Отражение по обмену

Глава 8.

Найджел и старая книга

Вторник начался с того, что Энди проснулась с чувством, что этот день станет переломным. Сегодня они поедут к антиквару. Сегодня они узнают, как вернуть всё обратно. Или не узнают. Она оделась в строгий серый костюм, который выбрала накануне, и уложила волосы, она уже научилась делать это почти так же хорошо, как Миранда. В зеркале отражалась королева «Подиума»: холодная, недосягаемая, безупречная. Но внутри Энди чувствовала, как сердце колотится от предвкушения и страха. Она набрала свой номер. Миранда ответила на втором гудке: — Я уже в офисе. Ты готова? — Почти, — ответила Энди. — Я выезжаю. Встретимся у лифта. — Не опаздывай, — сказала Миранда и отключилась. Энди улыбнулась. Даже в чужом теле Миранда оставалась собой —требовательной, резкой, нетерпеливой. Но Энди уже привыкла к этому. Когда она вышла из лифта на этаже «Подиума», её встретил Найджел. Он стоял у входа в приёмную с чашкой кофе и разговаривал с Эмили, но, увидев «Миранду», тут же повернулся к ней. — Миранда! — сказал он с лёгкой улыбкой. — Доброе утро. Ты сегодня выглядишь… свежо. Что-то случилось? Энди напряглась. Найджел всегда был наблюдательным, и она знала, что он может заметить что-то неладное. Она постаралась придать лицу привычное ледяное выражение. — Доброе утро, Найджел, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Ничего не случилось. Просто хороший выходной. Найджел прищурился: — Хороший выходной? Ты? Ты никогда не говоришь о выходных. Ты обычно говоришь о контрактах или о том, как Эмили подала тебе не тот кофе. Энди почувствовала, как внутри закипает паника. Она не знала, как отвечать на такие вопросы. В этот момент из приёмной вышла Миранда (в теле Энди) с кипой бумаг в руках. — Найджел, — сказала она ледяным тоном, копируя свою обычную манеру, — если ты хочешь обсудить погоду, найди кого-то другого. У нас есть работа. Найджел перевёл взгляд на «Энди» и удивлённо поднял бровь: — Энди? Ты сегодня разговорчивая. Обычно ты стоишь в углу и боишься дышать. — Я просто передаю бумаги, — ответила Миранда с таким холодом, что Найджел слегка опешил. — Если тебе больше нечего сказать, я пойду. Она развернулась и направилась обратно в приёмную, но Найджел остановил её: — Подожди. Ты не заметила, что твоя босс сегодня странная? — он кивнул в сторону Энди. — Она слишком спокойна. И она улыбалась. Я видел. Миранда замерла. Она медленно обернулась и посмотрела на Найджела с таким выражением, которое могло заморозить лаву. — Возможно, она просто в хорошем настроении, — сказала она голосом Энди, но с интонацией, которая была абсолютно чужда телу, в котором она находилась. — Тебе это мешает? Найджел усмехнулся: — Нет, просто странно. Обычно Миранда не бывает в хорошем настроении. Это подозрительно. Что ты сделала с моим боссом, Энди? — Ничего, — ответила Миранда, и в её голосе послышалась сталь. — Я просто делаю свою работу. Если у тебя есть вопросы к Пристли, задай их ей. А я занята. Она ушла в приёмную, оставив Найджела с открытым ртом. Энди смотрела на это с замиранием сердца. Она никогда не видела, чтобы Миранда так жёстко отшивала Найджела, в своём теле она была более сдержанной. Найджел повернулся к Энди: — Твоя ассистентка сегодня что-то слишком смелая. Ты её учишь? Энди постаралась улыбнуться так, как улыбнулась бы Миранда, холодно и снисходительно: — Возможно. Она быстро учится. Это хорошо. Найджел покачал головой: — Странно. Очень странно. Ладно, увидимся на летучке. Он ушёл, оставив Энди стоять в коридоре с чувством, что она только что прошла через поле боя. Через час они уже ехали в такси к антиквару. Миранда сидела рядом с Энди, сжимая в руках свою сумку. Она была напряжена,Энди видела это по тому, как её пальцы сжимали ремень. — Ты в порядке? — спросила Энди. — Я в порядке, — ответила Миранда, не глядя на неё. — Просто Найджел слишком близок к разгадке. Он заметил, что ты ведёшь себя не так, как я. Это проблема. — Он ничего не знает, — сказала Энди. — Он просто удивился, что я улыбнулась. — Именно, — резко ответила Миранда. — Я никогда не улыбаюсь. Ты должна помнить об этом. Ты — это я. Я не улыбаюсь на работе. Я