Протокол Импорта-3

Экзамен на генина проходил в главном зале Академии, и Ирука Умино, сидевший за столом экзаменатора с кипой бумаг и потрёпанным учебником, выглядел так, словно не спал уже третью ночь подряд. Впрочем, это было недалеко от истины: последние двое суток он потратил на переписывание методичек, которые устаревали быстрее, чем он успевал их дописывать. Первая часть экзамена — теория — прошла без происшествий. Саске сдал её идеально, Сакура — почти идеально, Наруто — сдал. Ирука долго вглядывался в его ответы, ожидая подвоха, но всё было чисто. Никаких скрытых формул, никаких еретических комментариев на полях, никаких ссылок на «Сказки Дядюшки Фуинщика». Обычная, нормальная работа. Вторая часть — практическая — должна была стать кульминацией экзамена. Буншин но дзюцу, Хенге и Каварими. Три базовые техники, которые определяли, станет ли ребёнок шиноби или вернётся доучиваться на следующий год. Сакура выполнила все три безупречно, и Ирука поставил ей высший балл. Саске — с той же холодной, отточенной точностью, что и всегда, и его Шаринган, уже с двумя томоэ, лениво вращался, фиксируя реакцию экзаменаторов. Очередь дошла до Наруто. Он вышел в центр зала, почесал затылок и сложил печать. Три клона возникли рядом с ним — два идеальных, третий... третий двигался с задержкой. Небольшой, едва заметной, но достаточной, чтобы глаз зацепился за странность. Ирука нахмурился. — Что с третьим клоном? — Лаг, — коротко ответил Наруто и не стал ничего объяснять. Лаг так лаг. Клоны разошлись в стороны, демонстрируя слаженность движений, а третий продолжал запаздывать на долю секунды, создавая эффект сломанной анимации. И вдруг, в тот момент, когда Ирука уже поднял руку, чтобы поставить оценку, третий клон повернулся, сделал шаг в сторону и с тихим, но отчётливым «Хи-хи-хи» превратился в куст. Самый обычный зелёный куст, который на коротких ножках развернулся и потрусил к выходу, размахивая ветками. В зале повисла тишина. Мидзуки, сидевший рядом с Ирукой, открыл рот, закрыл, снова открыл. — Это... что это было? — Шикигами, — ответил Наруто, и в его голосе не было ни капли раскаяния. — Замаскированный под буншина. Я подал заявку на дополнительный балл за креативность. Ирука медленно опустил руку, не сводя взгляда с двери, за которой только что скрылся куст. Потом перевёл взгляд на Наруто. Потом на свои бумаги. Вспомнил, как четыре года назад проверял работы этого мальчика и находил там то, что не мог понять. Вспомнил, как сжимал красную ручку и молился, чтобы гений не вернулся. И вот теперь этот самый гений сидел перед ним с самым невинным выражением лица. — Дополнительный балл отклонён, — произнёс он наконец. — Но экзамен сдан. Наруто улыбнулся, и в этой улыбке Ирука с ужасом узнал ту самую, старую, циничную ухмылку, которую он надеялся больше никогда не увидеть. *** Класс Академии встретил их запахом старого дерева, меловой пыли и приближающегося лета. Солнце клонилось к закату, длинные тени ползли по пустым партам, и только трое генинов всё ещё ждали своего сенсея. Сакура сидела за второй партой, нервно постукивая пальцами по столешнице. Она успела трижды пересмотреть свои записи, дважды перепроверить снаряжение и раз шесть задать вопрос «Ну где он?!» в пустоту. Ответа не было. Саске и Наруто сидели на противоположных концах класса в позах лотоса. Глаза закрыты. Дыхание ровное. Ни один мускул не дрогнул. Они ждали. Спокойно. Терпеливо. Медитируя. — Как вы можете?! — взорвалась Сакура в третий раз за последние полчаса. — Мы тут уже битый час сидим! Где этот сенсей? Почему вы не возмущаетесь?! Саске не ответил, даже не открыл глаз. Его Шаринган был выключен, но внутри он считал: вдох — раз, выдох — два, вдох — три. Шисуи научил его этому много лет назад. «Терпение — это тоже оружие», — сказал он тогда. Саске запомнил. Наруто тоже молчал, но по другой причине. Внутри него Саня лениво комментировал происходящее, и этот внутренний монолог был куда интереснее, чем возмущение Сакуры. — Она сейчас лопнет, — заметил Саня. — Угу, — согласился Наруто. — Интересно, что