Протокол Импорта-3

Март в Конохе пах прелой листвой, сырой землёй и приближающимся экзаменом на чунина. По канону, где-то в этих числах нам должны были предложить миссию в Страну Волн. Я помнил это смутно, но память Наруто услужливо подбрасывала картинки: мост, туман, Забуза, ледяные зеркала Хаку. В общем, ничего такого, что нельзя было бы решить парой правильно настроенных печатей и хорошим тайдзюцу. Но нам было лень. Сакура, впрочем, об этом не знала. Она сидела на мосту и нервно постукивала пальцами по колену. Глазик у неё дёргался в противофазе с тем, что, как я подозревал, сейчас происходило в резиденции Хокаге. — Ты чего дёргаешься? — лениво поинтересовался я, не отрываясь от свитка с прописями. Каллиграфия понемногу возвращалась, хотя правая рука всё ещё дрожала на четвёртом десятке иероглифов. — Ничего я не дёргаюсь! — огрызнулась она. — Дёргаешься, — подтвердил Саске, не открывая глаз. Он сидел на перилах в позе лотоса и, кажется, медитировал. — Я просто... — Сакура запнулась. — Вы не чувствуете? Что-то должно случиться. Какаши-сенсей уже третий день ходит задумчивый. Вдруг нас отправят на настоящую миссию? — Ну, — я пожал плечами, — за пределы деревни? — Да! Настоящую! С бандитами! Или с нукенинами! — А ты готова резать бандитов? Она открыла рот. Закрыла. Снова открыла. Глазик дёрнулся ещё сильнее. — Я... я готова! Я тренировалась! — Костер разводить? — уточнил Саске. — Это тоже важно! — Важно, — согласился я. — Особенно когда бандит уже лежит, а ты хочешь согреться. Сакура зарычала и отвернулась. Мы с Саске переглянулись. Нет, она определённо была не готова. И, судя по тому, что через полчаса нас вызвали к Хокаге, старик тоже начал это подозревать. В резиденции пахло трубкой, старой бумагой и плохо скрываемым раздражением. Хирузен сидел за столом, заваленным свитками, и когда мы вошли, даже не поднял головы — просто указал мундштуком на стулья. — Садитесь. Мы сели. Сакура нервно теребила край юбки. Саске застыл с каменным лицом. Я устроился поудобнее и приготовился к долгому разговору. — Итак, — Хирузен наконец поднял глаза, и его взгляд упёрся в меня. — Я слышал, вы травите моего внука. — Мы не травим, — спокойно ответил я. — Мы кланяемся. — Именно. Кланяетесь. Каждый раз, когда он пытается с вами заговорить. — Таков наш долг перед досточтимым внуком досточтимого Хокаге. Хирузен затянулся трубкой. Выдохнул дым. Посмотрел на меня долгим, изучающим взглядом. — Конохамару вчера вечером спросил меня, почему с ним никто не хочет драться. — Потому что он велик, — не моргнув глазом ответил я. — А мы — скромные генины. Мы не смеем поднять руку на внука Хокаге. — А твоя сестра? — Хирузен перевёл взгляд на Саске, потом обратно на меня. — Мито Учиха. Она тоже кланяется. — Она берёт с меня пример. — Она разгромила его на спарринге, а потом сказала, что это был «несчастный случай». — Вода — непредсказуемая стихия. Хирузен потёр переносицу. Я видел, как под столом у него дёрнулся глазик — точно в противофазе с Сакурой. Кажется, у нас образовался резонансный контур. — Ладно, — сказал он наконец. — Это не совсем то, зачем я вас вызвал. У меня есть миссия за пределами деревни. Ранг C. Охрана торгового каравана в Стране Волн. Сакура ахнула и подалась вперёд. Саске остался неподвижен. Я выдержал паузу. — Мы польщены доверием, Хокаге-сама, — произнёс я, тщательно подбирая слова. — Но позвольте задать вопрос: вы считаете, что мы готовы к такой миссии? Хирузен прищурился. — Вы — одна из самых перспективных команд, выпущенных за последние годы. У вас отличные показатели. Какаши дал положительную рекомендацию. — Какаши-тайчо очень добр. Но давайте посмотрим правде в глаза. — Я начал загибать пальцы. — Саске — гений. Я — младший мастер фуин. Вдвоём мы, вероятно, справились бы. Но у нас в команде есть Сакура. — Я кивнул в её сторону. Она вздрогнула и возмущённо открыла рот, но я продолжил: — Сакура — прилежный ученик. У неё отличная теоретическая база и ювелирный контроль чакры. Но она ещё не готова резать бандитов. Вы же не хотите, чтобы первая миссия за пределами деревни закончилась для неё травмой? Сакура захлопнула рот. Хирузен медленно выдохнул дым. — То есть ты предлагаешь мне отозвать миссию? — Я предлагаю вам дать нам ещё немного времени. Хотя бы месяц. Чтобы Сакура подтянула практические