Протокол Импорта-3

---------------------------- Любая технология окончательно взрослеет ровно в тот момент, когда становится скучной Даймё Хо но Куни, 13 ноября, 59 год от основания Конохи. ---------------------------- В главном зале заседаний столичного дворца Даймё Страны Огня пахло дорогим сандалом, свежей тушью и глухим, леденящим раздражением. Даймё Страны Огня сидел неподвижной шёлковой глыбой за расписной ширмой. Его веер с тихим, сухим хлопком закрылся в пальцах. Он прекрасно помнил прошлогодний турнир Конохи по тайдзюцу, который наблюдал лично с VIP-логи. Тогда над трибунами центрального стадиона впервые провесили и запустили стационарную систему защиты с красивым названием. Белая Комната. Полный, абсолютный запрет на использование любых ниндзюцу в толпе выглядел как идеальная, безупречная защита от любого диверсанта. Внутри этого купола чакра просто таяла, превращая опасных шиноби в обычных, безвредных людей. И Даймё впечатлился. Впечатлился настолько, что в казначействе уже на майской вёрстке выделили целевой бюджет на укрепление столицы. Средства были, и немалые. Не было только мастера. — Я полагал, что ста миллионов рё хватит за труды магистра, — ледяным, весомым тоном произнёс правитель, глядя на министров поверх золочёного края веера. — Но где же он? Почему сроки установки Белых Комнат в правительственных кварталах срываются уже второе полугодие подряд? Скрытый Лист шлёт пустые отчёты, а строительные площадки продолжают простаивать. Один из старших советников хмуро опустил голову, перебирая свитки: — Сарутоби клялся и божился, что на поиски пропавшего без вести магистра отправили лучший отряд АНБУ с Хатаке во главе. Но за год постоянных обещаний ситуация в столице не изменилась никак. Этот мастер фуин словно сквозь землю провалился. Мы не можем начать монтаж без его личных расчётов. Для дворцовых чиновников происходящее становилось настоящим культурным шоком. Ещё несколько лет назад фуиндзюцу воспринималось всеми как странная, закрытая экзотика нескольких вымирающих кланов, чьё ремесло нужно лишь для запечатывания оружия в свитки на поле боя. Никто во дворце не думал, что эти знаки имеют хоть какое-то отношение к мирной жизни. А теперь из-за нехватки всего одного специалиста начала намертво буксовать государственная инфраструктура. — Может, увеличить вознаграждение? Сарутоби знает, что этого государственный гонорар, а не оплата миссии? — Знает, ваше величество. Это отдельно подчёркнуто в пунктах шесть и восемь текущей повестки, — кивнул министр торговли. — Ну, тогда… Раз этот скрытный магистр Конохи недоступен, почему бы нам не нанять автора этих скандальных брошюр? — Даймё лениво указал кончиком веера на потрёпанную серую тетрадку, лежавшую на краю стола. — Как его там зовут... Дядюшка? Найдите его. Предложите ему эти сто миллионов. Сидящий напротив министр финансов покачал серой головой и вздохнул: — К сожалению, Ваше Высочество, это исключено. Бродяга-писатель и наш пропавший магистр — это принципиально разные уровни. Дядюшка совершил революцию на улицах, он тривиализировал знание и опустил порог входа в фуиндзюцу до самого минимума. Его схемы в брошюрах примитивные, топорные, и оттого — невероятно рабочие для простого люда на таможнях. — Согласен, — кивнул министр военных дел. — Я проверял, как устроена защита над стадионом Конохи. Это колоссальный, запредельно сложный комплекс высшего фуин. Бродяге-писателю такой уровень будет, скорее всего, просто не по зубам. Здесь нужен гений калибра покойного Четвёртого Хокаге, а не уличный шутник. — Или ему, скорее всего, будет неинтересно, — оскалился племянник Даймё, стажирующийся в административном деле. — Ведь купол над кварталами не получится обозвать неприлично. Даймё хмуро прищурился, и шёлк его хаори тяжело зашуршал. — Любая технология окончательно взрослеет