Протокол Импорта-3

------------------------------ *БЛЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯЯ!* *Из дневника Сани* ------------------------------ Я умер. Это было моё последнее осознанное воспоминание — жуткая, выматывающая усталость, чувство выполненного долга и тихая, спокойная мысль: «Ну вот и всё. Теперь можно отдохнуть». Четырёхэлементная печать Минато схлопнулась. Новая структура встала. Кьюби зафиксирован. Нарик свободен. Я отделил свою личность от ядра, вырезал паразита, грохнул собственную Инь-составляющую и с чистой совестью отправился в небытие. Никакого Эдо Тенсей. Никаких призраков. Никаких незавершённых дел. Система работала. Мир был исправлен. Я имел полное моральное право сдохнуть. И я сдох. А потом какой-то идиот надел маску. Сознание вернулось мгновенно. Ни тебе темноты, ни тоннеля со светом, ни голосов умерших родственников. Просто секунду назад меня не было, а теперь я есть. Я висел в пустоте собственного разума, пытаясь понять, что происходит, и первое, что я почувствовал, была чужая память. Она обрушилась на меня как лавина. Четыре года. Четыре грёбаных года чужой жизни, чужих мыслей, чужих решений. Наруто — тот самый мелкий, которому я когда-то сказал «сиди тихо и наслаждайся шоу» — вырос. Ему уже двенадцать, и он, судя по всему, провёл эти годы не зря. Читал мои дневники. Спорил с моими записями. Учился по методичкам, которые я оставил. Ругался на мой почерк. Жил своей жизнью. Правда, навыки каллиграфии он засрал. И фуин не практиковал. Лентяй. — Блядь, — сказал я вслух. Вернее, не вслух — голосовые связки мне пока не принадлежали. Но в ментальном пространстве это прозвучало громко, отчётливо и с той особой интонацией, которая обычно предшествует долгой, изнурительной тираде о том, почему нельзя трогать вещи, о которых ты ничего не знаешь. — Проснулся? — раздался рядом знакомый, но изменившийся голос. — Помнишь обещание? Я замер. В ментальном пространстве передо мной стоял Наруто. Не тот мелкий пацан, которого я помнил по нашим последним разговорам перед операцией. Этот был выше. Спокойнее. Увереннее. И смотрел он на меня с таким выражением, словно только что выиграл в лотерею. — Какое ещё обещание? — осторожно спросил я, хотя память уже начала подгружать контекст. — Спидран до Хокаге. Ты обещал провести меня до инаугурации. Помнишь? Я помнил. — Блядь, — повторил я. Потом глубоко вдохнул — насколько это вообще возможно в ментальном пространстве — и начал заново. — Я же умер. Умер, сука! Я сделал всё, чтобы ты сам справился! Я дал тебе семью, перспективы, исправил этот ёбаный мир, оставил методички, учебники, готовые схемы, живых наставников, связи, архивы и деньги — всё, что нужно, чтобы стать Хокаге без моей помощи! Я имел полное право сдохнуть и использовал этот шанс на все сто процентов! Хули ты ко мне пристал?! — Ты обещал, — невозмутимо повторил Наруто. — Обещания надо исполнять. — Ну, блядь, спасибо. Что не Эдо Тенсей. — Я закрыл лицо рукой — тоже ментальной, но жест получился очень реалистичным. — Я опять рулю твоей тушкой? — Может, по очереди? — предложил он с той же невозмутимостью. Я задумался. В принципе, это имело смысл. Если я сейчас, с разбегу, по старой привычке начну кого-нибудь материть, последствия могут быть непредсказуемыми. С другой стороны, если не начну — как они поймут, что я вернулся? — Ладно, — сказал я. — По очереди так по очереди. Но экзамен сдаёшь сам. Я не для того четыре года назад гробил свою личность, чтобы теперь ещё и выпускные тесты пересдавать. — Договорились! — просиял Наруто, и я вдруг понял, что он действительно рад. Не тому, что может спихнуть на меня работу. А тому, что я вернулся. — Идиот, — проворчал я, но без злобы. В этот момент в глубине сознания что-то шевельнулось. Огромное, тёплое, знакомое до мурашек. Кьюби. Лис, который