быстрее закончится — её терпение или наше ожидание? — Ставлю на терпение. — Принято. Прошло ещё полчаса, прежде чем дверь класса наконец открылась. Какаши Хатаке вошёл неторопливо, с неизменной книгой в руке, и окинул ленивым взглядом троих генинов. Сакура подскочила на месте, готовая разразиться гневной тирадой. Саске медленно, без спешки, открыл глаза. Наруто зевнул. — О, вы уже здесь, — произнёс Какаши, растягивая слова с той особой интонацией, которая выводила из себя всех его предыдущих учеников. — Я заблудился по дороге. Со мной такое бывает. — Два часа?! — взвилась Сакура. — Вы заблудились на два часа?! — Угу, — подтвердил Какаши, и его единственный видимый глаз изогнулся в подобии улыбки. — Ну что ж, пойдёмте. Знакомиться будем на крыше. Саске поднялся плавно, одним слитным движением, словно и не сидел в медитации последние два часа. Наруто последовал его примеру, чуть медленнее, с ленцой, словно раздумывая, стоит ли вообще вставать. Они переглянулись, и в этом взгляде промелькнуло то самое, неуловимое понимание, которое вырабатывается только годами совместных тренировок. — Лениво, — прокомментировал Наруто, ни к кому конкретно не обращаясь. — Пф, — согласился Саске. И они вдвоём, засунув руки в карманы, поплелись за сенсеем. Сакура, всё ещё кипящая от возмущения, замыкала процессию. Впереди их ждала крыша, знакомство и первый шаг к тому, что однажды станет легендой. Но пока это были просто трое детей, идущих за человеком, который опоздал на два часа. И только один из них знал, что эти два часа были не опозданием, а проверкой. Которую двое из трёх только что прошли. *** Сцена на крыше Академии разворачивалась под мерный шум ветра и далёкий лай нинкенов с тренировочного полигона. Какаши Хатаке вальяжно опёрся спиной о перила, скрестил руки на груди и окинул троих генинов долгим, изучающим взглядом. Сакура сидела смирно, стараясь выглядеть как можно более прилежной ученицей. Саске расположился чуть поодаль, закинув ногу на ногу, и смотрел куда-то в сторону, всем своим видом демонстрируя, что он здесь исключительно по необходимости. Наруто, в свою очередь, устроился на ступеньках, лениво развалившись и подперев голову рукой. Он не выглядел ни взволнованным, ни особо заинтересованным. — Итак, — начал Какаши, растягивая слова с привычной медлительностью, — для начала давайте познакомимся. Расскажите о себе. Что вы любите, что не любите, ваши мечты, хобби... В общем, что-то в этом роде. — А почему бы вам сначала не представиться? — немедленно вскинулась Сакура, подозрительно прищурившись. — Вы выглядите как-то... подозрительно! Какаши издал короткий смешок, больше похожий на выдох. — Меня зовут Какаши Хатаке. То, что я люблю и что не люблю... вас это не касается. — Он слегка покраснел, стрельнув взглядом в сторону книжки в зелёной обложки. — Что до мечтаний — у меня их особо нет. А хобби... ну, у меня их много. — Он сделал паузу, явно наслаждаясь произведённым эффектом. — Теперь ваша очередь. Начнём... скажем, с тебя. — Он указал на Саске. Саске выпрямился, и его лицо приняло то самое холодное, отстранённое выражение, которое он репетировал перед зеркалом. Сцепив пальцы в замок, он заговорил: — Меня зовут Саске Учиха. Есть много вещей, которые я не люблю, и почти нет таких, которые мне по душе. То, что у меня есть — это не мечта. Потому что я сделаю это реальностью. Я собираюсь восстановить свой клан... Он сделал паузу, и его взгляд скользнул в сторону Наруто. — ...и убить одного человека. Повисла тишина. Сакура судорожно втянула воздух, переводя взгляд с Саске на Наруто и обратно. Какаши моргнул — кажется, впервые за весь разговор. — Понятно, — произнёс он после затянувшейся паузы. — Очень... конкретно. Следующий. Розволосая? — Меня зовут Сакура Харуно! — выпалила та, и её щёки мгновенно залились румянцем. — Я люблю... ну, то есть, мне нравится... — она бросила быстрый взгляд на Саске и совсем смешалась. — А не люблю я... Наруто! Она ткнула пальцем в указанном направлении и тут же отвернулась, пряча лицо. Наруто, впрочем, никак не отреагировал — только лениво моргнул и перевёл взгляд на Какаши. — Отлично, — кивнул джонин. — Теперь ты. Наруто выпрямился. Принял ту же позу, что и Саске минуту назад. Сцепил пальцы в замок. И заговорил — тем же ледяным, лишённым эмоций тоном: — Меня зовут Наруто Узумаки. Есть много вещей, которые я не люблю, и почти нет таких, которые мне по душе. То, что у меня есть — это не мечта. Потому что я сделаю это реальностью. Я собираюсь восстановить свой клан... Он покосился в сторону Саске. — ...