не говорю «доброе утро» с теплотой. Я не даю выходных сотрудникам без причины. Ты должна быть мной, а не собой. — Но я уже дала выходной Эмили, — сказала Энди. — Ты не отменила его. Миранда замолчала. Она смотрела в окно, и Энди видела, как её челюсть слегка напряглась. — Я оставила его, — сказала она наконец, — не потому что ты была права. А потому что это было стратегически верно. Но это не значит, что я одобряю твой метод. В следующий раз ты будешь советоваться со мной. — А если у меня не будет времени? — спросила Энди. — Тогда ты будешь действовать так, как действовала бы я, — ответила Миранда, поворачиваясь к ней. — Холодно, расчётливо и без эмоций. Ты поняла? Энди вздохнула. Она знала, что спорить бесполезно. — Поняла, — сказала она. Лавка антиквара встретила их запахом старого дерева и пыли. Сальваторе Росси уже ждал их, он сидел за столом с книгой в руках и несколькими листами бумаги. — Миранда, — сказал он, поднимаясь. — И мисс Сакс. Я закончил перевод. Миранда подошла к столу и взяла листы. Она пробежала глазами по тексту, и её лицо становилось всё более напряжённым. — Что там? — спросила Энди, чувствуя, как сердце колотится в груди. Миранда подняла на неё глаза. В её взгляде было что-то странное, смесь разочарования и задумчивости. — Здесь ничего нет, — сказала она холодно. — Никакого ритуала. — Что? — Энди уставилась на неё. — Но как же мы вернёмся? Миранда протянула ей листы: — Читай. Энди взяла бумаги и пробежала глазами по строчкам. Она читала, и с каждым словом её лицо менялось. «Зеркало было создано венецианским мастером для супружеской пары, которая не могла понять друг друга. Муж думал, что жизнь жены это праздник, жена думала, что жизнь мужа это лёгкость. Они загадали желание увидеть мир глазами другого. И зеркало обменяло их души. Они жили в телах друг друга, пока не поняли, что каждая жизнь это труд, и что любовь это не обладание, а понимание. В один момент, когда они оба искренне приняли свою жизнь и перестали жалеть о своём выборе, зеркало само вернуло их обратно. Никакого ритуала. Только истинное принятие и любовь» Энди подняла глаза от бумаги. Она смотрела на Миранду, и в её голове проносились тысячи мыслей. — То есть… — начала она. — Мы должны просто ждать, — сказала Миранда, и её голос звучал холодно и ровно, но в нём слышалось напряжение. — Мы должны принять свои жизни. И когда мы действительно это сделаем, зеркало само вернёт нас обратно. — Но как мы узнаем, что готовы? — спросила Энди. — Это же не измеряется. — Ты почувствуешь, — ответила Миранда, убирая листы в сумку. — Или я почувствую. Или мы обе почувствуем одновременно. Антиквар покачал головой: — Я должен был догадаться. Эта история всегда была о любви и принятии. Но я думал, что это просто легенда. Я не знал, что зеркало действительно работает. — И что нам теперь делать? — спросила Энди, чувствуя, как внутри закипает разочарование. — Жить, — сказала Миранда. — Просто жить. И ждать. Она направилась к выходу, не оборачиваясь. Энди пошла за ней, чувствуя, как внутри смешиваются страх и облегчение. Никакого ритуала. Никакого поцелуя. Просто… жизнь. И принятие. На улице, в такси, они сидели в молчании. Миранда смотрела в окно, и её лицо было непроницаемым. Энди наблюдала за ней, пытаясь понять, что она чувствует. — Ты злишься? — спросила Энди тихо. — Я не злюсь, — ответила Миранда, не оборачиваясь. — Я просто… я хотела, чтобы был ответ. Чёткий, понятный. Я хотела знать, что мы можем вернуться. — Мы вернёмся, — сказала Энди. — Мы просто должны принять наши жизни. И когда мы это сделаем… — Да, — перебила Миранда. — Когда мы это сделаем. Но что, если я никогда не смогу принять свою жизнь? Что, если я всегда буду чувствовать, что я в ловушке? — Тогда мы останемся в этих телах, — ответила Энди. — И это будет нормально. Потому что мы будем вместе. Мы будем проходить через это вместе. Миранда наконец повернулась к ней. В её глазах было что-то, что Энди не могла прочитать — смесь страха, уязвимости и чего-то тёплого. — Ты правда так думаешь? — спросила она. — Я знаю, — сказала Энди. — Мы справимся. Как бы там ни было. Миранда смотрела на неё долгую секунду, а затем отвернулась.