навыки. Чтобы мы сработались как команда. Чтобы Какаши-тайчо наконец начал нас чему-то учить. — Какаши вас не учит? — бровь Хирузена поползла вверх. — Он учит нас разводить костры и красить заборы, — вставил Саске, не открывая глаз. — И драться с козами! — рявкнула Сакура. — Это тоже важные навыки, — поспешно добавил я. — Но, возможно, не совсем те, которые нужны при столкновениях с нукенинами. Хирузен молчал довольно долго. В кабинете воцарилась та самая тишина, в которой слышно, как в углу тикают старые часы и как Сакура пытается не задохнуться от возмущения тем, что её только что официально признали «балластом». В конце концов, Третий Хокаге тяжело вздохнул и откинулся на спинку кресла. — Твоя прямолинейность всё ещё граничит с дерзостью, Наруто. Но в этом ты прав. Командная работа — это не только сумма индивидуальных навыков, но и общая точка устойчивости. Если одно звено вылетает под давлением, рвётся вся цепь. Он медленно кивнул, принимая решение. — Хорошо. Миссия в Страну Волн откладывается. Я передам её другой команде. Но не думайте, что это даёт вам право на безделье. Раз уж вы так печетесь о «практических навыках» Сакуры и «педагогике» Какаши, я поручу вашему сенсею составить для вас индивидуальный план ускоренного обучения. Когда мы вышли из резиденции, Сакура выглядела так, будто её только что переехало телегой. Она шла, глядя в землю, и изредка издавала звуки, напоминающие закипающий чайник. На улице она не выдержала. — Ты! Ты сказал, что я не готова! Ты выставил меня слабой! — Ну что ты, Сакура-чан. Ты сильная, — я даже не посмотрел на неё, продолжая идти в сторону торгового квартала. — Очень сильная. Но резать бандитов пока не умеешь. Тайчо почему-то пропустил этот пункт в обучении. — Я всё умею! — выкрикнула Сакура, вскинув кулак. — Я просто не имела случая применить это на практике! — Да? О, ладно. Тогда пойдём попросим у Хокаге миссию на устранение? Мы с Саске будем цель держать, а ты ей горло кунаем вскроешь. Ты же умеешь горло перерезать? Сакура замерла. Её кулак медленно опустился, а лицо приобрело оттенок свежевыкрашенной стены в поместье Нара. Она представила эту картину в деталях: кровь, хрипы, холодный металл. Образ бандита, которого нужно «резать», внезапно стал слишком осязаемым. — Ч-что?.. — заикнулась она. — Ты сказала, что бандитов резать хочешь. Ну вот. Надо резать, — я остановился и посмотрел на неё с самым серьёзным видом, на который был способен. — Практика — лучший учитель. Кстати, Саске, а ты как думаешь? Нам лучше цель за руки держать? Или парализовать Тэки но Нака но Мизу? — Дзюцу лучше. Бандиты грязные, лишний контакт ни к чему, — бесстрастно отозвался Саске, наконец открыв глаза. Он посмотрел на Сакуру с тем видом, который обычно заставляет людей чувствовать себя либо очень глупыми, либо очень медленными. Сакура издала звук, подозрительно похожий на свист сдувающегося шарика. Она осознала, что её заманили в ловушку из логики и прагматизма, из которой не было выхода, кроме одного: признать, что её энтузиазм был чисто теоретическим. — Я... я имела в виду тактическое подавление! — попыталась она вернуть достоинство, но голос предательски дрогнул. — Тактическое подавление — это просто способ доставки куная в горло. Сам кунай никто не отменяет, — заметил я, разводя руками. — Просто напоминаю, Сакура-чан. Мы шиноби. А шиноби убивают людей. Она не ответила, только сильнее сжала лямку сумки. В этот момент из-за угла, буквально материализовавшись из воздуха, вынырнул Какаши-сенсей. Он выглядел как обычно: расслабленный, с книжкой в руках и вечным выражением «я всё пропустил, но мне всё равно» на лице. Однако в его взгляде, когда он посмотрел на нас, промелькнуло нечто похожее на одобрение, смешанное с легким сочувствием к Сакуре. — Ну что, команда? — протянул он, захлопывая книгу. — Третий сказал, что вы решили стать «честными с собой». Какая трогательная зрелость. — Сенсей! — воскликнула Сакура, в надежде найти защиту. — Наруто из-за нас пропустил миссию в Страну Волн! — О, — Какаши приложил ладонь к подбородку, — значит, вы всё-таки заметили? Какая жалость. А я-то думал, вам нравится красить заборы. Знаете, в этом есть некий дзен. Соединение с деревом через слой краски... — Полностью согласен, — кивнул Саске. — Это очень дисциплинирует. — Солидарен, — эхом