ровно в тот момент, когда становится скучной, — тихо, со звенящей вековой мудростью произнёс правитель Страны Огня. — Год назад эти печати казались нам весёлой новинкой шиноби. А сегодня половина наших младших писарей на таможенных постах уже вовсю проверяют грузы по бросовым книжкам. Достоянием стал уже не конкретный человек. Достоянием стала целая отрасль. Даймё сделал короткую паузу. Раздался резкий, сухой щелчок веера, и слуги за ширмой беззвучно подали правителю пиалу свежего зелёного чая. Тёплый пар на секунду скрыл его непроницаемое лицо. — Надавите на Сарутоби, — ровно продолжил он, аккуратно опуская пиалу обратно на поднос. — Вызовите Джирайю-чана. Делайте что угодно. Если через полгода над этим дворцом не растянут Белую Комнату... Даймё обвёл леденящим взглядом притихших министров, и его голос налился тяжёлым свинцовым весом: — Пора напомнить резиденции одну простую вещь. Скрытый Лист — это не государство в государстве. Они всего лишь военная сила при действующей гражданской власти. Если они не могут обеспечить нам безопасность, мы найдём тех, кто сможет это сделать за наши деньги. А Сарутоби пускай сам объясняет своим кланам, почему казначейство урезало Конохе половину годового содержания. На сегодня всё. Интерлюдия Торико. Девять месяцев назад... Торико сидела перед низким столиком, затаив дыхание, и смотрела, как чакра медленно впитывается в угольные линии «теста Ми-чан». Инь-структура её тела, сместившаяся в сторону тяжёлого, насыщенного Суйтона, заставила фуин-контур выдать чёткий, неоспоримый ответ. Две багровые полосы. Она была беременна. И в этот момент натянутая, как струна, тишина усадьбы лопнула. POV Шисуи — Какая ещё, к чертям, Кугури?! — Торико едва не замахнулась на меня пустой пиалой, её щёки горели от возмущения. — Сейрей, ты совсем рассудок потерял на своих миссиях? Аяно! Мы же договаривались на Аяно! Мягкое, красивое имя. Как цветок! Я сидел на татами, скрестив ноги, и меланхолично крутил в пальцах пустую баночку из-под мази. Конан сидела на диване, обнимая любимую подушечку, и молча, с лёгким превосходством наблюдала за нашей семейной сценой. — Аяно звучит так, будто её можно сломать пальцем, — хмуро буркнул я, не поднимая глаз. — В этом мире выживают те, у кого имена режут слух, как кунаи. Кугури. Колючее. Злое. Зато хрен кто посмеет обидеть девчонку с таким именем. Она будет расти на окраине, Торико. Ей нужен стержень. — Она ещё не родилась, а ты уже пророчишь ей доспехи и окопы! — Торико сердито всплеснула руками, но по тому, как смягчился её взгляд, я понял: барьер пробит. Мы поторговались ещё минут десять, чисто для приличия, но в итоге сошлись на моём варианте. Маленькая Кугури. Правда, до этого счастливого финала мне пришлось пережить самый позорный, леденящий провал в моей карьере шпиона. Когда в феврале Торико только показала мне эту чертову брошюру Учих с двумя багровыми полосками, у меня в голове словно райтоном перемкнуло. Единственное, до чего додумался мой расплавленный мозг — это завернуть Торико в плотное хенге, наложить маскировку на себя и потащить её через половину Страны Огня прямо в центральный храм Идзанами. Просить у ками благословения на материнство и будущий брак. Ну не идиот ли? Храм встретил нас запахом благовоний и прохладой. Всё шло идеально, пока к алтарю не подошли местные мико — статные, пышногрудые жрицы храма плодородия. Одна из них оступилась, и тяжёлая медная ритуальная чаша для подношений полетела прямиком на каменный пол. Я не думал. Тело сработало вперёд разума. Чистый, отточенный до абсолютного автоматизма рефлекс Шуншина. Мир вокруг замер. Я смазанным силуэтом перехватил медь в миллиметре от плит, не пролив ни капли, и вернул её на место. Хенге даже не дрогнуло. Внешне я оставался всё тем же невзрачным торговцем средних лет. Но когда я выпрямился, то