молчал все четыре года — не потому что не мог говорить, а потому что не считал нужным, — открыл один глаз. — Кукловод... живой? — раздался низкий, вибрирующий голос. — Не по своей, блядь, воле, — честно ответил я. Пауза. Биджу, кажется, обдумывал услышанное. Потом его морда растянулась в том самом выражении, которое у девятихвостых демонов означает высшую степень ироничного удовольствия. — Ну и хорошо. Скучно тут без нормального собеседника. — Ты сентиментальная тряпка, Кью. — Заткнись. — Скучал, да? — я почти услышал, как он скрипнул зубами. — Не рычи на меня, я только воскрес. — Я тебя сейчас обратно похороню. — У тебя лапки. Лис зарычал, но это был тот самый рык, который заменял ему смех. Я вдруг почувствовал, как что-то в груди — ментальной, но всё же — отпускает. Я вернулся. Понятия не имею, нахрена, но вот он я здесь. *** Реальность встретила меня запахом старой бумаги и холодным январским воздухом. Я открыл глаза — уже свои, настоящие, — и обнаружил, что сижу на полу в окружении разбросанных бумаг. Архив. Ну да, Наруто получил доступ к набедренным печатям и устроил себе экскурсию в моё прошлое. Тело было чужим и одновременно родным. Выше, чем я помнил. Сильнее. Печати на коже пульсировали ровным, тёплым светом — всё работало, всё было на месте. Я поднял руку и посмотрел на пальцы. Двенадцать с половиной лет. Наруто вырос без меня. Рядом, на полу, валялась маска Шинигамы. Та самая, которую я изъял из храма Узумаки семь лет назад и запечатал на восьмом уровне доступа. С надписью «даже, блядь, не вздумай!» на внутренней стороне. И этот оболтус, разумеется, вздумал. Просто взял и примерил. Из детского любопытства. Потому что «интересно, а что будет». Я ему потом отдельно объясню, что бывает за нарушение инструкций. — Ну что, погнали, — пробормотал я, поднимаясь. — Экзамен через два часа. Опаздывать нельзя. Ирука-сенсей обидится. Заодно посмотрим, чему ты научился за эти годы. Я вышел в коридор, чувствуя, как тело слушается меня с каждым шагом всё лучше. Наруто внутри довольно молчал — кажется, он был счастлив просто от того, что я снова здесь. Идиот. Я ведь умер, чтобы он мог жить своей жизнью, а он... — Саня? — Наруто подал голос. — Не забудь, экзамены сдаю я! — Да-да, — раздражённо согласился я. — Но если запорол — пересдаёшь со мной. — Не запорю! — Посмотрим. Я толкнул дверь веранды и вышел на улицу. Девятнадцатое января, зима в самом разгаре, но снег уже начал подтаивать. Редкие прохожие кутались в тёплые плащи. На полигоне уже кто-то тренировался — судя по характерным вспышкам, Саске отрабатывал неправильный Райтон. Чуть дальше, у тренировочных столбов, мелькала знакомая фигура. Шисуи. Я замер. Для меня прошло... сколько? Пара часов? Я видел его перед самой операцией — он страховал периметр, готовый развернуть Белую Комнату, если что-то пойдёт не так. А теперь он стоял здесь, живой, здоровый, и смотрел на меня с тем выражением, которое я слишком хорошо помнил: смесь терпения и лёгкого раздражения, которую он всегда приберегал для Наруто. Потому что Наруто, в отличие от меня, имел привычку опаздывать на тренировки, забывать размяться и вообще вести себя как обычный двенадцатилетний балбес. И он только что отвесил Наруто — то есть мне — лёгкий подзатыльник. Такой, каким награждают за разгильдяйство. — Ты опять проспал, мелкий, — сказал он с усмешкой. — Экзамен через час, а ты всё ещё не размялся. Работай давай, гений недоделанный. Я замер. Наруто внутри меня затих. Кажется, он понял, что сейчас произойдёт, раньше, чем я сам. — Раб, — сказал я, и слово вырвалось само собой — легко, привычно, с той самой интонацией, которую невозможно выучить и невозможно подделать, — ты охуел? Тишина. Шисуи застыл. Его рука, всё ещё поднятая для следующего подзатыльника, зависла в воздухе. Лицо медленно, очень медленно