Новый Рассвет Терры

Над городом впервые за несколько суток стало тихо. Не спокойно. До спокойствия было еще далеко. Слишком много дыма поднималось над разрушенными кварталами. Слишком много зданий стояло с выбитыми окнами, обрушенными крышами и почерневшими стенами. Слишком много улиц было завалено обломками, сгоревшей техникой и следами недавнего боя. Где-то еще трещал огонь. Где-то лопались перегретые балки. Где-то работали аварийные сирены, уцелевшие после обстрелов и по какой-то причине продолжавшие выть даже после того, как опасность прошла. Но самый страшный звук исчез. Больше не грохотали орудия работорговцев. Больше не ревели двигатели их бронетехники. Больше не звучали приказы загонять людей в клетки. Больше не было криков тех, кого тащили к транспортам. Война ушла. Оставив после себя только то, что всегда оставляет война. Руины. Пепел. Раненых. И людей, которые еще не до конца верили, что остались живы.

***

На большой площади у южной окраины города все еще стояли металлические заграждения. Еще несколько часов назад за ними находились тысячи пленников. Старики. Женщины. Дети. Мужчины со связанными руками. Специалисты, которых работорговцы отделяли от остальных. Молодые женщины, которых уводили в отдельные группы. Дети, которых пересчитывали особенно внимательно. Теперь ворота были открыты. Замки срезаны. Охрана уничтожена или взята в плен. Но многие люди все равно не выходили. Они стояли за ограждениями и смотрели наружу так, словно не понимали, можно ли им двигаться без приказа. Свобода пришла слишком быстро. Слишком громко. Слишком неожиданно. Сначала с неба упали огненные капсулы. Потом северная часть города задрожала от ударов чудовищной артиллерии. Потом над улицами прошли невидимые машины, оставляя после себя горящие колонны бронетехники. Потом появились солдаты в тяжелой броне. Не местные. Не республиканцы. Не джедаи. Не ополченцы. Чужие. Они двигались быстро, жестко и невероятно слаженно. Они убивали работорговцев без колебаний. Но не трогали гражданских. Больше того. Они открывали клетки. Отводили раненых к медикам. Раздавали воду. Ставили охрану вокруг освобожденных. И каждый раз, когда кто-то из испуганных жителей пытался отступить или поднять руки, эти странные солдаты только повторяли одни и те же непонятные слова. Низкие. Резкие. Чужие. Но голос у них был не злой. Это сбивало с толку сильнее всего.

***

Медэвак завис над площадью почти бесшумно. Для местных он выглядел как тяжелая бронированная хищная птица, которая по какой-то ошибке решила не нападать, а спасать. Боковая дверь открылась. На землю спрыгнули двое медиков. За ними опустилась мобильная медицинская платформа. Белые огни диагностики скользнули по ближайшим раненым. Один из мальчиков испуганно спрятался за мать. Медик остановился. Не сделал больше ни шага. Медленно поднял обе руки, показывая, что в них нет оружия. Потом осторожно коснулся рукой красного креста на своем наплечнике. Женщина не поняла символ. Но поняла жест. Медик показал на рану у нее на плече. Потом на медицинский сканер. Потом на себя. Женщина несколько секунд смотрела на него. Затем медленно кивнула. Медик подошел. Очень осторожно. Так, словно приближался не к пациенту, а к дикому животному, которое слишком долго били. Сканер тихо пискнул. — Поверхностное ранение. Осколок. Инфекции пока нет. Рядом второй медик уже открывал аптечный блок. — Местная биология совместима? — По экспресс-анализу — да. Но дозировки режь вдвое, пока лаборатория не подтвердит. — Понял. Женщина не понимала ни слова. Но понимала тон. И этого оказалось достаточно, чтобы она впервые за долгое время позволила чужаку помочь ей.

***

Сержант Лукас Вейн стоял у одного из проходов на площадь и наблюдал за толпой. Шлем он снял. Не потому, что так было безопаснее. Наоборот. Так было глупее. Но люди боялись закрытых лиц. Особенно после работорговцев. Вейн это понял быстро. Поэтому теперь стоял без шлема, держа винтовку стволом вниз. Рядом переминался с ноги на ногу рядовой Грей. Он тоже снял шлем. И выглядел так, будто не знал, куда девать глаза. — Сержант? — Что? — Они все на нас смотрят. — Удивительно, да? Грей сглотнул. — Я серьезно. Вейн посмотрел на площадь. Да. Смотрели все. Сотни глаз. Испуганных. Усталых. Недоверчивых. Иногда благодарных. Но благодарность там была очень осторожной. Слишком свежим был страх. — Привыкай, — сказал Вейн. — К чему? — К тому, что после боя самое сложное не всегда стрельба. Грей нахмурился. — А что? Вейн не сразу ответил. Он смотрел на девочку лет шести, которая стояла рядом с пожилой женщиной и крепко держалась за ее одежду. Девочка не плакала. Просто смотрела. На броню. На винтовку. На кровь, засохшую на перчатках Вейна. — Сделать так, чтобы те, кого ты спас, не боялись тебя больше, чем тех, от кого ты их спас. Грей ничего не сказал. Потому что ответить было нечего.

