотрел на Ландри напряжённо.       — Что ты имеешь в виду? — спросил он тихо.       Ландри перевёл взгляд на него. С той особой прямотой, которая у него всегда означала одно: он собирается сказать всю правду без смягчений.       — Тот, кто хочет остаться собой сильнее, кто привязан к этому миру больше, поглотит другого.       Элоди медленно выдохнула.       — Но Мор слабее тебя? — спросила она.       Это вышло чуть наивнее, чем она хотела. Она осознала это, едва сказав. Но вопрос был уже задан.       Ландри обернулся к ней.       В его лице не было ни раздражения, ни снисхождения, лишь внимание, с которым отвечают на вопрос, заданный всерьёз.       — Его воля к существованию поистине безгранична, — сказал он тихо.       Элоди сидела и смотрела на него.       — Значит, всё это, — начала она медленно, — было задумано им ради этого?       Ландри промолчал.       Огонь потрескивал. Где-то далеко, за стенами, ветер прошёл по склону и затих.       — Возможно, — сказал он наконец.       В обед Элоди узнала, что Кубат очнулся.       Новость принёс Тибо. Просто заглянул в дверь, сказал: «Кубат пришёл в себя» и исчез обратно в коридоре.       Кубат лежал с приоткрытыми глазами на топчане у стены. Бледный настолько, что казалось, будто кто-то тщательно вымыл с него все краски, оставив только контур. Но живой. Ощутимо, явно, бесспорно живой. И это было таким облегчением, что Элоди на секунду остановилась в дверях, просто чтобы убедиться.       Киран сидел рядом с постелью. Держал Кубата за руку, похоже, не замечая этого.       И у противоположной стены, чуть в стороне, стоял Ландри.       Элоди не ожидала его здесь увидеть.       Она подумала сначала, что это, должно быть, ужасно неловко. Для Кубата. Для Кирана. Для пространства этой маленькой комнаты, в которой и так было мало воздуха.       Но когда она посмотрела, то поняла, что ошиблась.       Ландри стоял прямо. Смотрел на Кубата спокойно. Ничего не говорил.       — Мы уходим вниз, — сказал Киран. Голос ровный, тихий. Такой, которым говорят у постели больного. — Тибо останется здесь. Он присмотрит за тобой.       Кубат слабо улыбнулся.       Элоди видела, как ему это даётся, что каждое движение — это усилие. Даже такое маленькое, как улыбка.       — Думаю, мы скоро увидимся, — сказал Киран и сжал его руку.       Кубат медленно перевёл взгляд на Ландри и долго смотрел на него. Элоди не умела прочитать всё, что было в этом взгляде. Там было слишком много всего сразу, и слишком много из этого было личным, тем, чего она не знала и не имела права знать.       Кубат снова посмотрел на Кирана и разлепил губы. Они были пересохшими, голос шёл откуда-то из глубины, хриплый и негромкий.       — Ты вернул его, — сказал он. И закашлялся.       — Молчи, — сказал Киран немедленно. — Не разговаривай.       В голосе звучало то особое раздражение, которое бывает от облегчения. Он наклонился, поправил одеяла, свёрнутые под головой Кубата.       Потом поднялся.       Элоди подошла к постели.       — Поправляйся, — сказала она тихо.       Кубат чуть шевельнул пальцами — не пожатие, просто движение. Ответ без слов.       Спуск занял два дня.       Айна собрала всё, что смогла: еда, тёплые вещи, что-то в маленьких свёртках, которые она молча раздала каждому. Эрвин-Тал прощались без лишних слов, с той сдержанностью людей, которые давно научились не цепляться за уходящих.       Глаза завязали только Мор.       Она стояла прямо, пока Линар накидывал повязку, и просто ждала. Потом шла через скрытый переход с достоинством, так, будто видела дорогу насквозь, не споткнувшись ни разу и не проронив ни слова.       Горы ещё не оправились.       