наткнулся на глаза стоявшей рядом Микото. Матушка Учиха среагировала мгновенно. Я даже пикнуть не успел, как Торико рядом со мной тихо охнула и обмякла, проваливаясь в глубокий сон — Куноичи изящно щелкнула пальцами, усыпив её точечным выплеском мелатонина через чакросвязь. Перед тем как упасть, Торико успела испуганно выдохнуть: "Сейрей, что…". Микото бережно подхватила спящую девушку, уложила её на скамью и обернулась ко мне. Её взгляд буравил моё лицо. Она видела движение жидкостей в моём теле своим прохладным Суйтоном, но её взгляд скользнул выше. Туда, где под фальшивой иллюзией хенге сиял уродливый, чужеродный ярко-голубой зрачок. Такую дикую, неестественную гетерохромию не встретишь больше ни у одного шиноби в мире. И Ми-чан это знала. — Сейрей, значит? Бакухацу но Сейрей, опаснейший подрывник из «Акацуки»… и наш хваленый Шуншин но Шисуи — это одно лицо? — тихо, со звенящим интересом произнесла она. — Ка-а-ак любопытно. И кто же… Нет, не отвечай. Наруто. Ну разумеется. Только этот невозможный мальчишка мог провернуть подобное. Я молчал, чувствуя, как по спине катится холодный пот. Интригу мой приёмный друг провернул ещё в шесть лет, когда над кланом только возник риск уничтожения, а сама Микото лишь приступила к удалению адреналиновых пробок в мозгах наших шиноби. И оставалось лишь гадать, что он ещё успел сделать, о чём ни я, ни Матушка Микото даже не догадывались. — Одного понять не могу, — Микото хмуро опустила взгляд на спящую Торико. — Почему ты собственной невесте гидробаланс не поправишь? Если ты, судя по твоим фокусам в Акацуки, добрался до четвертой стадии неправильного Суйтона, то должен владеть жидкостями как в себе, так и в других. Почему девочка мучается от токсикоза? Я почувствовал, как уши начинают предательски гореть. Я покраснел, уставился в пол и буркнул: — Матушка Микото… Я после внедрения в Акацуки больше практиковал создание гремучего газа через расщепление воды, чем деликатное управление жидкостями. Козыри надо было держать при себе. Я просто… я боюсь её покалечить. Микото тяжело, устало вздохнула, покачав головой. — Значит, так, Шисуи. Начиная со вторника, ты ходишь ко мне в клуб «Гигиены и валеологии». Учимся становиться идеальной мамочкой и бережно работать с чужим телом. Будешь стенать, страдать, но выучишь. Иначе я лично заберу Торико, и она войдёт в клан Учиха на территории Конохи. Будешь потом объяснять перед старейшинами, откуда у нас новая чистопородная Учиха в клане. Я сглотнул. Спорить с супругой Фугаку было смертельно опасно. — Хорошо, — тихо ответил я, а потом, немного помолчав, решился спросить: — Вы ведь… тоже там были? В ту ночь? Микото замерла. Её лицо на секунду превратилось в непроницаемую маску. — В ту ночь я сидела с детьми, — тихо обронила она. — А Мито никак не успокаивалась, несмотря на все мои знания о гормонах и младенцах. Я едва заметно кивнул сам себе — майская ночь пятьдесят восьмого года мгновенно встала перед глазами. Сплошной кошмар. В ту ночь именно я был последней линией обороны. Моей задачей было нейтрализовать Лиса, если тот решит использовать атаки по площади, и загнать его обратно под землю, развернув дзюцу-контур полевой Белой Комнаты. Оба сложнейших анти-дзюцу — «Теки но Нака но Дэнки: Дисурупута» (ディスラプター / Электричество внутри врага) и саму «Хакушицу» (白室 / Белую Комнату) — Наруто передал мне лично. Он заставил меня использовать на нём Цукуёми и прочитать тот самый участок, где хранились его игрушки, сводящие с ума монстров старых формаций вроде Дейдары и Пейна. Не пригодилось. "Если вдруг проснувшись, вы не узнаете меня. Я буду относиться к вам как к сопляку восьми лет. Кем вы и являетесь." Идиот. Худшего прощания и представить нельзя. Проснулся. Вокруг сидели женщины всех возрастов, внимательно слушающие лекции матушки Микото о том, как работает