Вечный кошмар.

‎Руи вернулся домой из кафе около половины девятого вечера. Он закрыл дверь на оба замка, снял куртку, повесил на крючок в прихожей. ‎В квартире было тихо. Только холодильник гудел. За окном горел фонарь и освещал мокрый асфальт. ‎Он сел на диван, достал телефон. Умути добавил Руи в отдельную группу. В этом чате уже было несколько сообщений. Хару скинул три спутниковых снимка с подписью: «Вот эти больше всего похожи». Хён ответил: «Машина готова. Хоть прямо сейчас можно ехать». Умути написал: «Проверю координаты. Завтра сверю с картами». ‎Руи прочитал и отложил телефон. ‎Он чувствовал опустошение. Встреча состоялась, они обсудили планы, распределили задачи. Но особняка у них не было. Были только списки, карты, предположения. Четырнадцать зданий в радиусе пятидесяти километров. Даже если проверять по одному в день, это две недели. А через пятнадцать дней будет новый труп. ‎Он встал, почистил зубы, переоделся в домашнюю футболку и лёг в кровать. Он смотрел на потолок и думал о том, что весь их план держится на случайности. Если им повезёт, они найдут особняк до следующего убийства. Если нет – увидят в новостях четвёртое тело. ‎Он закрыл глаза. Заснул быстро. ‎Сон начался не сразу. Сначала была просто темнота. Пустая, без звуков и ощущений. Руи не чувствовал своего тела, не видел никаких образов. Так прошло какое-то время – во сне невозможно измерить, сколько именно. ‎Потом появился запах. Сырость, гнилые деревья, плесень. Запах был плотный, он заполнял ноздри и горло. ‎Перед глазами начало проступать изображение. ‎Он стоял перед зданием. Это был особняк. Старый, огромный, в пять этажей. Стены из тёмного кирпича, почерневшего от времени и дождей. Окна были пустые – ни стёкол, ни рам, только тёмные проёмы, похожие на глазницы. Некоторые окна были заколочены досками крест-накрест. Крыша провалилась в нескольких местах. Водосточные трубы свисали со стен, сорванные ветром. ‎Вокруг особняка стоял лес. Деревья были голые, без листьев. Стволы чёрные, мокрые. Ветки переплетались над головой и закрывали небо. Света не было – ни лунного, ни звёздного. Только тьма. Но сам особняк Руи видел чётко, как будто здание подсвечивалось изнутри слабым серым сиянием. ‎Он стоял метрах в тридцати от входа. Вход был открыт – двойные двери, одна створка висела на одной петле, вторая лежала на земле. ‎Руи не хотел подходить. Но сон не давал выбора. Его тело двигалось само. Ноги шагали по мокрой земле. Ботинки увязали в грязи. Он подошёл ближе. ‎На первом этаже окна были заложены кирпичом. На втором – тоже. На третьем – несколько отверстий для окон. На четвёртом – также. А на пятом, в крайнем левом окне, горел красный свет. ‎Он был ровный, не мигающий. Как будто внутри горела лампа с красным абажуром. Свет был тусклый, но в полной темноте леса он казался ярким пятном, которое притягивало взгляд. ‎Руи стоял и смотрел на это окно. ‎Внутри окна кто-то двигался. ‎Сначала он подумал, что это тень. Но потом тень стала плотнее. Она приблизилась к окну. И выглянула. ‎Это была фигура. Чёрная, без деталей, без лица. Силуэт человека, но неправильный. Плечи слишком широкие. Шея слишком длинная. Голова наклонена под углом, который невозможен для живого человека. ‎Фигура стояла в проёме окна и смотрела вниз. Прямо на Руи. ‎Он не мог пошевелиться. Он не мог отвести взгляд. Ноги приросли к земле. Руки висели как чужие. Дыхание остановилось. ‎Фигура начала смеяться. ‎Звук был низкий и булькающий. Как будто кто-то смеялся под водой. Он шёл не снаружи. Он звучал внутри головы Руи. В ушах. В горле. В грудной клетке. Смех заполнял всё. ‎Потом фигура подняла руку и поманила его пальцем. ‎Движение было медленное, плавное. Палец сгибался и разгибался. Раз. Два. Три. ‎Руи почувствовал, как его тело дёрнулось вперёд. Не по его воле. Кто-то тянул его. Не за одежду, не за руки. Изнутри. Как будто внутри него засела верёвка, и кто-то тянул за неё со стороны особняка. ‎Фигура продолжала смеяться. Палец сгибался и разгибался. Руи сделал ещё один шаг вперёд. Потом ещё. ‎Он попытался закричать. Рот открылся, но звука не было. Он попытался закрыть глаза. Веки не слушались. Он смотрел на красный свет и на чёрную фигуру в окне. ‎Фигура перестала смеяться. Опустила руку. И сказала одно слово. ‎Голос был