Это чувствовалось в воздухе, в том, как лежал снег. Они трижды натыкались на лавины, перегородившие путь. Не огромные, но достаточные, чтобы останавливаться, искать обходы и терять драгоценное время. Ландри смотрел на завалы, ничего не говоря, и просто искал обходы.       Ночевали под укрытием, которое показал тогда Тибо. Жгли маленький огонь почти без разговоров. Мор, всё ещё связанная ветром, лежала на своём месте, смотрела в темноту, и Элоди старалась не лишний раз на неё не оглядываться.       На второй день она начала замечать, что Ландри торопится.       Он не говорил об этом, не менял шага, но что-то в нём было сжатым, направленным вперёд. Его молчание стало другим.       Киран не отходил от Ландри ни на шаг.       Элоди заметила это на первом привале и после уже не переставала замечать. Они почти не разговаривали. Иногда Ландри что-то говорил вполголоса, и Киран отвечал так же. Иногда просто шли рядом и молчали.       Элоди смотрела на это и чувствовала тихую, без горечи, зависть. Простое желание того же самого. Кого-то рядом.       Вспомнился Замир.       Она прогнала мысль сразу. Жёстко, без церемоний. Не сейчас. Не здесь. Потом, когда будет время и место, когда всё это закончится.       Вернхольд они увидели в середине второго дня.       Издалека деревня выглядела как обычно. Элоди почти успела выдохнуть.       Потом поняла, что дыма нет.       Они вошли через главные ворота, и тишина встретила их раньше, чем что-либо другое. Долгая, пустая тишина.       Элоди поняла, что это значит, раньше, чем увидела первый дом с незакрытой дверью.       Кровавый Мор ударил по ним всей своей силой.       Она не знала, сколько здесь жило людей. Несколько сотен, может быть, меньше. Теперь улицы были пусты. Следы, которые вели непонятно куда и обрывались. Ставни распахнуты. Где-то на верёвке висело замёрзшее бельё.       Альхан остановился.       Элоди посмотрела на него. В его лице не было ничего. Совсем ничего. Просто человек, который смотрит на то, что уже видел однажды. Свой гарнизон. Всех, кого знал по именам. Медленно, один за другим.       Матильда тихо взяла его за руку.       Ландри прошёл мимо закрытых домов, мимо площади, мимо колодца с откинутой крышкой, без задержки, не поворачивая головы. Элоди не знала, видит ли он это так же, как видят они. Не знала, что он чувствует.       На Мор никто не обернулся, не посмотрел.       На ночном привале Альхан схватился с Ландри из-за Мор. Элоди видела напряжённое лицо капитана, слышала его громкий голос. Ландри стоял рядом вполоборота к нему и был еле слышен.       — Она должна заплатить за всё, что сделала!       Мор сидела на краю лагеря, куда её отправил ветер Ландри. Не связанная верёвками. Просто удерживаемая чем-то невидимым, что не давало встать и уйти. Она и не пыталась. Сидела, вытянув ноги, смотрела на Ландри с Альханом, как смотрят на спектакль, который знаешь наизусть, но всё равно смотришь ради удовольствия от деталей.       Ландри повернулся к капитану.       — Я сделаю всё, что в моих силах, — сказал он.       Альхан смотрел на него. В его лице горело что-то глубже злости, там был пустой двор гарнизона Вернхольда и ряды выкопанных могил.       — Ты жалеешь её, — сказал Альхан. — Я вижу.       Ландри не ответил сразу.       — Нет, — произнёс он наконец.       — Тогда почему она ещё жива?       — Потому что то, что ты хочешь сделать, не спасёт сейчас Ровер.       Альхан сделал шаг вперёд.       — Тогда ещё одна пытка удовлетворит меня, — произнёс он тихо. — Она заслуживает всего того, что сделала с нами. С ними. — Он не повернул головы в сторону деревни, но было ясно, что именно он имеет в виду. — Ты же можешь. Я видел, что ты можешь.       