Протокол Импорта-3

Мартовское солнце припекало крыши Квартала Учиха, но наверху, под открытым небом, было хорошо. Я забрался на крышу одного из старых складов и, как ожидал, обнаружил там этих двоих. Шикамару лежал, закинув руки за голову и глядя в небо. Мито сидела рядом, поджав ноги, и опять лениво гоняла ладонью тёплый пар. Семь лет, а уже освоила Суйтон на уровне, который иному чунину не снился. — Проблемный Наруто пришёл, — философски заметил Шикамару. — Угу, — согласилась Мито. — Вы в курсе, что через два часа у Шики тренировка с отцом? — поинтересовался я, присаживаясь рядом. — Проблемно, — простонал он с чувством. — А у тебя, мелкая, — я перевёл взгляд на сестру, — занятия с мамой по гидродинамике. — Уже отменили, — Мито зевнула. — Мама сказала, что я слишком быстро всё схватываю, и ей нужно подготовить материал посложнее. — То есть вы оба просто лежите и ничего не делаете? — Наблюдаем за облаками, — пояснил Шикамару. — Вон то похоже на дракона. — Это курица, — возразила Мито. — Курица с хвостом дракона. — Тогда это куриный дракон. — Логично. Я вздохнул. С этими двумя спорить было бесполезно. Одному двенадцать, другой семь, а вместе — правильно, морока. Вместо этого я поднялся, сгрёб сестру в охапку и перекинул через плечо. Мито взвизгнула, но не стала вырываться — просто свесилась вниз головой и продолжила смотреть на облака, теперь в перевёрнутом виде. — Мы уходим, — объявил я Шикамару. — А ты иди готовься к тренировке. — Какая морока, — пробормотал он, но всё же сел и потянулся. — Кстати, Саня. Ты в курсе про Какаши-сана? — В смысле? — Отец вчера говорил с Хокаге. Какаши-сан — последний в роду Хатаке. У него нет наследников, нет жены, и, судя по всему, он не планирует ничего менять. Совет старейшин обеспокоен. Я замер. Мито, всё ещё висевшая у меня на плече, перестала болтать ногами и притихла. Совет старейшин обеспокоен — это вам не бабушкины сказки. Это бюрократия. А бюрократия в Конохе работает по одному-единственному принципу: если проблему нельзя решить, её нужно похоронить под горой бумаг. — И что предлагает Совет? — спросил я. — Пока ничего. Но если Какаши-сан не озаботится продолжением рода, его активы могут быть переданы деревне. — Это с чего это? — Даймё урезал дотации. Приходится выкручиваться, — зевнул Шика. — В том числе через национализацию активов. — Активы? — я приподнял бровь. — У него есть активы? — Клан Хатаке — один из старейших в Конохе, — Шикамару попытался повторить жест Мито по управлению паром. Не получилось, разумеется. — У них огромная библиотека, уникальный призывной контракт, земельный надел за восточной стеной и куча артефактов, которые Какаши-сан даже не распаковывал. Плюс Белый Свет — техника, которую он создал на основе Чидори. Если клан прервётся, всё это станет собственностью деревни. — Ясно, — я медленно кивнул. — Значит, наш сенсей не просто ленивый раздолбай. Он ещё и ленивый раздолбай, который рискует потерять наследие своего клана. — Именно. — Спасибо, Шика. Ты не представляешь, как мне помог. Он зевнул, засунул руки в карманы и закрыл глаза. Я фыркнул и спрыгнул вниз под довольный писк сестры. Подумав, осторожно опустил Мито на пол. Она посмотрела на меня снизу вверх — маленькая, лохматая, с абсолютно серьёзным выражением лица. — Ты опять что-то задумал, нии? — спросила она. — Ага, есть пакость на уме, — честно ответил я. — Пойдём, нам нужно поговорить с твоим отцом. Заодно и о твоём будущем. — О моём? — она нахмурилась. — А что с моим будущим? — Скоро