и убить одного человека. Тишина, наступившая после этих слов, была такой глубокой, что стало слышно, как ветер шелестит страницами книги, которую Какаши всё ещё держал в руке. Сакура открыла рот, закрыла, снова открыла. Какаши медленно перевёл взгляд с одного генина на другого, и его единственный видимый глаз слегка прищурился. Саске фыркнул: — Своё придумать не мог? Наруто пожал плечами, и в его голосе прорезалась та самая, знакомая ленивая интонация: — Лень. Я же Узумаки-Нара. — Узумаки-Нара? — переспросил Какаши, и его бровь поползла вверх. — Это что-то новое. — Ну, — Наруто закинул руки за голову, — не по крови. По духу. — Ты... ты украл мечту Саске-куна! — наконец выдавила Сакура, обретая дар речи. — Это нечестно! У тебя нет своей мечты! — Заткнись, Сакура, — бросил Саске, даже не глядя в её сторону. — Он не украл. Он просто ленивый. Ему было лень придумывать. — Именно, — подтвердил Наруто и улыбнулся той самой улыбкой, которая заставила Какаши внутренне поёжиться. — Я рад, что мы друг друга поняли. Какаши потёр переносицу. Он знал, что с детьми просто не будет. Знал, что они выросли в мире, где привычные правила больше не работают. Но он не был готов к тому, что первая же встреча превратится в театр абсурда, где два генина обещают убить друг друга с абсолютно невозмутимыми лицами, а третий — обвиняет их в плагиате. — Ладно, — произнёс он наконец, захлопывая книгу. — На этом наше знакомство окончено. Завтра — тренировка. Тест на выживание. И да, я надеюсь, что там вы будете чуть более... оригинальны. — Не надейтесь, Лиса-сан, — пробормотал Наруто себе под нос, и Саня внутри него довольно хмыкнул. Какаши, разумеется, услышал. И впервые за долгое время ему захотелось не читать «Ича-Ича», а сжечь её. На всякий случай. *** Полигон номер три встретил Какаши Хатаке привычной тишиной и запахом влажной травы. Он пришёл вовремя — впервые за долгое время, — но генины об этом не узнают, потому что он планировал опоздать минимум на час. Тактика, проверенная годами: дать им понервничать, сбить с ритма, заставить сомневаться. А потом появиться и посмотреть, как они будут действовать. Он устроился на ветке ближайшего дерева, открыл «Ича-Ича» и приготовился ждать. Трое генинов уже были на месте. Сакура, как и ожидалось, нервно оглядывалась по сторонам, поправляла снаряжение и что-то бормотала себе под нос — вероятно, возмущалась по поводу опоздания. Саске сидел на пеньке, скрестив ноги, и смотрел в одну точку. Медитирует. Хорошо. Учиха всегда были дисциплинированны, а этот, судя по досье, прошёл школу Итачи. Ждать от него импульсивных действий не стоило. Наруто... Наруто сидел рядом с будильником — тем самым, который Какаши установил на полдень, — и что-то делал. Какаши прищурился, но решил не вмешиваться. Посмотрим, что из этого выйдет. Через полчаса он наконец спрыгнул с ветки. — О, вы уже здесь, — произнёс он с той самой ленивой интонацией, которая выводила из себя всех его предыдущих учеников. — Я заблудился по дороге. Со мной такое бывает. — Два часа?! — взвилась Сакура. — Вы заблудились на два часа?! — Угу, — подтвердил Какаши, доставая из кармана два колокольчика. — Ну что ж, перейдём к делу. Ваша задача проста: отобрать у меня колокольчики. У вас есть до полудня. — Он покосился на будильник и моргнул. Будильник показывал половину шестого. — Хм, — произнёс Какаши. — Интересно. Ну, неважно. Те, кто не справятся, останутся без обеда и вернутся в Академию. Даю вам час. Он отошёл на середину поляны, скрестил руки на груди и приготовился к первому