Протокол Импорта-3

Южный порт пах рыбой, дёгтем и чем-то ещё — чем-то, что я не мог сразу идентифицировать. Может, это был запах дальних стран, которые никогда не увидишь, сидя в телеге. Может, это был запах приключений. А может, это просто воняло дохлой камбалой, которую забыли убрать с причала. — Тайчо, мы долго тут ещё куковать будем? Сердце команды беспокоится о своём комфорте, — пробормотал я, стуча пятками по свежедоставленному ящику. Вообще, конечно, все были очень заняты. Саске принял пафосную позу и постные щи. Он стоял на краю пирса, скрестив руки на груди, и смотрел в море так, будто море ему должно было что-то. Скорее всего, извиниться за то, что оно море, а не он. Сакура в свою достигла прогресса — её ямка теперь была аж восемь сантиметров. Восемь! Почти целых полтора сантиметра прибавки с момента выхода из Конохи! Если так пойдёт дальше, к пенсии она сможет выкопать себе могилу без помощи лопаты. — Сакура, у тебя отличная дырка! — искренне восхитился я, закидывая одну ногу на другую. — Но маленькая. Видимо, потому что опыта пока мало. Но если продолжишь практиковаться, она обязательно станет больше. Лицо Сакуры в один миг сменило три оттенка розового, прежде чем окончательно застыть в цвете «перезрелый помидор». Она медленно подняла взгляд на меня, и в её глазах заплясали искры, которые обычно предшествуют либо очень сильному взрыву, либо очень длинному списку ругательств. — Наруто, идиот! — взвизгнула она, замахиваясь кулаком. — Какая нафиг «больше»?! Это упражнение на концентрацию и точность! Зачем мне огромная дыра в земле, когда цель — ювелирный контроль чакры в узком сегменте?! Я задумчиво почесал подбородок, прикидывая в уме коэффициент расширения площади при сохранении плотности потока. — Но сама подумай! Если у тебя будет большая дырка, ты сможешь впечатлить Саске! Саске, стоявший на краю пирса в пафосной позе «я страж этого порта, и мне глубоко плеять на ваши ямки и кусты», молча скрестил руки ещё плотнее. Его постные щи говорили сами за себя. Он был собран, холоден и прекрасен, как статуя помидора. Я почти залюбовался. Почти. Потому что я сидел на ящике с медикаментами, спасёнными от Забузы с Хаку, и мне было, в целом, похуй на всё. В конце концов, стратегическая цель была достигнута: груз в безопасности, опасные преступники превратились в довольных торговых партнеров, а мой собственный уровень стресса упал до отметок, характерных для ленивца в отпуске. Тензо, который всё это время пытался сохранить лицо капитана, наконец-то сдался. Он тяжело вздохнул, потирая переносицу, и посмотрел на нас взглядом человека, который всерьёз задумался о смене профессии на что-то более спокойное, например, на разведение улиток. — Наруто, перестань доводить Сакуру до инфаркта своими комментариями о её дырах, — глухо произнёс он. — И Саске, пожалуйста, перестань быть статуей. Нам нужно составить предварительный отчёт для Конохи, пока мы не забыли, кто из нас вообще главный в этой группе. — Тайчо, нам миссию переквалифицируют? Заказчик нас кинул с уровнем сложности, а отдел контроля рисков в штабе филигранно обосрался. Это не цэшка, это полноценная "А" Тензо замер, и на его лице отразилась целая гамма чувств: от глубокого сочувствия к самому себе до искреннего недоумения по поводу того, почему он вообще продолжает слушать этого ребёнка. Он медленно повернулся к нам, и в его глазах читалось желание просто уйти в море, не дожидаясь корабля. — Наруто, во-первых, не называй отдел контроля рисков «штабом», мы не в армии, — ровным тоном начал Тензо, хотя в голосе уже слышались нотки надрыва. — Во-вторых, уровень миссии определяется не тем, насколько сильно мы напугались, а тем, какой результат был достигнут и какие ресурсы затрачены. Поскольку мы вернули груз, не понесли потерь в личном составе и даже расширили дипломатические связи с... — он запнулся, подбирая слово, — не самыми благонадёжными элементами преступного мира, отчёт будет составлен так, чтобы вы максимизировали свои бонусы. — Ты не ответил на вопрос, Тайчо. Ты собираешься указывать, что нам противостояли элитные