тело. И, разумеется, я среди них. Учусь тому, от чего Тобирама-сама бы в гробу перевернулся — смертельные дзюцу в быту. Как почувствовать переполнение мочевого пузыря младенца, как очистить испачканные пелёнки, как мягко помассировать перистальтику кишечника в случае колик... Торико была благодарна и начала высыпаться. Конан хихикала и задумчиво поглядывала на набор пелёнок и детскую кроватку в углу. Хозяин... Он бы сказал что-то в духе "молодца! Если стихия не работает в доме, значит либо она мусор, либо, что вероятнее, ты". И парадоксальным образом, пока я считаю пульсацию мелких сосудов дочери и снимаю её спазмы мягким импульсом суйтона, меня наконец-то начинает отпускать та глухая депрессия. Полтора года потребовалось, чтобы я начал оживать. Ну, или быть может, матушка Микото мне просто поправила проблемы в голове. Ведь по их общему с кукловодом мнению, боль — это ошибка. А ошибки надо исправлять. Интерлюдия Микото Название «Типография Нео-Узушио» было, конечно, затянувшейся шуткой самой Микото. На деле в тихой, пропахшей свежей тушью комнате её Квартала не было никаких грохочущих станков. Там сидели три её собственных теневых клона и часами, в почти медитативном темпе, от руки переписывали очередной тираж «Сказок дядюшки Фуинщика». Оригинальные рунные цепочки требовали идеальной точности штриха и капли живой чакры в чернилах — ни одна гражданская машина в мире не могла бы выдать работающий фуин-контур. Спрос на эти брошюры не просто не исчез за четыре года — он продолжал расти по экспоненте. Тысячи шиноби Страны Огня теперь постоянно носили в карманах походных курток «Сказки» и её собственные «Записки о здоровье Ми-чан», меняя саму природу войны и быта. Настоящим «Нео-Узушио» были люди. Вернее, «заражённые» — целая пандемия новых людей, чьё сознание её приёмный сын безвозвратно сломал своими лекциями, запредельной логикой и обучением «неправильным стихиям». Вирус его знания пустил глубокие корни в умах, и теперь это безумие жило собственной жизнью. На середине страницы рука Микото на секунду замерла. Она поймала себя на мысли, что очередную едкую шутку Наруто, вписанную мелким почерком на полях, её клон копирует абсолютно без улыбки. Она знала этот текст наизусть. Боль не ушла — она просто превратилась в привычку. От мыслей её отвлекло шуршание под столом и тихий стук раздвижной сёдзи. Близнецам в сентябре исполнилось по три года, и теперь, когда рядом не было Саске или Наруто, они помогали маме самым радикальным образом — вносили нотку здравого хаоса и бесили теневых клонов матери. Едва-едва удалось научить их не тыкать несчастных буншинов острыми предметами — сорванцы каким-то дьявольским чутьём отделяли чакрослепки от настоящей матери, но во всём остальном... Малыши были искренне уверены: если на татами лежит огромная стопка готовых рукописей, их жизненно необходимо рассортировать по цвету обложек, толщине и, главное, запаху бумаги. Изуна как раз сосредоточенно обнюхивал свежий лист с рунами, а Мито раскладывала тетради веером «по красоте». — Здравствуйте, Микото-сама, мы в гости, — в дверном проёме показалась ленивая, сутулая фигура Нара Шикамару, за которым бесшумно скользнула Ино. Детишки из секты Наруто заглядывали к ней регулярно. «Заражённые» первого порядка. Те самые подростки, из которых Кукловод успел вырастить выводок идеальных системных вирусов, ломающих саму физику этого мира. Шикамару, чей Кагекай и Какусан Санран теперь превращали любую тень в квантовый кошмар из миллионов полутоновых нитей, привычно заложил руки за голову. Рядом с ним Ино задумчиво крутила в пальцах пустой чернильный флакон. Её Сатори уже мутировал в звуковую и световую версии вируса — ментальный хакер, заставляющий врагов намертво забывать, как дышать или удерживать язык во рту. Один из клонов Микото аккуратно отобрал у трехлетнего Изуны