откликнулся я, стараясь сохранить максимально невозмутимый вид. — Я пока не готов выходить из деревни. Я чувствую, что я слаб. Или трус. Я пока не знаю. Но не готов. Я же понимал, как думают напарники. Сакура думает: "Опасная миссия = бандиты, может быть сильный нукенин. Будет страшно, но мы же команда!" Как и положено едва выпустившемуся подростку, грезящему о приключениях. Саске думает: "Опасная миссия — шанс проверить себя против сильного противника." Он не недооценивает опасность. Он ищет её. Для него бой — способ роста. А я, блядь, просто не заблуждаюсь. Неопасная "цэшка"? Охрана каравана? Забузу за воротник не хотите ли? Потому как карма главного героя. А дальше чистая математика. Забуза быстрее. Опытнее. Гораздо сильнее. А Кубикирубочо не оставляет "романтических царапин". Вывод? Я умру раньше, чем успею применить половину своих заготовок. Это не клоуны из Камня, которые меня просто украли, это элитный джонин, десятилетиями убивавший людей, и вставший перед нами ровно с такой же целью. Шансы на выживание? Ноль. — Если Сакуре так хочется резать глотки, возьмите её на индивидуальную миссию. Мне в ближайшие полгода за воротами делать нечего. Заборы меня вполне устраивают, — подытожил я, надеясь, что Какаши не заметит, как я лихорадочно просчитываю в уме вероятность выживания при встрече с Туманом. Какаши-сенсей медленно закрыл свою книгу, и в этом жесте было что-то пугающее. Он посмотрел на нас — троих детей, которые за пару месяцев превратились из стандартного набора «шумный, угрюмый и влюбленная» в странный симбиоз прагматизма и иронии. — Знаете, — протянул он, — обычно генины умоляют о миссиях ранга C. Они мечтают о первом настоящем задании, о признании, о том, чтобы их наконец заметили. А вы... вы пытаетесь договориться с Хокаге о праве на безделье, используя в качестве аргумента психологическую незрелость собственного товарища. — Не товарища. Только мою собственную незрелость, — поправил я, чувствуя, как Сакура снова начинает закипать. — Сакура-чан — уже готова. Возьмите её на миссию по устранению какой-нибудь очень наглой банды. Вы же сильнее нас всех, как-нибудь сможете её один защитить? А мы в деревне пока посидим. Заборы покрасим. В два слоя. Или за козой побегаем. Какаши вздохнул, и этот вздох был полон экзистенциальной тоски человека, который внезапно осознал, что его ученики не просто талантливы, а опасно рассудительны. Он засунул руки в карманы и посмотрел на нас сверху вниз, прищурив единственный открытый глаз. — Ладно. Раз уж вы так стремитесь к «саморазвитию» внутри периметра, Хокаге-сама одобрил мой план. С завтрашнего дня ваш график меняется. Больше никаких коз и заборов. Мы переходим к этапу, который я называю «принудительной адаптацией». — Тайчо решил стать сенсеем? — язвительно уточнил Саске. — Что где сдохло, что мы теперь «адаптируемся»? Какаши не ответил. Он просто улыбнулся той самой улыбкой, которая обычно предшествует чему-то крайне неприятному. В следующее утро мы обнаружили себя на полигоне №7 в пять часов, когда туман еще не успел рассеяться, а солнце только лениво пробовало на вкус горизонт. Какаши стоял в центре площадки, скрестив руки на груди. Рядом с ним лежала гора из примерно пятидесяти одинаковых деревянных манекенов, расставленных в строгом геометрическом порядке. — Ваша проблема в том, что вы считаете бой последовательностью действий, — начал Какаши, и его голос неожиданно стал холодным. — Удар, блок, отступление. Вы мыслите линейно. Но реальная война — это хаос. Это когда у тебя в глазах кровь, в ушах звон, а из десяти возможных вариантов выхода из ситуации девять ведут в морг. Он внезапно исчез. Секунда — и он возник за спиной у Сакуры, легко хлопнув её по плечу. Она вскрикнула и развернулась, но Какаши уже был в другом конце полигона. — Ваша «адаптация» будет простой, — объявил он. — Вы трое против меня. Ваша цель — коснуться моей спины. Если кто-то из вас сможет это сделать до захода солнца, вы получите неделю полноценного отдыха и по порции рамена за мой счет. Если нет — вы будете красить не заборы, а каждый отдельный камень в пруду Хокаге. Зубным щеточным набором. Я вздохнул. — Фуутон: Денки Идо (Гравитационный колодец). — пробормотал я. Тайчо вплющило в землю с такой силой, что у него подкосились колени. Но гравитация