Отражение по обмену

Глава 10.

Встреча с семьёй

Самолёт приземлился в Цинциннати через два часа. Энди смотрела в иллюминатор на огни города, чувствуя, как внутри закипает тревога. Она не знала, что скажет родителям. Она не знала, как они отреагируют на Миранду Пристли, стоящую на пороге больничной палаты. Миранда сидела рядом, просматривая какие-то документы, которые взяла с собой в дорогу. Она выглядела сосредоточенной и невозмутимой, как будто они летели на деловую встречу, а не к постели больного отца. — Ты подготовилась? — спросила она, не поднимая глаз. — К чему? — спросила Энди. — К встрече с твоими родителями, — сказала Миранда. — Ты должна знать, что скажешь. Ты это я. Ты должна говорить правильно. — Я не знаю, что говорить, — сказала Энди. — Я никогда не была в такой ситуации. — Тогда слушай меня, — сказала Миранда, закрывая папку. — Ты Миранда Пристли. Ты приехала, потому что твоя ассистентка не могла приехать одна. Ты её начальница, которая проявила заботу. Это выглядит нормально. — А если они спросят, почему я не позвонила? — спросила Энди. — Ты позвонила, — сказала Миранда. — Через меня. Я сказала, что ты рядом и что вы обе приедете. Энди удивлённо посмотрела на неё. Она вышла из самолёта, взяла такси, и они поехали в больницу. Энди смотрела на знакомые улицы и чувствовала, как внутри закипает ностальгия. В больнице их встретила мать Энди. Она стояла в холле, бледная и уставшая, и, увидев «Энди» , кинулась к ней с объятиями. Миранда стояла неподвижно, позволила обнять себя, но её тело было напряжённым. — Я здесь, — сказала она голосом Энди. — Как папа? — Он в палате, — сказала мать, вытирая слёзы. — Кризис миновал. Но он слаб. Мать перевела взгляд на Энди (в теле Миранды) и удивилась. Миранда представила её как свою начальницу. Мать выглядела смущённой. Они прошли в палату. Отец Энди лежал на кровати, бледный и слабый. Когда он увидел «Энди», его лицо осветилось слабой улыбкой. — Энди, — сказал он тихо. — Ты приехала. Миранда подошла к кровати и взяла его за руку. Она смотрела на него, и её лицо было непроницаемым. — Я здесь, папа, — сказала она голосом Энди. Энди стояла в углу и смотрела на эту сцену. Она видела, как Миранда держит руку её отца, как она говорит слова, которые должна была сказать она. Боль внутри неё была почти физической. Она хотела быть на месте Миранды. Она хотела взять отца за руку. Она хотела сказать ему, что любит его. Но она не могла. Вечером, когда мать вышла из палаты, Энди подошла к Миранде и тихо сказала: — Я хочу остаться здесь. Хотя бы на день. Побыть с ними. Миранда посмотрела на неё. В её глазах была сталь. — Мы улетаем сегодня вечером, — сказала она. Энди уставилась на неё: — Что? Но мы только что приехали! — Мы не остаёмся, — сказала Миранда, поднимаясь с места. — Я купила билеты на обратный рейс. Через два часа. — Но ты сказала, что мы останемся на день! — крикнула Энди, забывая, что они в больнице. — Я передумала, — сказала Миранда. — Ты не сможешь контролировать себя. Ты уже на грани. — Я могу сдержаться! — сказала Энди. — Это моя семья, Миранда! — Это твоя семья, — сказала Миранда, и её голос стал ледяным. — Но это моё тело. И я решаю, где ему находиться. Мы улетаем. Сейчас. Она развернулась и направилась к двери. — Миранда! — крикнула Энди. — Подожди! Но Миранда не обернулась. Она вышла из палаты, оставив Энди одну. Энди стояла и чувствовала, как внутри закипает гнев. Она хотела догнать Миранду, но поняла, что это бесполезно. Она зашла в палату, попрощалась с родителями коротко, стараясь не смотреть им в глаза, и вышла. В такси, по дороге в аэропорт, они сидели в тишине. Энди смотрела в окно и чувствовала, как внутри закипает горечь. — Ты не имела права так поступать, — сказала она тихо. Миранда не ответила. Она смотрела вперёд, на дорогу. — Я хотела побыть с ними, — продолжала Энди, и её голос дрожал от гнева. — Это было единственное, чего я хотела. — Ты на грани срыва, — холодно сказала Миранда. — Это было бы катастрофой. — Ты не знаешь, что такое семья, — сказала Энди, и в её голосе послышалась злость. — Ты никогда не знала. Миранда повернулась к ней, и в её глазах мелькнул холодный гнев: — Я знаю, что такое ответственность, Андреа. Это то, чего тебе не хватает. — Мне не хватает? — Энди повысила голос. — Ты думаешь, я не чувствую ответственности? Я отвечаю за свою семью. А ты отвечаешь за свой журнал. И это всё, что у тебя есть. — Сейчас это всё, что есть у нас обеих, — сказала Миранда, и в её голосе появилась сталь. — Ты забыла, что твоя жизнь — это моя жизнь. Пока ты в моём теле, ты подчиняешься моим правилам. Они больше не говорили. Такси подъехало к аэропорту, они прошли регистрацию, сели в самолёт. Миранда взяла свои документы и углубилась в них, давая понять, что разговор окончен. Энди сидела у окна и смотрела на огни Цинциннати, которые медленно исчезали под крылом самолёта. Она чувствовала, как внутри закипает боль и злость. Она хотела быть дома. Хотела быть с отцом. Но она была здесь, в этом чужом теле, и единственное, что у неё было, это женщина, которая не понимала её. Когда самолёт набрал высоту, Миранда отложила документы и сказала, не глядя на неё: — Мы сделаем это ещё раз. Когда ты будешь готова. Но только когда ты сможешь контролировать себя. — Что ты знаешь о контроле? — спросила Энди, и в её голосе послышалась горечь. — Ты боишься всего. Ты боишься быть слабой. Ты боишься чувствовать. Миранда ничего не ответила. Она снова взяла свои документы, давая понять, что разговор окончен. Энди сидела в тишине и смотрела в тёмное окно. Она знала, что Миранда не изменится. Но она также знала, что эта поездка что-то изменила в ней самой.