Огонь потрескивал. Где-то в темноте ветер прошёл по камням.       — Да, — сказал Ландри. — Могу.       Элоди заметила, как на другой стороне костра Леру поднял голову.       — Но это не то, что сейчас нужно, — продолжил Ландри.       Альхан смотрел на него долго, потом шумно выдохнул сквозь зубы. Что-то в нём осело, но не успокоилось.       — Дай мне время, — сказал Ландри тихо.       Не как просьбу. Как факт, который он произносил вслух, чтобы Альхан его услышал.       Альхан не ответил. Просто постоял ещё секунду и вернулся к костру.       Сел рядом с Матильдой. Она не спрашивала. Только взяла его руку молча, и он не убрал.       Элоди смотрела на Мор.       Та не пошевелилась за всё время разговора. Сидела с тем же чуть прищуренным выражением лица. Только когда Альхан сел обратно, что-то в её лице изменилось.       Совсем немного.       Что-то похожее на разочарование.       Ландри вернулся к костру позже. Элоди подсела ближе. Не вплотную. Просто достаточно близко, чтобы говорить вполголоса.       — Ты сказал «дай мне время», — произнесла она негромко. — Но я вижу, ты торопишься.       Ландри посмотрел на неё.       — Да.       — Сколько тебе нужно?       Он не ответил сразу. Смотрел на огонь.       — Я не готов к слиянию, — признался он наконец. — И дело не в моей связи с этим миром. Кто бы ни победил, мы станем единым целым. А значит, даже если я справлюсь и смогу поглотить Мор, то изменюсь. Навсегда.       Элоди смотрела на него.       — Киран знает?       — Нет, — сказал Ландри просто.       — Сможет ли он это принять?       — Надеюсь, что да.       Огонь догорал. Кто-то подложил ветку, и пламя на секунду выросло, бросило тени выше.       Они пришли ночью.       Элоди услышала ветку. Один хруст, потом другой, следом третий. Ритмичные, слишком тяжёлые для зверя шаги. Она открыла глаза раньше, чем успела понять, почему.       Рядом промелькнул силуэт Ландри. Следом Киран. Альхан уже стоял с мечом в руке, хотя она даже не услышала, как он его вытащил.       Все были на ногах.       Мертвецы выходили из темноты.       Их было много. Они шли со стороны мёртвой деревни, двигаясь медленно, без спешки, с равномерной неостановимостью, которая страшнее бега. Вздувшиеся тела неловко заваливались на каждом шаге, но не падали. Чёрные вены проступали сквозь бледную кожу широкими разводами и были видны даже в слабом свете догорающего костра. Глаза мутные и белёсые, без зрачков, без какого-либо признака жизни. Рты приоткрыты. Тёмное запеклось на подбородках и шеях, на одежде, на руках.       Элоди не кричала.       Она огляделась и увидела отца Леру. Он сидел там же, где заснул, не двигался и смотрел на выходящих из темноты мертвецов с выражением лица, которое было хуже страха.       — Светой отец! — Матильда уже бежала к нему.       Элоди следом.       Они подхватили его с двух сторон и рывком подняли. Он почти не помогал, тело было вялым, покорным. Женщины потащили его к костру, в самый центр стоянки, где свет был ярче и темнота не доставала.       Матильда опустила Леру у огня, резко нагнулась и выдернула горящую ветку. Протянула Элоди без слов, потом опустилась снова и вытащила другую.       Огонь был горячим. Дерево трещало. Искры летели на рукав.       Элоди не убрала руку.       Ландри вошёл в них первым. Без оружия. Просто вошёл, как входят в воду, без замедления, без предварительной оценки. Первый мертвец потянул к нему руку, и Ландри перехватил запястье, резко развернул с треском, который был слышен через весь лагерь. Тело упало, дёрнулось и затихло.       Он не останавливался.       