лишь начала нарастать. Вскоре ему пришлось опереться о землю руками, чтобы его не впечатало в почву окончательно, а выражение его лица сменилось с «расслабленного» на «озадаченно-настороженное». Мой «Колодец» не был полноценным дзюцу в привычном понимании; это была серия микро-печатей, наложенных на пространство, которые создавали локальный перекос плотности воздуха и чакры. Я подошёл к нему и хлопнул по спине — IFF берегла меня от моих же собственных амбиций, но физика была на моей стороне. Какаши-сенсей замер, медленно выпрямился и посмотрел на мою руку, а затем на меня. На его лице не было злости, только легкое, почти отеческое любопытство. — Кай. — Я отменил технику. — Неделя отдыха и порция рамена, говорите? Какаши-сенсей медленно выдохнул, поправляя протектор. Он не выглядел раздавленным, скорее — заинтригованным. Он посмотрел на точку, где пространство всё ещё слегка вибрировало от остаточного давления, а затем перевёл взгляд на Саске и Сакуру, которые застыли в нелепых позах, даже не успев осознать, что бой закончился. — Ты сжульничал, Наруто, — спокойно заметил Какаши, хотя в его голосе слышалась усмешка. — Ты не атаковал меня, ты изменил условия среды. В реальном бою противник просто сменил бы позицию или использовал бы замену до того, как гравитационный вектор стабилизировался. — Саске. Теперь ты, — проигнорировал разглагольствования я. Пафосный Учих даже рук из карманов не вынул. — Тэки но Нака но Мизу, — процедил он. В суставах тайчо тут же замерла вся синовиальная жидкость, превращая его в одеревеневший манекен. Саске лениво хлопнул Какаши по спине, даже не удосугуясь изменить выражение своего лица. В этом была вся наша команда: один переписывал законы физики, второй выключал биологические функции организма, а третья в это время пыталась понять, в какой момент её перестали считать полноценным участником процесса. — Ну-ну, не будьте такими жестокими, — пробормотал Какаши, когда Саске разжал пальцы и вектор парализации исчез. — Вы двое только что продемонстрировали отличную синергию. Один создает условия, второй наносит удар. Это эффективно. Но вы забыли про третьего члена команды. Он внезапно оказался за спиной Сакуры, которая всё еще пыталась переварить произошедшее. Какаши не стал её атаковать, а просто мягко подтолкнул в сторону Наруто. Сакура, не ожидавшая такого маневра, по инерции врезалась в меня, и мы оба кубарем покатились по траве, запутавшись в собственных ногах. — Вот видите! — воскликнул Какаши, снова принимая свой расслабленный вид. — Пока вы играете в «интеллектуальные шахматы», вы теряете бдительность в самом простом, физическом плане. Ваша эффективность в вакууме великолепна, но в хаосе реального боя вы — просто очень умные мишени. — И что? Речь шла об индивидуальном зачёте. Мы с Саске сдали. А Сакуре удачи в покраске камней, — я попытался выпрямиться, стараясь не смотреть на покрасневшую напарницу, которая всё ещё находилась в состоянии легкого шока от собственного падения. Какаши-сенсей, однако, не собирался нас отпускать. Он медленно сложил руки на груди, и его взгляд стал пугающе осмысленным. — Вы двое полагаетесь на «хирургическую» точность. Гравитация, блокировка суставов... Это работает, когда враг стоит и ждёт, пока вы развернёте свою сложную математическую модель. Но что будет, если противник просто перестанет играть по правилам? Если он окажется настолько примитивным или настолько безумным, что ваша логика станет вашей слабостью? Он не дал нам ответить. В одно мгновение Какаши исчез из поля зрения, и вместо него в центре полигона возникли три полноценных клона, каждый из которых выглядел так, будто только что проснулся после очень долгого сна. — Наруто, ты слишком уверен в своём контроле. Саске, ты слишком полагаешься на эффект неожиданности. А ты, Сакура... ты просто стоишь и ждёшь, когда кто-то решит, что ты полезна, — Какаши (или тот, кто был оригиналом) внезапно оказался прямо перед лицом Сакуры. — А теперь попробуйте сработать как команда, а не как три отдельных эгоиста. — Ладно. — Я кивнул, вырубая Сакуру и взваливая её на плечо. Саске сделал шаг вперёд и щёлкнул пальцами. В его сторону тут же полетел кунай, разбившись о выставленный мной кинетический Кеккай. В ответ с пальцев брата сорвался рой водных игл, изрешетивший клонов