нукенины, или мы говно ветками прикрывать собираемся, чтобы не подставлять кого-то из твоих знакомых в контроле рисков? — я лукаво прищурился, в голове уже выстраивая схему того, как дополнительные бонусы конвертируются в новые свитки для моих исследований. Тензо посмотрел на меня так, будто я был каким-то очень сложным и слегка дефектным механизмом, который он не мог починить. В его взгляде боролись профессиональная гордость шиноби и желание просто свалить в туман. — Мы укажем фактическое состояние дел с поправкой на стратегическую ценность результата, — сухо ответил он, хотя я видел, что он уже прикидывает, сколько раз ему придётся переписывать этот бред, чтобы Хокаге не вызвал его на ковер за «нестандартный подход к ведению боя». Сакура, наконец, переключилась с попыток задушить меня на обсуждение бонусов. Она скрестила руки, недовольно надув губы, но в глазах уже читался прагматизм. — Если нам дадут ранг «А», то в следующем отчёте о продвижении моего контроля чакры я смогу указать, что тренировалась в условиях повышенного стресса, — пробормотала она, косясь на свою ямку. — Это значительно ускорит мой рост в глазах наставников. — Сакура, а ты не очень умная, да? — я искренне задумался, глядя на неё с выражением глубочайшего сочувствия. — Грёбаная цэшка оценивается от 30 до 100 штук в зависимости от дальности и сложности. А "А" оценивается от 150 штук до миллиона. Ну или для по пояс деревянных объясняю: за то, на что нас наняли, тебе на руки прилетит почти четыре тысячи, а за то, что мы получили, тебе на руки прилетит от 18 до 125 тысяч. Разницу чуешь? Сакура замерла. В её голове, видимо, произошла короткая, но яростная битва между чувством собственного достоинства и базовой арифметикой. Она медленно перевела взгляд с восьмисантиметровой дыры на меня, и в её глазах теперь горел не гнев, а жажда наживы, смешанная с внезапным осознанием того, что её предыдущие претензии к моей «несерьёзности» были стратегически неверными. — Сто двадцать пять тысяч? — переспросила она шёпотом, и её голос прозвучал так, будто она только что обнаружила секрет бессмертия. — Наруто, ты уверен в этих цифрах? — Абсолютно, — я с достоинством выпрямился, едва не свалившись с ящика. — Из суммы контракта деревня забирает 20% как налог и 30% как гонорар капитана. Остальное поровну делится на всех участников. Раздели миллион на восемь и получишь финальную сумму. — А почему на всех? Разве капитан не забирает свои 30%? — не поняла она. — Забирает. А потом ещё свою долю из оставшегося фонда, — я понимающе подмигнул ей. — Но в данном случае Тензо такой мировой парень, что наверняка стрясёт с заказчика не только таксу по "А"-прайсу, но и штраф за ложную оценку сложности. И если заказчик в будущем захочет сотрудничать с шиноби Конохи, он этот штраф как миленький выплатит. А с него тоже процентики кап-кап. Сакура медленно перевела взгляд на Тензо. В её глазах теперь читалось не столько уважение к командиру, сколько жадное желание увидеть, как он выбивает из какого-нибудь жирного торговца максимальный денежный эквивалент за их страдания. Тензо, который всё это время пытался сохранить остатки достоинства, в очередной раз закрыл глаза и глубоко вздохнул. Он выглядел как человек, который только что понял, что его команда из трёх детей превратилась в маленькую, но крайне эффективную группу финансовых аналитиков, использующих его как легальный инструмент для перераспределения средств. — Наруто, прекрати считать деньги за всех, — глухо произнёс он. — И вообще, откуда ты знаешь точные тарифы отдела миссий? — А я устав военной службы Конохи перед сном читал, когда мне было четыре. Других книжек не было, а быть безграмотным олухом не хотелось, — я невинно пожал плечами, хотя разнарядка миссий висела в публичном холле резиденции, и была доступна взгляду всех желающих. — К тому же, когда ты занимаешься коммерческим лицензированием печатей, тебе приходится вникать в налоги. Иначе деревня съест твою прибыль быстрее, чем Курама съест зазевавшегося клона. Саске, который до этого момента старательно делал вид, что его не интересуют