размазанный черновик, пока мальчик обиженно надул губы. — Какие новости, дети? — Микото мягко улыбнулась, не отрываясь от каллиграфии. — Штаб совсем запутался в отчётах, — лениво отозвался Шикамару, усаживаясь на край татами. — Уже не знают, кому как красивее врать. Он лениво шевельнул пальцами в кармане, и его тень на полу мгновенно расслоилась. Из густого чёрного пятна вытянулись три едва различимые, тончайшие, как волос, градиентные нити. Они бесшумно скользнули по татами и мягко зацепились за щиколотки и пояс маленького Изуны. Малыш удивленно пискнул, когда его ноги сами собой оторвались от пола. Шикамару прикола ради, почти без усилий, заставил трёхлетку выдать серию безупречных, аккуратных прыжков на месте, а затем — лихо пробежаться по кругу прямо вокруг разложенных рукописей, пройтись колесом. Изуна заверещал от чистейшего детского восторга, размахивая руками. Рядом на татами плюхнулась Мито — она сидела на попе, открыв рот и смешно вытаращив глаза от неожиданно прорезавшейся акробатики брата, который только вчера путался в собственных шнурках. — Даймё ужимает бюджет, Коноху трясёт, — как ни в чем не бывало продолжил Нара, пока Изуна весело нарезал третий круг под управлением Кагекая. — А в Корне АНБУ теперь командует Фуу из клана Ино. — Та недовольно фыркнула. — Каждый день кроет матом «дядюшку-фуинщика», потому что тот умудрился подобрать ключик к проклятой печати прямо на его собственном языке. Вся канцелярия на ушах. Ино хмыкнула, присаживаясь рядом с замершей Мито и помогая ей выравнивать края тетрадей по запаху туши. — Саске сегодня на полигоне опять злился, — добавила она, и её глаза на секунду блеснули холодком. — Тренирует рефлексы, а райтон использовать сам себе запретил. Видимо изо всех сил пытается стать идеальным диверсантом-перехватчиком. Понравилась ему идея, видимо. Микото на секунду замерла, глядя на прыгающего сына, и в её пальцах натянулся Суйтон, готовый привычно отследить уровень адреналина у детей. Но она вовремя остановила себя. Не стала «исправлять ошибку» и лезть в их биохимию. Нити Шикамару держали тело Изуны бережно, без единого зажима, идеально балансируя нагрузку на суставы. Чистая, ювелирная работа. — Саске держит клятву, — тихо произнесла Микото. — Он не хочет, чтобы кто-то плакал из-за ошибок мира. — Мы все держим, — Шикамару плавно опустил пальцы, и тени-ниточки послушно втянулись обратно, возвращая уставшего, но счастливого Изуну на татами. Нара впервые посмотрел на Микото серьёзно, без своей привычной лени. — Влияние Наруто никуда не делось, оно в каждом из нас. Ли вон вообще взглядом метки ставит, ему на метрику теперь плевать. Хотя все так и считают его бездарем. Микото-сама, мы тут подумали… Пора начинать возвращать долги. Ино согласно кивнула, ласково погладив по голове подползшую к ней Мито: — Мы начнем учить нового Наруто. По чуть-чуть. Бережно. Наш монстр заслужил шанс побыть сопляком и отдохнуть, после четырёх лет марафона имеет право. Но мы вернем ему всё, что он в нас вложил. Шаг за шагом, от простых концепций к сложным. Пересоберем его обратно, когда тело окрепнет. Микото смотрела на этих пугающих, гениальных и бесконечно преданных детей, на своих трехлетних близнецов, увлеченно делящих бумагу по ароматам, на тихий, почти медитативный труд своих клонов. В её пальцах больше не вспыхнул медицинский Суйтон для стерильного контроля чужих эмоций. Она вдруг ясно поняла, что прямо сейчас, среди этих разговоров о взломе печатей, новой пандемии знаний и детского сопения, она впервые за долгое время работает не ради призрака Кукловода. А просто потому, что в этом сумасшедшем «Нео-Узушио» наконец-то стало шумно, живо и чертовски хорошо. Боль действительно была ошибкой. Но иногда её не нужно было исправлять — её нужно было просто перерасти вместе с этим новым, взрослеющим миром.