Какаши-сенсея. Пока Тайчо в недоумении моргал, глядя на спящую Сакуру, которую я с максимальным прагматизмом использовал в качестве живого щита (и одновременно тактического груза), мы с Саске синхронно сменили позицию. — Ты серьёзно её вырубил? — голос Какаши донёсся откуда-то сверху. — Если груз команды понимает, что он груз и не отбивается от этой роли, — ответил я, аккуратно перекладывая Сакуру на траву и активируя вокруг неё серию сдерживающих печатей. — Значит, это командная работа. Я сбросил мешок с какашками наземь, сверху бросил бляшку трёхгранного барьера. Тот развернулся с характерным щелчком, полностью прикрывая девочку. — Ценный груз обезопашен. Саске, цель? — На ветке над нами. Я кивнул. — Суи но Нэцу: Юки. Воздух вокруг нас мгновенно сгустился, превращаясь в ледяную взвесь. Это не был просто холод — я создал зону резкого перепада температур, где влага в атмосфере кристаллизовалась за доли секунды. Какаши, застигнутый врасплох этим внезапным изменением среды, попытался совершить рывок, но его подошвы прилипли к обледеневшей ветке с противным хрустом. Это была ловушка на основе термодинамики: я не атаковал его напрямую, я просто сделал пространство вокруг него непригодным для маневров. Саске не упустил этот миг. Его рука, окутанная едва заметным мерцанием чакры, молниеносно сложилась в печать. — Учу но Дэнки: Райкадзэ! — выкрикнул он. От него ударило радиальной волной разрядов, которые, встретившись с моим ледяным туманом, превратились в настоящую электрическую бурю. Молекулы воды в воздухе стали проводниками, превращая полигон в зону сплошного электролиза. Какаши, чьи ноги всё ещё были приморожены к ветке, оказался в центре этой цепи. Раздался оглушительный треск, ветка лопнула, и сенсей, окутанный коконом из белых молний, рухнул вниз, впечатавшись в землю с силой небольшого метеорита. Мы с Саске не стали ждать, пока пыль осядет. Синхронно, словно один организм, мы рванули вперёд. Я заложил под собой серию микровсплесков давления, ускоряя движение, а Саске, используя инерцию, перепрыгнул через мою голову, окутываясь сеткой разрядов, молнией уходя вниз. Бам! Рванул небольшой взрыв, и поле заволокло пылью. Когда немного рассеялось, Какаши-сенсей лежал в центре неглубокого кратера, его протектор съехал набок, а из одежды поваливал легкий пар. Он даже не пытался встать, просто лежал с закрытым глазом и выглядел так, будто эта ситуация была частью его долгосрочного плана по получению полноценного дневного сна. — Поздравляю, — прохрипел он, не открывая глаза. — Вы только что объединили термодинамический коллапс с электромагнитным импульсом. В реальном бою вы бы только что стёрли с лица земли небольшой квартал вместе с целью и всеми случайными прохожими. — В реальном бою я бы просто устроил вам инсульт коротким выплеском суи но мизу, — сухо заметил я, присаживаясь на корточки и разглядывая одноглазого шашлыка. — Но это индивидуальное устранение. А у нас, вроде, была задача командной игры? Какаши медленно поднял руку и поправил протектор, в его взгляде теперь читалось не просто любопытство, а некое подобие профессионального азарта. Он поднялся, отряхивая землю с жилета, и посмотрел на Сакуру, которая в этот момент начала просыпаться, недоуменно моргая и пытаясь понять, почему вокруг неё воздвигнут купол из геометрических печатей, а в воздухе всё ещё пахнет озоном и палёной корой. — Ваша проблема в том, Наруто, что вы с Саске уже начали воспринимать друг друга как дополняющие инструменты, — произнёс Какаши, подходя к нам. — Это делает вас опасными, но предсказуемыми. Вы превратили бой в уравнение. А уравнение можно решить, если найти одну неверную переменную. — Переменная под барьером. — парировал Саске. — У вас мощей до неё добраться не хватит. Даже из-под земли. Какаши не ответил. Он просто улыбнулся, и эта улыбка не сулила ничего хорошего. В следующее мгновение пространство вокруг нас дрогнуло. Это не было техникой перемещения или шуншином — это было ощущение, будто реальность на долю секунды сдвинулась в сторону. Воздух вокруг нас стал густым, как патока, а мои расчеты по инерции внезапно дали сбой: вектор движения, который должен был привести меня к позиции защиты, сместился на несколько градусов. — Вы слишком полагаетесь на свои «инструменты», — голос Какаши раздался