эти «мелочные подсчёты», вдруг подал голос. — Если мы переведём миссию в ранг «А», нам полагается дополнительный перерыв на реабилитацию. Три дня. Он посмотрел на нас с таким видом, будто только что открыл новую теорему из области трудового права. Его прагматизм, подпитанный моим влиянием, теперь работал в связке с жадностью Сакуры, создавая опасный симбиоз. Тензо перевёл взгляд с одного ребёнка на другого. Он выглядел так, словно пытался вспомнить, в какой именно момент его жизнь свернула не туда и почему он, элитный оперативник АНБУ, сейчас обсуждает с тринадцатилетними детьми стратегию выбивания штрафных санкций из гражданского заказчика. — Вы… вы просто невозможны, — выдохнул Тензо, потирая переносицу. — Мы только что едва не погибли из-за ошибки разведки, мы встретили противников уровня S, и всё, о чём вы можете думать — это проценты и отгулы? — Да. Редкая некомпетентность. После "А" три дня отгула дают командному составу, а это чуунины и выше. Генинов это не касается. В уставе "отгул" и "генин" стоят только для C-ранга. Расклад простой: A-ранг - встреча противников уровня Джоунин и ниже. B-ранг - встреча противников уровня Токубецу и ниже. А в самом низу мы имеем C-ранг. Я с наслаждением замолчал, наблюдая, как в голове Саске и Сакуры закрутились шестерёнки. Они начали осознавать, что их жажда наживы и отдыха прямо сейчас сталкивается с жестокой реальностью трудового кодекса Конохи. — То есть, — медленно произнесла Сакура, и её голос стал опасно тихим, — если миссия будет признана «А», мы получим деньги, но не получим законный отдых, потому что мы всё еще генины? — Именно, — я победно улыбнулся, сложив руки на груди. — законодатели как-то не предусматривали, что мы в такой ситуации выживем. А трупу отпуск ни к чему, он и так не потеет. Поэтому, с точки зрения бюрократии, вы сейчас находитесь в состоянии «интенсивного профессионального роста». Сакура выглядела так, будто её только что ударили по голове очень тяжелым, но очень дорогим слитком золота. Она переводила взгляд с меня на Тензо, пытаясь сопоставить выгоду в монетах с потерей в часах сна. Её лицо выражало глубочайший экзистенциальный кризис: быть богатой, но уставшей, или бедной, но выспавшейся? — Это несправедливо! — в итоге воскликнула она, топнув ногой. — Почему система работает против нас? — Потому что система работает на систему, Сакура, — философски заметил я, спрыгнув с ящика и подходя к ней. — Но не спеши расстраиваться. Наша ашка закрывает пороговый уровень чуунина. Значит, мы уже угадываем на ближайший экзамен в мае. Зачем тебе три дня сна сейчас, если ты можешь проспать всю следующую неделю, будучи официально признанной элитой? Сакура замерла. В её глазах произошел стремительный процесс пересчета приоритетов. Перспектива стать чуунином раньше срока перевесила даже желание выспаться после битвы с ледяными зеркалами. Она медленно выпрямилась, и её взгляд снова стал расчетливым. — Значит, нам нужно, чтобы Тензо-сенсей максимально подробно описал в отчете, как именно мы применили тактическое взаимодействие для нейтрализации S-уровня, — прошептала она, глядя на командира как на ценный ресурс. Тензо, который до этого момента надеялся, что его просто перестанут замечать, почувствовал, как вокруг него сгущается атмосфера делового давления. Он попытался сделать шаг назад, но Саске, словно по команью, заблокировал путь к отступлению, совместив свою привычную холодность с профессионализмом загонщика. — В отчете должно быть указано, что инициатива по изменению условий контракта исходила от команды, — ровным голосом добавил Саске, не глядя на Тензо, а глядя куда-то в сторону горизонта, чтобы придать своим словам больше веса. — Это продемонстрирует нашу способность к адаптивному мышлению в кризисной ситуации. — Разумно. Кроме того, стоит указать, что несмотря на полное право свернуть миссию при первых же признаках чакропользователей против нас, мы её продолжили и с честью выполнили, — я добавил в голос немного пафоса, чтобы придать картине завершённости. — Это называется «верность приказу в условиях