Протокол Импорта-3

Миссии ранга D продолжали сыпаться как из рога изобилия, и к концу второй недели я начал подозревать, что Хокаге развлекается. Серьёзно — не мог же он всерьёз думать, что прополка и уборка мусора научат нас «командной работе» или «смирению»? Впрочем, какая разница. Нам с Саске это было только на руку. — Он опять опаздывает! — голос Сакуры разнёсся над мостом, вспугивая ворон. — Уже сорок минут! Это невыносимо! Я молча сидел на перилах, выписывая кистью очередную строку. Каллиграфия понемногу возвращалась, хотя рука всё ещё дрожала на четвёртом десятке иероглифов. Саске стоял рядом в позе лотоса и, кажется, спал с открытыми глазами. — Да хватит уже! — продолжала Сакура. — Почему вы молчите?! Почему вам всё равно?! Саске вздохнул и, не открывая глаз, сложил пальцы в короткую печать — Тора, чуть изменённая, в манере Ми-чан. Воздух вокруг Сакуры едва заметно дрогнул. — СКОЛЬКО МОЖНО ЖДАТЬ ЭТОГО... — она продолжала орать, но теперь абсолютно беззвучно. Рот открывался, лицо багровело, а наружу не вылетало ни звука. Я с уважением покосился на Саске. — Суи но Мизу? — спросил я вполголоса. — Угу, — отозвался он, не открывая глаз. — Матушка научила. Очень полезно. Особенно в полевых условиях. — И давно? — Пару недель. Решил, что пора. Я хмыкнул и вернулся к прописям. Сакура тем временем осознала, что её никто не слышит, и замерла с открытым ртом, переводя взгляд с меня на Саске. На её лице отразилась целая гамма эмоций: от шока до ярости, от ярости до бессилия, и наконец — до угрюмой обречённости. Она отошла на другой конец моста и там принялась возмущаться шёпотом, что, впрочем, всё равно никто не слышал. Я как раз закончил новый талисман, когда появился Какаши. С книжкой. Упорный тип. — Наша цель — кот по кличке Тора, — объявил Какаши, разворачивая свиток. — Особые приметы: бант на правом ухе, скверный характер, способность ускользать от трёх поколений шиноби. Жена даймё очень расстроена. Вопросы? Вопросов не было. Я молча кивнул и ушёл в лес. Саске молча кивнул и ушёл в противоположную сторону. Сакура осталась стоять на месте. — А... а мне что делать? — Координируй, — бросил Какаши, усаживаясь под дерево и открывая книгу. Через полчаса я вернулся. За мной, выстроившись в неровную колонну, шли тридцать четыре кота. Все мяукали. Все тёрлись о мои ноги. Некоторые пытались залезть на плечи. В руке я держал удочку с шариком кошачьей мяты — старая добрая химия, работает безотказно. Спустя минуту с другой стороны появился Саске. За ним следовало сорок семь котов, включая одного, который сидел у него на голове и, кажется, считал себя капитаном. Саске делал вид, что его это не беспокоит, но Шаринган у него дёргался. Два потока слились в море мурлыкающей шерсти, окружившее Какаши и Сакуру плотным кольцом. — Мы забыли приметы, — хором произнесли мы с Саске. — Выбирайте. Какаши медленно, очень медленно закрыл книгу. — Это была миссия по отлову *одного* кота. — Значит, у вас есть выбор, — подтвердил я. На бегающего хихикающего куста никто даже не посмотрел. Ну что за люди, а? Изверги. *** Вечером того же дня я сидел на тренировочном полигоне Квартала Учиха и восстанавливал дыхание после третьего спарринга с Саске. Тот уже ушёл — Ми-чан позвала его помогать с близнецами. А я остался, потому что знал: вечерний полигон не будет пустовать долго. Рок Ли появился ровно в тот момент, когда я собрался уходить. Он возник из ниоткуда — буквально. Вспышка, едва заметное искажение воздуха, и вот он уже стоит в центре полигона в своём зелёном трико, тяжело дыша. — О, — сказал я. — Осваиваешь? — Наруто-кун! — его глаза горели фанатичным огнём. — Суи но Мизу: Хирайшин! Я довёл задержку до четверти секунды! Четверть секунды! Я присвистнул. Четверть секунды на пространственном переносе — это было сравнимо с тем, что когда-то показывал Минато. Даже лучше, учитывая, что у Ли не было врождённого таланта к пространственным техникам. Только упорство. Только годы тренировок. Только та самая «сила юности», которую он когда-то вбивал в каждую клетку своего тела. — В чуунины в этом году? — спросил я. — Да! — он встал в стойку. — Я должен доказать, что путь тайдзюцу — это не тупик! — Ты уже доказал, — я кивнул на место, где он только что стоял. — Хирайшин — это не тайдзюцу, Ли. Это вершина пространственных