одновременно из трех точек. — Наруто? — Вот же бред. — процедил я. По всей логике, что я помнил, Камуи наш токубецу-лодырь пробудит не раньше, чем через два года интенсивных тренировок или после очень серьезного потрясения. Но сейчас пространство вокруг нас не просто искривлялось — оно буквально «выплевывало» нас из привычных координат. Мой кинетический щит, который должен был поглотить любой физический импульс, сработал с задержкой в полсекунды, потому я хлопнул по бедру, выбивая из потоковой печати два стальных квадратика. — Саске, стабилизацию пространства, живо! — рявкнул я, швыряя один квадратик в брата, а второй в точку, где, по моим расчётам, находился эпицентр пространственного сдвига. Квадратики не были просто бумажками; это были сжатые в форму талисманов якоря-стабилизаторы. В момент соприкосновения с воздухом они вспыхнули синим, создавая две локальные зоны абсолютного покоя, которые на мгновение «пришили» нас к реальности, не давая Камуи или его имитации вышвырнуть нас в другое измерение или просто дезориентировать. Саске, не задавая вопросов, мгновенно среагировал: его пальцы сплелись в серию скоростных печатей, выпуская тонкие нити электрической чакры, которые переплелись с моими якорями, создавая временную сетку координат. — Слишком медленно, — раздалось прямо над моим ухом. Какаши-сенсей возник из пустоты, словно вырезанный из воздуха, и его рука уже летела к моему затылку. Его движение было плавным, почти ленивым, но скорость была такой, что обычный шиноби даже не успел бы моргнуть. Я не стал пытаться уклониться — слишком поздно. Вместо этого я позвал воду и отключил ему подачу чакры в шаринган на долю секунды, используя микро-импульс давления, направленный точно в область его левого виска. Это не был удар, скорее тактильное «заикание» реальности. Пальцы Какаши прошли в миллиметре от моего затылка, когда его траектория чуть-чуть сместилась из-за внезапного скачка давления в синусах. Я резко развернулся, используя инерцию его же выпада, и с размаха впечатал ладонь в его грудь, активируя «Кинетический Сброс». Раздался глухой звук, похожий на выстрел из пушки. Какаши-сенсея отбросило назад метров на десять, но он не упал, а изящно проскользил по траве, вовремя перегруппировавшись. Он замер в низкой стойке, тяжело дыша, и на его лице наконец-то появилась настоящая, хищная улыбка. — А вот это уже похоже на правду, — выдохнул он. — Вы перестали считать меня функцией в своем уравнении и начали воспринимать как угрозу. Сакура, окончательно пришедшая в себя, с ужасом смотрела на нас, переводя взгляд с дымящегося кратера на нашего сенсея. В её глазах мы всё ещё были теми детьми из Академии, но в реальности мы уже стали чем-то иным. Мы были системой. — Тайчо, вы нам не угроза, — лениво зевнул Саске. — даже когда используете чужой мангекё. Не поймите неправильно. В бою мы бы просто убили вас, а не мерялись у кого дзюцу толще. Против импульса воды в мозгу у вас защиты нет. — Не задирай нос, Саске, — фыркнул я. — ты мог вообще отправить сенсея спать, а не показывать, как ты красиво молнией шпаришь. — Логично, — покраснел тот. И, спохватившись, шевельнул пальцами. — Тэки но Нака но Мизу... Сенсей открыл было рот, но в его мозгу уже выпрыснулся мелатонин вперемешку с легким седативным воздействием воды, которую Саске ювелирно «впрыснул» в его систему через поры кожи. Какаши не отключился полностью — он был слишком опытным для этого — но его движения стали вязкими, а взгляд затуманился. Он медленно опустился на траву, прислонившись спиной к обломку той самой ветки, которую мы с Саске превратили в электрический стержень. — Вы... невыносимы, — пробормотал Какаши, хотя в голосе слышалось явное одобрение. — Полагаться на биохимический взлом вместо того, чтобы закончить бой физически... Это так в вашем стиле, Наруто. — Зачем тратить лишние калории, если можно просто изменить химический состав среды? — я подошел к нему и протянул руку, помогая подняться. — К тому же, теперь мы точно знаем, что ваши «сюрпризы» с пространством имеют определенную задержку в фазе перехода. Если мы рассчитаем частоту колебаний, мы сможем создать статическое поле, которое просто аннулирует эффект Камуи. Сакура, всё ещё стоявшая под остатками моего барьера, наконец-то вырвалась наружу. Она выглядела так, будто её