неопределенности». В отчётах для старейшин такие формулировки превращают обычную удачу в стратегическую доблесть. Тензо посмотрел на нас, и в его взгляде наконец-то промелькнуло что-то похожее на уважение, смешанное с глубоким сочувствием к тем, кому придётся читать этот отчёт. Он понял, что сопротивляться бесполезно: мы не просто требовали повышения ранга, мы предоставляли ему готовый глоссарий для обоснования этого повышения. — Ладно, — сдался он, сложив руки на груди. — Я напишу, что команда проявила исключительную тактическую гибкость и инициативность. Но если вы думаете, что это автоматически сделает вас любимцами в резиденции Хокаге, вы ошибаетесь. Чем выше ранг миссии, тем выше ожидания от вас в следующий раз. — Ну так в следующий раз мы уже будем чуунинами, Тайчо... Хотя я младший мастер фуин, а это уже токубецу считается, кхм. Тензо замер, медленно переводя взгляд на меня. В его глазах читалось искреннее желание проверить, не начали ли у меня галлюцинации от перенапряжения или, возможно, остатков какого-нибудь паралитического яда Хаку. — «Токубецу»? — переспросил он, и его голос прозвучал подозрительно ровно. — Наруто, я, конечно, ценю твой вклад в развитие прикладного запечатывания, но с какого перепуга ты решил, что твой коммерческий статус в гильдии мастеров перебивает государственную иерархию шиноби? Я невинно хлопнул себя по лбу, изображая глубочайшее смущением. — Ой, а вы что, не знали? Ирьёнин категории B, младший мастер фуин и действительный статский советник это буквальный аналог специалиста узкого профиля, — я с самым серьезным видом, на который был способен, посмотрел на Тензо. — В уставе четко прописано: при ведении военных действий младший мастер фуин отчитывается и подчинается только джонину или выше, если иное не предусмотрено приказом Хокаге. Так что, чисто технически, вы с нами сейчас в отношениях «коллега-консультант и его группа поддержки», а не «строгий начальник и его нерадивые подчиненные». Тензо открыл рот, чтобы что-то возразить, но в этот момент в его кармане с характерным щелчком сработала передающая печать. Он быстро считал сообщение, и его лицо, до этого бывшее маской стоического страдания, внезапно вытянулось. — Что там? — с подозрением спросил Саске, который уже начал привыкать к роли расчетливого стратега. — Приказ отряда поддержки, — коротко ответил Тензо, глядя на нас с каким-то новым, почти опасливым чувством. — Груз доставлен в точку сбора. Заказчик... э-э... перевел авансовый платеж за «ложную оценку сложности» на счет команды. С припиской «За профессионализм и понимание». Наступила тишина. Сакура медленно повернулась ко мне. В её глазах теперь горел огонь, который обычно виден только у людей, только что выигравших в лотерею или обнаруживших ошибку в расчетах конкурента. — С тебя и Саске по пять процентов мне за труды и юридическую консультацию, — спокойно заметил я, не дожидаясь, пока огонь в глазах Сакуры превратится в полноценный пожар. Сакура открыла рот, чтобы возмутиться, но в этот момент её взгляд упал на сообщение в свитке Тензо. Она быстро прикинула в уме сумму аванса, перемножила её на коэффициент «профессионализма» и медленно закрыла рот. — Согласна, — выдохнула она, едва заметно кивнув. — Пять процентов — это очень дешевая цена за знание того, как заставить жирного торговца платить нам сверху. Саске лишь фыркнул, хотя в глубине его зрачков промелькнул интерес. Он всё ещё пытался сохранить образ одинокого волка, но даже волки не прочь иметь приличный запас рё в своем тайнике. Тензо, наблюдавший за этим обменом любезностями, выглядел так, будто он внезапно осознал, что командует не группой детей, а небольшим, но крайне агрессивным инвестиционным фондом. Он медленно убрал свиток в подсумок и посмотрел на нас с выражением лица человека, который решил, что самый безопасный способ пережить эту миссию — это просто перестать пытаться их контролировать и начать наблюдать за процессом как сторонний антрополог. — Пошли домой, что ли, — тяжело вздохнул он, — пока вы не придумали, под каким соусом выжать ещё немного рё. Мы двинулись в сторону