узнаешь. Фугаку сидел в своём кабинете, разбирая отчёты Военной Полиции. Когда мы вошли, он поднял голову, и его взгляд остановился на Мито. — Что-то случилось? — Пока нет, — я усадил Мито на стул и остался стоять. — Но может случиться. У меня к вам два вопроса. Первый — о Какаши-сане. Второй — о Мито и Шикамару. Фугаку отложил свиток и откинулся на спинку кресла. — Я слушаю. — Начну с Какаши, — я опёрся руками о край стола. — Меня бесит его необязательность. Как сенсей, он никуда не годится. Но как специалист — он уникален. Белая чакра, наследие Сакумо, артефакты — всё это слишком ценно, чтобы позволить ему исчезнуть. Его убить хотят все, кому не лень — видимо, по той же причине. И у клана нет продолжения. Вы в курсе, что Совет старейшин уже обсуждает передачу активов Хатаке в казну? — В курсе, — спокойно ответил Фугаку. — И вы ничего не делаете? — А что я должен делать? Какаши — не член моего клана. — Он — сенсей нашей команды, — я кивнул в сторону Мито. — Мой, Саске, Сакуры. Он — ученик Четвёртого Хокаге. Последний носитель белой чакры. И он, блядь, депрессивный раздолбай, который не понимает, что его пытаются списать в утиль. Если мы не вмешаемся, через пару лет от клана Хатаке останется только запись в реестре. Фугаку молчал, переваривая услышанное. — По закону Хо но Куни, клан — это собственность Даймё, — продолжил я. — Это значит, что Какаши как последний наследник — это та самая тонкая ниточка, за которую можно дёрнуть. Если Даймё лично заинтересуется судьбой клана Хатаке, Совету старейшин придётся заткнуться. Они не смогут просто так забрать активы. Значит, мы откроем себе немного пространства для манёвра. — Ты предлагаешь использовать Даймё как рычаг давления на Совет? — Нет. Я предлагаю использовать Даймё как рычаг давления на Какаши. У Совета нет выбора. А у Какаши — есть. Либо он получит официальное разрешение на ликвидацию активов — что невозможно. Либо он перестанет относиться к себе как к отработанному шлаку. Так или иначе, этот засранец встряхнётся. А если Даймё ему ещё и смотрины назначит — будет совсем шоколадно. Фугаку медленно усмехнулся. — Ты понимаешь, что это политическая интрига уровня Совета старейшин? — Понимаю. Поэтому я пришёл к вам, а не к Хокаге. У вас есть связи со двором. У вас есть опыт. И у вас есть мои наработки, которые вы успешно продали Даймё за двести миллионов. Фугаку крякнул. — Откуда ты знаешь? — Я считал. Вы продали Белую Комнату и сопутствующие патенты. Деньги пошли на развитие Квартала. Я не в претензии — это было правильное решение. Но теперь я прошу вас использовать часть этих связей для другого дела. Помогите вернуть жизнь этому засранцу. В кабинете повисла тишина. Мито переводила взгляд с меня на отца и обратно, явно пытаясь понять, о чём вообще идёт речь. Наконец Фугаку кивнул. — Хорошо. Я свяжусь с министром торговли. У него есть выход на церемониймейстера Даймё. Но мне нужно что-то для старта. Какой-то предлог, чтобы поднять вопрос о клане Хатаке. — Предлог есть, — я усмехнулся. — Какаши — воспитатель джинчуурики. Недостаточно? Тогда широ райту но дзюцу. Если он погибнет, Коноха потеряет технологию, способную пробивать защиту Сусаноо. Это оружие стратегического значения. Даймё должен знать, что его вот-вот лишится. Фугаку долго смотрел на меня, потом медленно кивнул. — Ты действительно сын своего отца. — Я сын Учиха, — я пожал плечами. — Но я — это я. Теперь второй вопрос. О Мито и Шикамару. Мито вздрогнула и вжалась в спинку стула. Кажется, она только сейчас поняла, куда