только что пропустили через центрифугу. Её идеальная прическа превратилась в воронье гнездо, а взгляд метался между нами и сенсеем с выражением глубочайшего экзистенциального кризиса. — Вы что... вы что с ним сделали?! — выкрикнула она, указывая пальцем на заторможенного Какаши. — Вы просто... вы не сражались! Вы использовали какие-то формулы и... и какие-то квадратики! Где техники? Где воля огня? Где вообще всё то, чему нас учили в Академии? — За волей огня это тебе к Хокаге, Сакура-чан. А я слишком ленивый для этого. — Проще быстренько всё сделать и пойти отдыхать, — кивнул Саске. Сакура издала звук, подозрительно похожий на свист окончательно сдувшегося шарика, и заторможенно опустилась прямо на промёрзшую мартовскую траву. Её фантазии только что прошли полную инвентаризацию и были принудительно сданы в утиль. Бой, который в её девичьих мечтах должен был длиться три дня и три ночи с красивыми прыжками по веткам в свете луны, завершился за пятнадцать секунд просто потому, что двум двенадцатилетним оболтусам было, видишь ли, лень тратить калории. — Командная работа, — пробормотал Какаши, чьи зрачки наконец-то вернулись в привычное состояние, а тело перестало ощущать себя куском вареного тофу. — Хотя, если честно, использовать Сакуру как тактический балласт — это был ход уровня S-ранга по части цинизма. Наруто, ты пугаешь меня своим прагматизмом. — Это не цинизм, Тайчо. Это намёк. У нас есть два боевика и ценный груз, который не знает, куда бежать, когда всё вокруг взрывается, — я небрежно отряхнул ладони от пыли, глядя на всё ещё растерянную Сакуру. — можно бегать её спасать, а можно аккуратно спрятать и работать в полную силу. Основы тактики диверсионных подразделений предписывают спрятать. Сакура медленно поднялась с травы, в её взгляде смешались обида и какое-то странное, болезненное любопытство. Она привыкла быть частью этого уравнения, но вдруг обнаружила, что её роль была определена кем-то другим, и эта роль ей категорически не понравилась. — «Ценный груз»?! — переспросила она, и её голос опасно дрогнул. — Я не какой-нибудь ящик с припасами, чтобы меня «прятали»! Я — полноценный член команды! — Именно поэтому ты и была в безопасности, — спокойно ответил Саске, даже не глянув в её сторону, так как был слишком занят тем, что пересчитывал остатки чакры в своих каналах. — Если бы ты выскочила из барьера Наруто в момент разряда, твои нервные окончания просто сварились бы за наносекунду. Быть «грузом» в данной ситуации выгоднее, чем быть обугленным грузом. — Так уж получилось, что нам приходится опекать ребёнка, Тайчо. Мы работаем как дуэт по методичкам клана Учиха. Требовать с неё навыков или мышления взрослого шиноби просто глупо, — я пожал плечами, переводя взгляд с Сакуры на Какаши. — Так что она сидит тихонечко в полной безопасности, пока взрослые дяди всё решают. А теперь пошли есть. Вы проспорили нам по две порции рамена, Тайчо. Какаши, который только-только восстановил контроль над своими моторными функциями, издал звук, напоминающий стон старого кожаного дивана. Он медленно потянулся, разминая затекшую шею, и в его глазу промелькнула та самая искра, которая всегда означала, что он уже обдумывает, как обвести нас вокруг пальца в следующий раз. — Изверги... — хрипло, растягивая слова вдвое медленнее обычного, пробормотал Копирующий Ниндзя. — Абсолютно... невыносимые... изверги. Марш с полигона. Чтобы до девятнадцатого числа я вас в глаза не видел. Я иду в резиденцию оформлять на вас декрет о временной тактической нетрудоспособности. Две недели отдыха. И две порции рамена за мой счёт. ***Два часа спустя. Торговый квартал Конохи. Ичираку Рамен.*** В лапшичной уже скучал Конохамару в одиночестве — секта разобрала его прихвостней и утащила тренироваться. Так что достопочтенный внук достопочтенного Хокаге страдал от экзистенциального одиночества, пока в заведение не ввалилась наша компания. Запах наваристого бульона и жареного свинины моментально стер остатки напряжения после боя. — Сразу говорю, — проговорил Какаши, усаживаясь на стул и с наслаждением втягивая носом аромат пара, — если кто-то из вас решит применить свои «расчеты» и «формулы», чтобы заставить меня оплатить еще и десерт, я применю технику, которая заставит ваши карманы опустеть быстрее, чем Саске успевает сказать «Шаринган». — Тайчо, — разогнувшись после поклона достопочтенному внуку, я посмотрел на Какаши с жалостью. — Это раменная. Тут не подают десерты, только дополнительные порции бамбука и яйцо. Ваша экономическая девственность в безопасности. Конохамару, который до этого момента сидел с кислым видом, внезапно оживился. Он переводил взгляд с нас — потных, в пыли и с видом людей, которые только что переписали основы боевых искусств, — на заторможенного сенсея. — Ого, вы реально его уделали? — с надеждой спросил мелкий, подаваясь вперед. — Ничего такого, достопочтенный внук, — я запрыгнул на стул, чувствуя, как в мышцах начинает приятно ныть усталость. — Уверен, вы с вашей гениальностью справились бы намного эффективнее. Я хотел бы учиться у вас, но увы, меня уже передали под начало этого никчёмного Лисы-сана, — я кивнул на Какаши, который в этот момент пытался незаметно стащить кусочек свинины из тарелки Саске. Конохамару выпрямился, расправив плечи так сильно, что чуть не завалился назад. Его лицо озарила смесь гордости и самодовольства. Он привык к моему странному стилю общения, но каждый раз, когда я переходил на этот торжественно-ироничный тон, он чувствовал себя настоящим аристократом в мире простолюдинов. — Ха! Ну конечно! — воскликнул мелкий, задирая нос. — Я вообще-то уже почти освоил пару техник, которые заставят даже вас, Наруто, открыть рот от удивления! Мой дед говорит, что во мне течёт кровь великих лидеров! — О, великие слова! — я картинно прижал руку к сердцу и склонил голову, глядя на него снизу вверх. — Поразительная проницательность! Посмотрите, Саске, какой размах мысли, какой размах амбиций! Достопочтенный внук достопочтения самого Хокаге не просто владеет техниками, он сам — живая техника! Саске издал звук, напоминающий скрежет металла, и медленно закрыл лицо рукой. — Перестань его раздувать, Наруто. Он и так невыносим. — Как ты можешь быть так груб с будущим столпом нашей деревни? — я с притворным ужасом посмотрел на Саске. — Разве ты забыл, в честь кого тебя назвали? В честь предка этого гениального принца, Сарутоби Саске! В его жилах течёт кровь богов! Конохамару, который до этого момента просто наслаждался вниманием, теперь буквально сиял. Он выпятил грудь, едва не сбив локтем миску с палочками, и принял позу, которая должна была выглядеть величественно, но в исполнении восьмилетнего мальчика смотрелась скорее комично. — Именно! Сарутоби Саске! — задрав подбородок, победно провозгласил мелкий. — Вот видишь, Учиха, даже твой Наруто признаёт моё превосходство! Саске медленно убрал ладонь от лица. Его Шаринган, к счастью для бюджета раменной, остался выключенным, но взгляд, которым он одарил достопочтенного внука, мог бы проморозить Суи но Нэцу до абсолютного нуля без всяких формул. С истинно клановым изяществом он перехватил палочками тот самый кусок свинины, к которому уже почти подобралась обгоревшая на швах перчатка Какаши, и молча отправил его в рот. Тайчо уныло вздохнул, лишившись терапевтической дозы протеина, и снова уткнулся в свою пиалу. — Знаете, — пробормотал Какаши, прихлебывая бульон, — в этом и заключается главная проблема вашего поколения. Вы не просто считаете удары, вы считаете всё: калории, вероятность успеха, даже стоимость одного вдоха. В моё время мы просто бежали вперед и надеялись, что противник окажется чуть медленнее нас. Это было... поэтично. — Лиса-сан, тебе двадцать шесть, — я с хлюпаньем заглотил огромный кусок лапши, чувствуя, как тепло разливается по телу. — Не рановато брюзжать про то, как трава была зеленее, вода мокрее, а девки сговорчивее? — Это называется рефлексия, Наруто, — Какаши лениво прикрыл глаз, откинувшись на спинку стула. — И если вы продолжите в том же духе, то к моменту вашего первого настоящего задания вы обнаружите, что противник не вписался в вашу формулу, потому что он просто решил плюнуть вам в лицо и убежать. — В таком случае я сяду униженный и буду плакать. — легкомысленно пожал плечами я. — опыт — он всякий бывает. Главное, что буду живой, чтобы иметь возможность порыдать. Конохамару, поняв, что восхвалять его больше не планируют, оставил монетки на прилавке и убежал, пообещав «потренировать секретные техники», которые, скорее всего, принесут ему славу, трон и много-много рё. На Коноху опускались сумерки.