***

На северной окраине города, там, где еще недавно находился основной плацдарм, терраны работали без остановки. Первый бой закончился. Но машины не отдыхали. SCV двигались между бункерами, танками и временными ангарами, как огромные насекомые из стали и гидравлики. Манипуляторы резали покореженную броню вражеских машин. Сварочные дуги вспыхивали одна за другой. Автоматические погрузчики сортировали обломки. Отдельно — пригодный металл. Отдельно — неизвестные сплавы. Отдельно — оружие. Отдельно — энергетические элементы. Все, что могло быть опасным, помечалось красными маяками и отправлялось под охрану. Все, что могло быть полезным, уходило инженерам. Все, что могло взорваться, разбиралось с особой осторожностью. Харрис стоял рядом со своим SCV, пил что-то из металлической фляги и мрачно смотрел на очередной отчет. К нему подошла Сара Веласкес. Она была в рабочем комбинезоне, с планшетом в руках и выражением лица человека, который уже трижды перенес конец света и теперь недоволен только тем, что кто-то неправильно подписал кабель. — Харрис. — Мэм. — Почему у нас третья турель смотрит в сторону жилого квартала? Харрис даже не посмотрел. — Потому что жилой квартал не подписал договор о ненападении. Сара подняла бровь. — Харрис. Он вздохнул. — Там широкий переулок, мэм. Через него можно вывести легкую технику прямо к медпункту. Турель стоит на пассивном режиме. Без подтверждения оператора не стреляет. Сара проверила схему. Помолчала. — Хорошо. — Я иногда знаю, что делаю. — Иногда. — Обидно. — Зато честно. Харрис фыркнул и снова посмотрел на строительную площадку. Там, где утром была пустая промышленная зона, теперь уже стояло нечто похожее на временную военную базу. Бункеры. Периметр. Полевой реактор. Ремонтная платформа. Склад боеприпасов. Медицинский модуль. Центр связи. Посадочная площадка для медэваков. И еще десятки конструкций, которые продолжали расти буквально на глазах. Терраны не умели приходить куда-то незаметно. Но они умели закрепляться. Быстро. Жестко. Надежно.

***

Полковник Майкл Рейнольдс стоял у временного командного пункта и смотрел на город. Шлем лежал рядом на ящике с боеприпасами. Броня была покрыта пылью, копотью и царапинами. На правом наплечнике темнело пятно чужой крови. Не его. Это было хорошо. Рядом стоял капитан Итан Кроу. Он тоже смотрел на город. Некоторое время оба молчали. Потом Кроу сказал: — Потери среди наших? — Двое тяжелораненых. Семнадцать легких. Один SCV требует полного ремонта. — Харрис уже жаловался? — Три раза. — Значит, жив. Рейнольдс кивнул. — Значит, жив. Кроу открыл планшет. — По противнику. Убитые — много. Пленные — больше четырех тысяч. Остальные разбежались малыми группами. Призраки и дроны добивают поиск. Крупных организованных сил в радиусе пятидесяти километров нет. — Гражданские? Кроу посерьезнел. — Освобождено около двадцати трех тысяч только в городе и окрестностях. Еще группы находят в промышленных зонах. Часть уже была погружена на транспорты. Рейнольдс закрыл глаза на секунду. — Транспорты? — Захвачены. Девять единиц. Экипажи частично сдались. Частично попытались взлететь. — Попытались? — «Баньши» объяснили им ошибку. Полковник медленно выдохнул. — Местные власти? — Нашли нескольких представителей городской администрации. Те, кто выжил. Еще есть старейшина общины. Похоже, здесь не единая власть, а что-то вроде местного совета. — Они готовы говорить? Кроу посмотрел в сторону площади. — Готовы — громкое слово. Они пока не понимают, кто мы такие. — Переводчик? — Вот тут хорошие новости. Кроу чуть заметно улыбнулся. — Лоуренс утверждает, что программа уже может поддерживать нормальный диалог. Рейнольдс посмотрел на него. — Утверждает? — Он также утверждает, что вероятность дипломатического инцидента из-за неправильного перевода снизилась до приемлемой. — Сколько это в процентах? — Он отказался уточнять. Рейнольдс помолчал. Потом сказал: — Прекрасно.