техник. Ты перешагнул через «бездарность» и вышел на уровень, который большинству шиноби даже не снился. Ты не просто «не бездарь». Ты — живое доказательство того, что моя система работает. Ли моргнул. Потом его глаза наполнились слезами. — Наруто-кун! — он бросился обниматься, но я предусмотрительно ушёл в сторону. — Не надо, Ли. У меня рёбра ещё после Саске болят. Он замер в нелепой позе, так и не добежав до меня, но улыбка на его лице стала только шире. В конце концов, мы оба знали: без меня его бы здесь не было. Без системы, которую я когда-то выстроил, чтобы компенсировать его слабости. И сейчас, глядя на этого безумного телепортирующегося парня, я впервые за долгое время почувствовал что-то похожее на гордость. Не за себя. За него. *** Какаши явился через час, как всегда с книгой и как всегда с новой миссией. Уборка реки. Покраска заборов. Один раз даже повезло наткнуться на миссию с козой-чунином — и я до сих пор не уверен, была это та самая легендарная Коза или уже её отпрыск. Если второе — у нас тут династия шиноби с рогами, и это внушает определённое уважение. Где-то к концу второй недели я от скуки начал считать деньги. Не то чтобы мне было интересно — скорее, профессиональная деформация. Фуин-мастер, который не умеет считать бюджет, долго не живёт. Итак, что мы имеем. Минимальная такса за миссию D-ранга — пять тысяч рё. Звучит солидно, пока не начинаешь делить. Двадцать процентов сразу уходит деревне — налог, ничего не попишешь. Остаётся четыре тысячи. Из них тридцать процентов — ставка сенсея, то есть Какаши. Остаётся две тысячи пятьсот на команду. Делим на четверых — по шестьсот двадцать пять рё на нос. Аккурат столько, сколько запросил бы гражданский маляр за ту же работу: пятьсот за покраску забора, сто двадцать пять — бутылка сакэ за сервис. Я поделился этими расчётами с Саске. Он выслушал, помолчал, а потом выдал: — То есть мы, тренированные шиноби, выполняем работу за те же деньги, что и гражданский маляр? — Ну, — я пожал плечами, — у маляра нет шанса быть убитым котом. — Утешил. На самом деле Саске не жаловался. Для него эти миссии были неплохим источником карманных денег — Ми-чан, конечно, не жадная, но с некоторых пор ратует за эмансипацию молодёжи. Хочешь новые перчатки? Заработай. Хочешь редкие чернила для печатей? Заработай. Так что шестьсот двадцать пять рё за покраску забора — это не совсем то, ради чего стоит просыпаться в шесть утра, но всё же. У меня с деньгами ситуация была попроще. Я продолжал торговать кувшинами — старая добрая схема, отлаженная ещё в прошлой жизни. Заказы шли через Квартал Учиха, и мой процент капал исправно. С недавних пор я ещё и к талисманам вернулся — ничего серьёзного, простенькие обереги для гражданских, но они раскупались как горячие пирожки. На самом деле, конечно, это были просто побочные эффекты отработки каллиграфии и чакроконтроля. Кстати, о талисманах. На днях я заметил на шее у жены министра финансов знакомый оберег. Она купила его за двенадцать тысяч рё — «от сглаза». На самом деле оберег стабилизировал давление. У неё гипертония, а я настроил контур так, чтобы он мягко корректировал тонус сосудов. Двенадцать тысяч за здоровье — в принципе, нормально. Но когда я сопоставил эту цифру с пятью тысячами за покраску забора, у меня возникли вопросики к деревне. Местные жители реально платят пять тысяч рё в казну за то, чтобы команда генинов покрасила им забор. Пять тысяч. Это в восемь раз дороже, чем работа гражданского маляра. И они платят. Регулярно. Что у них там за синдром первой мили такой — когда ты уже заплатил, но результат выглядит так же, как если бы ты нанял соседского парня за пятьсот рё? Впрочем, это не мои проблемы. Мои проблемы — это каллиграфия, контроль чакры и пассивная прокачка через дестабилизирующую сетку. Она, кстати, давала свои плоды. Я чувствовал, как с каждым днём тело слушается всё лучше, а чакра течёт ровнее. Нарик идиот — четыре года бил кулаками, забивая связки для письма. Использовал готовые Гокакью и Дайтоппы, огрубляя каналы. У него и так чакры вагон, такую массу тяжело ворочать. Сакуре в этом смысле проще — у неё чакры с напёрсток, поэтому и контроль ювелирный. А нам, Узумаки, за каждый гран мастерства приходится драться. Сетка с дестабилизаторами — мой способ ускорить этот процесс. Каждый