побелело. Глаза — один чёрный, один голубой — расширились, и в них отразилось что-то такое, чему я не мог подобрать названия. — Хозяин? — прошептал он. — Ну, — сказал я, криво усмехаясь, — типа того. Только не называй меня так прилюдно, а то у меня репутация. Я теперь, между прочим, просто «занудный дядька». Мито меня так называет. — Ты знаешь про Мито? — Шисуи, — я посмотрел на него с тем самым выражением, которое когда-то заставляло его бледнеть и хвататься за кунай, — я лично делал для этой малявки фуин-прорезыватель, когда у неё зубки резались. И обнимал её, по ощущениям, пару часов назад. Я просто... — я запнулся, подбирая слова. — Я не знаю, какая она сейчас. Для меня прошло всего ничего. Я помню, как ты страховал периметр перед операцией. А теперь она, поди, и знать меня не захочет. Шисуи не ответил. Он просто стоял и смотрел на меня — на этого повзрослевшего, растрёпанного мальчишку, который только что произнёс фразу, которую он не слышал восемь лет. Фразу, которая когда-то спасла его от безумия. Фразу, которая была его пропуском в новую жизнь. Я видел, как по его щеке скатилась одна-единственная слеза. Он не стал её вытирать. Просто глубоко вздохнул, закрыл глаза и через секунду открыл их снова — уже спокойные, собранные, как у профессионала. — Понял, — сказал он. — Не Хозяин. Просто Наруто. Или кукловод. — Именно. — Я потёр затылок, который всё ещё горел после его подзатыльника. — И, кстати, если ещё раз дашь мне леща... — Это был не тебе, — перебил он, и в его голосе прорезалась та самая знакомая, мягкая ирония. — Это было Наруто. За то, что он вчера опять забыл размяться перед тренировкой. — Справедливо. Но сейчас-то я здесь, так что... — Так что разминайся сам. Я тебе не нянька. Я фыркнул. Шисуи шагнул вперёд и вдруг, совершенно неожиданно, обнял меня — крепко, по-медвежьи, как обнимают людей, которых уже не чаяли увидеть живыми. — Я рад, — сказал он глухо. — Очень рад. — Я тоже, — честно ответил я. — Но если ты меня задушишь, я воскресать второй раз не буду. Лень. Он рассмеялся и отпустил меня. Потом отступил на шаг и посмотрел на меня тем самым взглядом, которым когда-то смотрел на шестилетнего калеку в экзоскелете. Взглядом, в котором было всё: благодарность, уважение, готовность идти за мной хоть в ад. — Экзамен через час, — напомнил я. — Проводишь? — Конечно, — кивнул он. — Но сначала... — Что? — Дай я на тебя просто посмотрю. Восемь лет не видел. — Восемь лет? — я нахмурился. — Шисуи, ты страховал периметр в мае пятьдесят восьмого. Сейчас январь шестьдесят второго. Для тебя прошло три с половиной года, а для меня — несколько часов. Ты что, считать разучился? — Я не про то, — тихо сказал он. — Я про Хозяина. Того, кто отправил меня в «ссылку», чтобы спасти от Данзо. Того, кто сделал мне новый глаз. Того, кого я не видел с тех пор, как он сказал мне «вали из деревни и не высовывайся». Ты был там, в Белой Комнате, всего несколько часов назад. Но тот, другой ты — которого я помню по Кварталу, по тренировкам, по нашим разговорам о физике и воде — того я не видел восемь лет. Я замолчал. Потом пожал плечами. Ну, охота Учиху быть тряпкой вроде моего рыжего половика? Ладно. — Любуйся, чо. — Уже насмотрелся. — Он усмехнулся и хлопнул меня по плечу. — Пошли. Мне ещё нужно придумать, как объяснить Фугаку-сану, что его приёмный сын внезапно перестал быть разгильдяем. — Справишься, — сказал я. — Ты всегда справлялся. — Знаю. Но это не значит, что мне это нравится. Мы вышли за ворота Квартала и направились к Академии. Впереди был выпускной экзамен, новая жизнь и целый мир, который за эти годы научился обходиться без меня. Но теперь, когда я вернулся, ему придётся заново учиться жить рядом с человеком, которого все уже успели пережить. И я не знал, что будет дальше. Но одно я знал точно. Скучно не будет.