Конохи ровным строем, который больше напоминал делегацию торгового представительства, чем отряд шиноби. Сакура и Саске шли по бокам, периодически переглядываясь и, кажется, в уме перераспределяя доли прибыли, а я замыкал шествие, размышляя о том, насколько сильно изменился ландшафт миссий. Раньше успех определялся тем, выжил ли ты и остался ли груз в целости. Теперь же успех измерялся в процентах, коэффициентах и правильной формулировке в отчёте. — Знаете, — подал голос Тензо, когда мы миновали первую границу лесного массива, — я начинаю подозревать, что ваше обучение у Какаши-сенсея было не столько тактическим, сколько курсом по агрессивному менеджменту. — Какаши-сенсей назвал нас формой когнитивного вируса, случайно сбившегося в одну команду, — наябедничал я, заложив руки за голову и лениво перепрыгивая с ветки на ветку. — По его мнению мы заразная болезнь с финансовыми симптомами. А болезнь, как известно, не лечится, она адаптируется. Тензо только покачал головой, стараясь не вслушиваться в мои рассуждения. Он всё ещё пытался вернуться в режим «элитного оперативника», но его ритм дыхания выдавал глубокое смирение перед неизбежным. Мы двигались по лесу в режиме ускоренного марша, и тишину нарушало только мерное постукивание снаряжения. Сакура, которая обычно в такие моменты восторженно щебетала о Саске, теперь сосредоточенно что-то черкала в маленьком блокноте, который выудила из сумки. — Что ты там считаешь, Сакура? — лениво поинтересовался я, заметив, как она яростно грызет кончик карандаша. — Налоги на прирост капитала в зависимости от того, признают ли эти выплаты «подарком» или «дополнительным гонораром», — не поднимая глаз, ответила она. — Если мы оформим это как компенсацию за моральный ущерб в связи с неверной разведкой, мы сможем законно списать часть расходов на «представительские нужды» и оставить чистую прибыль нетронутой. Саске, шедший чуть впереди, внезапно остановился и посмотрел на нас с выражением глубокого скепсиса. — Вы ведете себя так, будто мы захватили небольшое торговое государство, а не просто договорились с парой наемников, — холодно заметил он, хотя в его голосе уже не было прежнего пренебрежения, скорее — легкое раздражение от того, что он не предложил эту схему первым. — Ну в целом-то логика есть. Если это гонорар или компенсация, она не облагается налогом, а если субподряд, то до наших лапок дойдут копейки после вычета доли администрации, — я легко приземлился рядом с Саске, заглядывая в его сосредоточенное лицо. — Саске, дружище, ты слишком зациклен на «достоинстве клана». А достоинство — это в первую очередь не дать старому обезьяну облапошить тебя на процентах. Спроси у Фугаку-сана, как он выгрызал равное налогообложение для полицейской работы и полевых миссий. Это была битва похлеще, чем с любым нукэнином. Саске на секунду замер, переваривая информацию. Его взгляд стал задумчивым. Похоже, идея о том, что финансовое планирование — это тоже своего рода «тренировка воли», наконец-то пробила его броню из пафоса и одиночества. — В любом случае, — добавил он, снова срываясь в прыжок, — если мы доставим отчет в таком виде, нас могут вызвать к Хокаге на ковер. — Вот именно! — я просиял, чувствуя, как внутри просыпается настоящий азарт. — Это же идеальный момент потребовать бланки на участие в майском экзамене. Если нас вызовут «на ковер», помним все дружно: на одном только налоге доход деревни вырос с шести с половиной до грёбаных двухсот тысяч рё за одну миссию. Мы не головной боли добавили, подняв сложность с C до A, а денежек в клювике принесли! Тензо, который до этого момента старался слиться с окружающими деревьями, издал звук, подозрительно похожий на тихий стон. Он определенно начал осознавать, что его роль в этой истории сместилась с «наставника» на «сопровождающее лицо при транспортировке трёх маленьких финансовых хищников». — Пожалуйста, — глухо произнес он, — когда мы войдем в ворота, просто замолчите. На десять минут. Сделайте вид, что вы обычные двенадцатилетние дети, которые любят рамен и не знают, что такое «амортизация активов». Я