шаг, каждое движение требуют постоянной коррекции потока. Прокачка. Медленная, незаметная, но непрерывная. А заборы мне отлично скрашивали досуг. Или это я их красил. Мнения разнятся. Сакура, впрочем, имела на этот счёт другое мнение. — Это унизительно! — орала она, пока мы в очередной раз ждали Какаши на мосту. — Мы генины! Мы должны сражаться, а не красить заборы за шестьсот рё! — Шестьсот двадцать пять, — поправил я, не отрываясь от свитка с прописями. — Какая разница! — Двадцать пять рё. Хватит на половинку порции рамена. — Ты... ты издеваешься! Саске молча сложил Тору, и Сакура продолжила орать в беззвучном режиме. Я вернулся к каллиграфии. Утро продолжалось. Позже, когда мы проходили через центр деревни, наткнулись на Конохамару и его свиту. На этот раз с ними была Мито. Точнее, как я узнал, Куро Хабанеро — прозвище, которое ей дали в Академии. Я сначала не понял, почему «чёрный», а потом вспомнил, что она Учиха и волосы у неё действительно тёмные. А «хабанеро» — видимо, из-за характера. Или из-за того, что она жалила водой тех, кто пытался с ней драться. В общем, прозвище прилипло. Но сегодня была не просто случайная встреча. Сегодня был день, когда Секта официально разбирала учеников. Хината подошла первой. Она остановилась перед Моэги и тихо, почти шёпотом произнесла: — Моэги-чан, будем учить Райтон. — Но, Хината-нээ, — неуверенно возразила та, — у меня водная предрас... — Мы будем учить Райтон. Моэги моргнула, посмотрела на Хинату, на свои ладони, снова на Хинату. Что-то в лице наставницы явно говорило о том, что спорить бесполезно. Она вздохнула и кивнула. Хината мягко улыбнулась и увела её в сторону тренировочного полигона. Шикамару лениво махнул рукой Удону: — Ты за мной. Начнём с малого — физики сред. Очкарик поправил очки и понятливо потопал за наставником на полигон, даже не задавая вопросов. Молодец. Из него выйдет толк. Осталась моя мелкая и главный герой всей истории. — А я?.. — не понял Конохамару, оглядываясь по сторонам. Его свита только что в полном составе разбежалась по наставникам, а он остался стоять посреди улицы в гордом одиночестве. — Досточтимый внук, но этим рабам нечему вас учить, — низко поклонился я, сложив ладони перед грудью. — Мы просто тренируем то, что вам от природы дано. Мы не смеем предлагать вам наши глупые тренировки. Мито подбежала ко мне и встала рядом. Она сложила ладошки точно так же и поклонилась вместе со мной: — О досточтимый внук, — произнесла она, и её голос дрожал от едва сдерживаемого хихиканья, — я тоже не смею. Конохамару замер. Его лицо медленно налилось краской. Он переводил взгляд с меня на Мито, с Мито на меня, и в его голове явно происходила напряжённая работа мысли. — Вы... вы... — он задыхался от возмущения, но слов не находил. — Ты же Учиха! Ты должна быть на стороне Хокаге! — Я на вашей стороне, досточтимый внук, — с готовностью ответила Мито, не выходя из поклона. — Но ты рядом с ним! — Так нам удобнее восхвалять ваше величие, досточтимый внук. Я едва не поперхнулся. Эту фразу она явно не у меня подслушала — тут чувствовалась школа Ми-чан, которая умела говорить «я на вашей стороне» с такой интонацией, что хотелось немедленно проверить, на месте ли кошелёк. Мито хихикнула, уже не скрываясь. Я выпрямился и потрепал сестру по голове. Конохамару издал сдавленный звук — нечто среднее между рычанием и стоном — и бросился бежать. Просто развернулся и побежал, даже не попрощавшись. Мы проводили его взглядом. — Ты его сломала, — заметил я. — Он сам сломался, — пожала плечами Мито. — Я просто не стала мешать. — Моя школа. Она фыркнула и вдруг дёрнула меня за рукав. — Нии, а ты мне поможешь с тренировкой? Мама говорит, у меня водный дракон получается криво. — Дракон — это неэффективно. Давай я лучше покажу тебе, как сделать так, чтобы вода сама находила цель, а ты ей потом сама драконью морду приделаешь. — Скучно. — Зато действенно. Она вздохнула с видом человека, которого только что лишили любимой игрушки, но спорить не стала. В конце концов, мы оба знали, кто из нас лучше разбирается в эффективности. Мы развернулись и пошли в сторону Квартала. Позади нас ветер гонял по мостовой сухие листья, где-то вдалеке лаяли нинкены, а из кустов на краю улицы доносилось тихое, едва слышное «Хи-хи-хи». Кажется, вечер у нас снова удался.