раунду. Сакура, как и ожидалось, немедленно исчезла в кустах — стандартная тактика для генина, который ещё не понял, что против джонина она не работает. Саске не двинулся с места. Наруто тоже. Они сидели по разные стороны поляны и, кажется, вообще не собирались атаковать. — Вы в курсе, что время идёт? — поинтересовался Какаши, закладывая руки в карманы. — Угу, — отозвался Саске. — Лень, — добавил Наруто. Какаши вздохнул. Похоже, эти двое решили его пересидеть. Что ж, он тоже умеет ждать. Он прислонился спиной к дереву и снова открыл книгу. Прошло три минуты. На краю поляны, в кустах, где должна была прятаться Сакура, что-то хрустнуло. Какаши насторожился. Сакура не двигалась — он слышал её дыхание в пятнадцати метрах левее. Но хруст раздался именно там, где он ожидал её увидеть. Он сунул книгу в карман и бесшумно скользнул к кустам. Раздвинул ветки. В кустах стоял Третий Хокаге. Сарутоби Хирузен собственной персоной, в полном боевом облачении, с трубкой в зубах и суровым, осуждающим выражением лица. — Какаши, — произнёс Хокаге голосом, который тот помнил ещё со времён своей юности в АНБУ, — почему ты мучаешь детей? Какаши замер. Его разум, отточенный годами шпионажа и контрразведки, отказывался принимать увиденное. Хокаге не мог быть здесь. Хокаге сейчас в резиденции, у него совет с джонинами через полчаса. Хокаге не стал бы прятаться в кустах на полигоне для генинов. — Сарутоби-сама? — осторожно произнёс он. — Ты меня разочаровываешь, — продолжал Хокаге, и его брови сошлись в одну суровую линию. — Эти дети — будущее Конохи. А ты заставляешь их голодать. В этот момент где-то позади раздался звон. Тот самый, характерный звон колокольчиков, которые должны были висеть у Какаши на поясе. Он дёрнулся, инстинктивно хватаясь за бедро. Пальцы наткнулись на что-то мягкое, тёплое и подозрительно пахнущее. Он медленно опустил взгляд. Коровья лепёшка. Свежая. — Каварими, — прошептал Какаши, и в его голосе смешались ужас и восхищение. — Заменил колокольчики на это. Он резко обернулся. Хокаге всё ещё стоял в кустах, но его лицо теперь выглядело каким-то неестественно застывшим. Какаши пригляделся. Это был не Хокаге. Это был Шикигами — примитивный, на скорую руку собранный из бумаги и клочков ткани, но с идеально наложенным Хенге. А поверх него — подпись, выведенная аккуратным, каллиграфическим почерком. "Лиса-сан, у вас полшестого. Н". — Пуф, — произнёс Шикигами и исчез в облачке белого дыма, оставив после себя лишь клочок бумаги с той самой надписью. Какаши остался стоять в кустах, держа в одной руке коровью лепёшку, а в другой — записку. Где-то позади Саске фыркнул. Наруто зевнул. Сакура, судя по звукам, пыталась выбраться из кустов, в которых запуталась. Он медленно повернулся и посмотрел на Наруто. Тот сидел на пеньке, всё так же лениво развалившись, и вертел на пальце колокольчики. Оба колокольчика. — Ты, — тихо, почти шёпотом произнёс Какаши, и в его голосе не было ни злости, ни обиды, только глубокая, вселенская усталость. — Ты только что использовал мою же ловушку против меня. Подменил колокольчики Каварими. И превратил будильник в половину шестого. — Ну, — Наруто пожал плечами, — вы сами сказали: до полудня. А будильник показывает, что ещё рано. — Ты использовал Хенге на Хокаге. — Это был Шикигами, — поправил его Наруто, и в его голосе прорезалась та самая, знакомая ленивая интонация, которую Какаши помнил ещё со времён, когда этот ребёнок носил экзоскелет и называл его «Лиса-сан». — Хенге на Шикигами. А поверх — Хенге на бумажку. Два слоя. Чтобы вы не сразу поняли. Какаши закрыл единственный видимый глаз. Глубоко вдохнул. Выдохнул. Открыл глаз. — Ты прошёл, — сказал он. — Все прошли. Но ты, — он ткнул пальцем в Наруто, — объяснишь мне, что это было. Позже. Когда я буду морально готов. — Договорились, Лиса-сан, — улыбнулся Наруто, и в этой улыбке Какаши с ужасом узнал ту самую, старую, циничную ухмылку, которую он надеялся больше никогда не увидеть. «Он вернулся», — подумал Хатаке. И от этой мысли ему захотелось не обедать, а выпить. И чего-нибудь покрепче