Двигался среди них так, как двигаются люди, которые знают, что именно нужно сломать, чтобы остановить. Без лишних движений, без замаха. Только точность. Шея. Позвоночник. Основание черепа. Он не отталкивал их от себя, он их ломал, как только они оказывались в его досягаемости. Тело работало без усилия, без видимого напряжения, с лёгкостью, которая бывает только у тех, для кого это не бой, а что-то гораздо более простое.       Мертвец навалился сбоку, пытаясь сбить с ног. Ландри качнулся, не упал, поймал его за голову двумя руками и резко, коротко повернул. Упал следующий. Ещё двое зашли с флангов, почти одновременно. Он ушёл между ними, развернулся и ударил обоих в одно движение. Правой в горло, левой в висок. Потом спокойно переступил через упавших и пошёл дальше.       Когда мертвецов навалилось слишком много, чтобы работать в одиночку, он изменил тактику. Просто начал держать периметр. Перемещался вдоль него быстро, без суеты, убирая тех, кто прорывался, прежде чем они успевали дойти до центра. Это выглядело почти спокойно.       Рядом с ним был Киран с двумя кинжалами. Он двигался низко, уходя под протянутые руки, не давая схватить. Большой кинжал шёл в горло, маленький под основание черепа. Снова и снова, быстро, почти без паузы между ударами.       Один мертвец вцепился в плечо. Киран не стал отрывать руку, просто шагнул вперёд и вошёл вплотную туда, где длинные руки уже бесполезны. Всадил большой кинжал снизу вверх. Отступил. Следующий.       Он нырял между телами, использовал их друг против друга, тянул одного на другого, создавал секунду замешательства, которой хватало на удар. Это было некрасиво. Грязно. Но это работало.       Альхан действовал широко и с полным замахом, с тем расчётом пространства, который есть только у людей, годами дравшихся в строю. Большой меч шёл горизонтально, низко, по уровню колен. Он не говорил ничего. Дышал ровно, выдыхал на ударе. Двигался вперёд, не в стороны, оттесняя их от центра стоянки. Один мертвец навалился сзади. Альхан не обернулся, опустил локоть назад, в горло, с такой силой, что хруст был слышен на несколько шагов. Продолжил движение.       Элоди с Матильдой держали огонь.       Мёртвая плоть горела легко и быстро, со звуком, который Элоди не хотела запоминать. Матильда поняла это раньше неё и начала целить не в лица, а в одежду, в спины, туда, где ткань была суше. Те, кого достигал огонь, замедлялись, и этих секунд хватало.       Леру встал между ними.       Неловко, негибко, с догорающей в руках веткой. Но встал.       Один мертвец прорвался к костру.       Элоди выбросила ветку вперёд и ткнула прямо в тело. Огонь ударил в мёртвую плоть мгновенно. Мертвец качнулся, не упал, потянулся к ней. Матильда зашла с другой стороны и толкнула своей веткой ему в грудь. Одежда занялась. Тело опустилось вниз, продолжая гореть, и снег вокруг него зашипел.       С востока на горизонт начало наползать серое. Последние мёртвые тела догорали в снегу, отчего тот был почти чёрным.       Ландри стоял возле Мор. Руки опущены. Неподвижный, ровный. На его лице не было усталости.       Киран подошёл к нему. Остановился рядом. Ничего не сказал.       Мор сидела, облокотившись спиной о дерево. Мертвецы её не тронули. Она посмотрела на Ландри:       — Маленький сюрприз, — и улыбнулась. — Специально для тебя, Вихрь.       — Ты влияешь на Кровавый Мор. До сих пор, — Ландри не спрашивал. — Ты поднял жителей деревни.       — Мне показалось, что вы заскучали в дороге.       — Значит, скоро всё закончится.       Он развернулся и пошёл в сторону костра.       Леру всё ещё держал догоревшую ветку.       Элоди аккуратно забрала её из его пальцев, и он позволил.       Рассвет приходил медленно. Холодный, серый, без обещаний. Но приходил.