такой же – низкий, булькающий, идущий изнутри головы. Но слово Руи разобрал чётко. ‎«Я жду тебя, приходи играть». ‎Он проснулся. ‎Тело дёрнулось на кровати. Спина оторвалась от матраса. Он сел рывком и открыл глаза. В комнате было темно. За окном горел фонарь. Холодильник гудел на кухне. ‎Руи тяжело дышал. Футболка была мокрая от пота. Сердце билось с перебоями, удары отдавались в висках. Он поднял руку к лицу – пальцы дрожали. ‎Он посмотрел на часы. Телефон лежал на тумбочке. Экран загорелся, когда он до него дотронулся. Два часа четырнадцать минут ночи. Суббота. Вернее, уже воскресенье. ‎Он сидел на кровати и пытался успокоить дыхание. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Через минуту сердце забилось ровнее. ‎Он помнил каждую деталь сна. ‎Это был не просто кошмар. Такие сны не снятся просто так. ‎Сестра второй жертвы говорила, что её брату приснился особняк. Он рассказал ей, она успокоила его. А через три дня он пропал. И через пятнадцать дней его нашли мёртвым с выколотыми глазами и улыбкой. ‎Руи сидел в темноте и понимал, что теперь этот сон приснился ему. ‎Он потянулся за телефоном. Открыл общий чат. Написал сообщение. Пальцы попадали не по тем клавишам, он стирал и писал заново. ‎«Я видел его. Особняк. Во сне. Только что. Он реален». ‎Он нажал «отправить». Посмотрел на сообщение. Потом открыл приложение для заметок и начал рисовать. ‎Он не умел рисовать. Но сейчас это не имело значения. Он чертил линии пальцем по экрану – прямоугольник здания, пять этажей, окна. Заколоченные проёмы на первом и втором этаже. Пустые на третьем и четвёртом. И крайнее левое окно на пятом этаже. Он закрасил его красным. ‎Потом пририсовал деревья вокруг. Голые стволы. Крышу с провалами. Двери – одна створка висит, вторая лежит на земле. ‎Он прикрепил рисунок к сообщению в чате и написал ещё раз: «Выглядело так. Вход открыт. Окна нижних этажей заложены». ‎Прошло пару минут. ‎Телефон завибрировал. Сообщение от Умути. ‎«Ты уверен?» ‎Руи написал: «Я проснулся две минуты назад. Я видел его так же чётко, как тебя в кафе». ‎Ещё через минуту – сообщение от Хёна: «Я не сплю. Дай мне несколько минут. У меня есть архив снимков заброшенных зданий по области. Я поищу по описанию». ‎Руи сидел на кровати и смотрел в экран. Пот засыхал на спине. Футболка прилипла к коже. Он не вставал. Он ждал. ‎Через восемь минут пришло сообщение от Хёна. Это была фотография. Чёрно-белый снимок, сделанный, судя по качеству, в девяностых годах. На снимке был особняк. ‎Пять этажей. Заколоченные окна на первом и втором этаже. Пустые проёмы на третьем и четвёртом. Проваленная крыша. Двойные двери, одна створка на земле. Вокруг – голые деревья. ‎Руи увеличил изображение. Крайнее левое окно на пятом этаже было тёмным. Никакого красного света. Но всё остальное совпадало. До последней детали. ‎«Это он», – написал он. «Это тот самый особняк». ‎Умути ответил через тридцать секунд: «Я знаю это здание. Оно в списке под номером восемь. Лесной массив в сорока трёх километрах к северо-востоку. Старое поместье с жутким названием Хонгэк, означающее – «Обитель душ». Дом для живых и мёртвых одновременно. Заброшено больше сорока лет. Дороги туда нет, только грунтовка и потом пешком через лес». ‎И следом: «Выезжаем. Сейчас». ‎Руи посмотрел на часы. Два часа тридцать одна минута ночи. Воскресенье. За окном темнота. Дождь снова начался – капли били по подоконнику. ‎Он написал: «Я готов». ‎Хару проснулся через пять минут. Его сообщение было: «Вы серьёзно? Ночь. Дождь. Лес. Вы хотите ехать сейчас?» ‎Умути ответил: «Если он увидел сон, у нас есть максимум три дня. Может, меньше. Если не поедем просто сейчас, тогда появится четвёртая жертва.». ‎Хару написал: «Понял. Дайте двадцать минут. Соберу вещи». ‎Хён написал: «Буду у Руи через полчаса. Адрес?» ‎Руи отправил адрес. Потом встал с кровати. Включил свет. Надел джинсы, свитер, походные ботинки. Достал из шкафа рюкзак. Положил фонарик, повербанк, запасные носки, бутылку воды. Вспомнил про еду – на кухне было несколько сухпайков и две банки консервов. Закинул в рюкзак. ‎Он двигался быстро, но руки ещё дрожали. Не от страха. От адреналина. Сон стоял перед глазами – красный свет, чёрная фигура, эта жуткая фраза. Он знал, что если они не поедут сейчас, то могут опоздать. ‎