я веду. — Эй! — возмутилась она. — Мне семь! — Ты вырастешь, — спокойно ответил я. — И когда это случится, я хочу, чтобы у тебя был выбор. Не клановый брак по расчёту. Не политический союз. А нормальная жизнь с человеком, который тебя понимает. — Ты про Шику? — она покраснела. — Я про ленивого гения, который переписал техники своего клана и теперь использует фонарик вместо печатей. Который не пытается тебя переделать. Который лежит с тобой на крыше и обсуждает куриных драконов. Фугаку перевёл взгляд с меня на дочь и обратно. — Ты хочешь, чтобы я одобрил этот союз заранее? — Я хочу, чтобы вы им не мешали. Ни сейчас, ни через пять лет, ни через десять. Они сами разберутся. Но если на них начнут давить — клан, Совет, традиции — я хочу, чтобы вы были на их стороне. — А что насчёт приданого? — внезапно спросил Фугаку, и в его глазах мелькнула искра веселья. — Ты упомянул, что знаешь о сделке с Даймё. Двести миллионов. Это хорошие деньги. Твоя сестра — принцесса клана Учиха. Ей полагается достойное приданое. Я уставился на него. Потом на Мито, которая теперь была пунцовой и, кажется, готова была провалиться сквозь пол. Потом снова на Фугаку. — Вы серьёзно? — Абсолютно. — Двести миллионов фуин-эквивалента? — Это была твоя работа. Будет справедливо, если часть этих денег пойдёт на будущее твоей сестры. Я засмеялся. Не цинично, не с сарказмом — просто искренне, от души. Фугаку, старый пройдоха, только что использовал мои же аргументы против меня. И я ничего не мог ему возразить. — Ладно, — отсмеявшись, сказал я. — Будет ей приданое. Двести миллионов. В фуин-эквиваленте. Но только если она сама этого захочет. — Захочу чего? — пискнула Мито. — Замуж за Шику, — я потрепал её по голове. — Но это будет не раньше, чем тебе стукнет шестнадцать. А до тех пор — живи, учись, гоняй пар и считай облака. И не позволяй никому решать за тебя. Она посмотрела на меня долгим, изучающим взглядом, потом вдруг вскочила со стула и обняла меня — крепко, насколько хватало её семилетних сил. — Ты хороший брат, нии, — прошептала она. — Я знаю, — я обнял её в ответ. Фугаку смотрел на нас, и в его взгляде было что-то, чего я никогда раньше не видел. Гордость. — Я поговорю с Шикаку, — сказал он наконец. — Неофициально. За чаем. Два старых стратега, обсуждающие будущее своих кланов. Это не будет выглядеть как сговор. — Этого достаточно, — я кивнул. — Спасибо. Когда мы с Мито вышли из кабинета, она вдруг дёрнула меня за рукав. — Нии, а что такое «фуин-эквивалент»? — Это значит, что твоё приданое будет в свитках, печатях и патентах. Не в деньгах. Деньги — это скучно. — А что, если я не захочу замуж? — Тогда приданое останется у тебя. И ты сможешь потратить его на что угодно. Хоть на лабораторию, хоть на путешествие, хоть на армию Шикигами. Её глаза загорелись. — Армию Шикигами?! — Армию, — подтвердил я. — Но для этого нужно хорошо учиться и тренировать контроль. Так что завтра — на тренировку к маме. Без отговорок. Она вздохнула, но спорить не стала. Мы вышли в мартовскую ночь, пахнущую сырой землёй и приближающейся весной. Где-то вдалеке, над Кварталом Нара, загорались первые звёзды. И где-то там, на одной из крыш, наверняка всё ещё лежал Шикамару, глядя в небо и думая о том, какая же это всё-таки морока. Сегодня я исправил две жизненных траектории. Обе меня раздражали. Как непонятная куноичи ветра в родной деревне, от которой родился ещё один Шика. Так и другой придурок, который всю жизнь прожил один. Помню я его историю. Второго раза не будет.