не переживу, если Коноха решит, что я сам научил вас этому языку. Мы почти синхронно переглянулись с Сакурой. В этот момент в нас обоих проснулось глубокое, почти родственное чувство иронии. Сакура медленно закрыла блокнот с таким видом, будто запечатывала секретный свиток ранга S, и с самым невинным лицом, на которое была способна, посмотрела на своего командира. — Конечно, Тензо-сенсей, — пропела она, придав голосу детскую наивность. — Мы просто маленькие генины, которые очень старались не умереть. — Амортизация активов, говорите… — мечтательно протянул я. — Ой, у меня как раз сандали износились. Это ведь тоже своего рода производственный расход, верно? Тензо закрыл глаза и просто перестал двигаться. Он стоял в позе статуи, надеясь, что если он перестанет реагировать на внешний мир, мир перестанет реагировать на него. Саске, напротив, выглядел почти довольным. Он обнаружил, что роль «молчаливого соучастника» в финансовом заговоре подходит ему гораздо больше, чем роль «жертвы обстоятельств». Путь до ворот Конохи пролетел незаметно. Мы двигались в странном ритме: Сакура что-то шептала себе под нос, периодически сверяя цифры в блокноте с реальным количеством пройденных километров, а я размышлял о том, как правильно преподнести нашу «эффективность» Третьему Хокаге. Старик любил порядок, но еще больше он любил, когда всё работало само по себе и не требовало его личного вмешательства в бюрократический ад. Если мы представим наш успех как «саморегулирующуюся систему оптимизации ресурсов», он может просто кивнуть и дать нам отгул, чтобы не вникать в детали. Когда впереди показались массивные деревянные ворота и знакомые силуэты стражников, мы резко сменили тактику. По сигналу моего едва заметного кивка команда мгновенно трансформировалась. Сакура вдруг вспомнила, что она маленькая девочка, и начала восторженно рассказывать о том, какие красивые были облака над портом. Саске принял вид максимально угрюмого подростка, который ненавидит всё живое, включая воздух, которым он дышит. Я же просто широко улыбнулся, демонстрируя все свои зубы, и зашагал вперед с видом человека, чьи мысли заняты исключительно вкусом свинины в рамене. — О, вернулись! — крикнул один из стражников, лениво потягиваясь. — Как сходила прогулка? Всё спокойно? — Спокойнее некуда, Котаро-сан! — воскликнул я, практически сияя от наигранного восторга. — Просто прогулка, свежий воздух и никакой лишней суеты. Только мы и природа! Тензо, шедший позади, выглядел так, будто его только что вытащили из очень глубокого и холодного колодца. Он молча кивнул стражнику, стараясь не смотреть в мою сторону, чтобы не выдать нас предательским выражением лица. Сакура в этот момент с неожиданным мастерством изобразила легкую усталость, прислонившись к плечу Саске, который лишь поморщился, но, к моему удивлению, даже не попытался её оттолкнуть. Видимо, общая финансовая выгода создала между ними невидимую, но прочную связь, основанную на взаимном стремлении к комфорту. Как только мы миновали ворота и скрылись за поворотом главной улицы, маски были сброшены с быстротой, достойной элитных оперативников АНБУ. Сакура мгновенно выпрямилась и снова открыла свой блокнот, её взгляд снова стал стальным. — Так, если мы зайдём в резиденцию через черный ход, сможем миновать очередь из жалобщиков и сразу попасть в канцелярию, — скомандовала она. — Наруто, ты идешь первым и создаешь «шумовую завесу» своей обычностью. Саске, ты создаешь фон «подавленного гения». Я иду следом и втихаря подсовываю Тензо-сенсею правильный бланк для отчета, чтобы он не успел вписать туда слово «случайность». — А я в этой схеме, как обычно, просто транспортное средство? — пробормотал Тензо, но послушно последовал за нами. Он уже не пытался спорить. Сопротивление было бесполезно, а капитуляция приносила странное облегчение. Правда, немножко беспокоила одна мысль. А если семпай женится... Хокаге же не переназначит этих демонят под постоянное руководство Тензо, чтобы тот «присматривал за ними в интересах экономики деревни»? От этой перспективы почему-то становилось неуютно.