***

Временный центр связи разместили в бывшем складском здании. Склад уцелел почти случайно. Одна стена была пробита. Крыша частично обрушилась. Но основная конструкция держалась. Терраны быстро усилили ее металлическими балками, поставили генераторы, протянули кабели, развернули антенны и заставили помещение работать. Теперь внутри стояли терминалы, серверные блоки, переносные проекторы и целая связка оборудования, которое еще несколько часов назад находилось на станции. В центре помещения стоял доктор Артур Лоуренс. В руках — планшет. Под глазами — темные круги. На халате — пятна кофе, пыли и чего-то, что могло быть машинным маслом. Он выглядел так, словно не спал сутки. На самом деле он не спал почти двое. — Доктор. Лоуренс поднял голову. — Полковник. — Мне сказали, переводчик работает. — Работает — слишком сильное слово. Рейнольдс посмотрел на него долгим взглядом. Лоуренс вздохнул. — Он способен обеспечивать диалог. — Насколько точно? — В бытовых темах — девяносто четыре процента. В военных — девяносто один. В технических — хуже, около семидесяти восьми. В культурных и идиоматических выражениях — полный кошмар. — Пример? Лоуренс поморщился. — Фразу «держать слово» он сначала перевел как «физически удерживать речевой орган». Кроу медленно повернул голову. — Что? — Именно. Сара, стоявшая у соседнего терминала, не удержалась: — А «взять ответственность» он перевел как «захватить вражескую ответственность». Рейнольдс закрыл глаза. — Доктор. — Мы поставили фильтр на идиомы. — Хорошо. — Теперь он чаще выбирает буквальное значение, но помечает сомнительные конструкции. — То есть я должен говорить просто. — Очень просто. — Насколько просто? Сара ответила вместо Лоуренса: — Как с новобранцами после первой пьянки. Кроу тихо кашлянул. Рейнольдс посмотрел на нее. Сара пожала плечами. — Зато понятно. Лоуренс развернул экран. На нем отображалась языковая модель. Тысячи связей. Группы понятий. Фонетические соответствия. Грамматические структуры. Постоянно обновляющиеся блоки. — Мы использовали радиопереговоры работорговцев, гражданские трансляции, данные с захваченных терминалов, записи допросов пленных и прямую речь освобожденных. Модель продолжает обучаться. Чем больше мы говорим, тем точнее она становится. — Пленные? Кроу ответил: — Их допрашивают мягко. Без давления. Большинство охотно говорит, если понимает, что мы не собираемся их расстреливать. — Большинство? — Некоторые все еще уверены, что мы тайное оружие Республики. Лоуренс оживился. — Кстати, о Республике. Это слово встречается постоянно. Судя по контексту, крупное межзвездное государство. Возможно, доминирующая политическая структура региона. — Потом, доктор. — Да, конечно. Он явно хотел продолжить. Но удержался. С трудом. Рейнольдс посмотрел на экран переводчика. — Мне нужен разговор с местными представителями. Без угроз. Без случайных оскорблений. Без фраз про захват речевых органов. Лоуренс выпрямился. — Тогда рекомендую использовать короткие предложения. Избегать метафор. Не использовать военный жаргон. И дать системе пару секунд на проверку перед озвучиванием. — Справитесь? Ученый посмотрел на оборудование. Потом на Сару. Потом снова на Рейнольдса. — Полковник, мы только что научили машину понимать язык другой галактики за двенадцать часов на основе обрывков пиратских переговоров, местных новостей и ругани пленных работорговцев. Он устало улыбнулся. — Разговор с городским советом мы как-нибудь переживем.

***

Местных представителей привели через двадцать минут. Не под конвоем. Это было важно. Рейнольдс специально приказал убрать лишних морпехов с прохода. Остались только двое у входа. Без наведенного оружия. Без агрессивных поз. Просто охрана. В помещение вошли пятеро. Старик с перевязанной головой. Женщина лет пятидесяти в пыльной, но явно дорогой одежде. Молодой мужчина с ожогом на щеке. Еще одна женщина, совсем молодая, с жестким взглядом и кобурой на поясе. И подросток, несший небольшой голографический проектор. Они остановились у входа. Не потому что им приказали. Потому что увидели оборудование. Для людей, чей город несколько часов назад лежал под ударами работорговцев, временный центр связи терранов выглядел как чужая военная лаборатория. Слишком много экранов. Слишком много кабелей. Слишком много оружия. Слишком много людей, которые двигались так, будто все вокруг принадлежало им по праву эффективности. Рейнольдс сделал шаг вперед. Медленно. Без резких движений. — Я полковник Майкл Рейнольдс. Переводчик задумался на долю секунды. Потом произнес фразу на местном языке. Старик внимательно слушал. Рейнольдс продолжил: — Я командовал операцией по освобождению города. Переводчик снова справился. Старик ответил. Программа обработала речь. На экране появились варианты перевода. Лоуренс быстро выбрал наиболее вероятный. Динамик произнес: — Я... Тален Варр. Старший... представитель... городского совета. Пауза. — Этот город... благодарит вас. Слово «благодарит» прозвучало сухо. Недостаточно. Переводчик тут же исправился: — Нет. Этот город... обязан вам жизнями. Рейнольдс посмотрел на Лоуренса. Тот кивнул. Так точнее. Полковник снова перевел взгляд на старика. — Мы приняли вашу благодарность. Пауза для перевода. — Но мы не требуем подчинения. Эта фраза изменила атмосферу в комнате сильнее, чем Рейнольдс ожидал. Молодая женщина с кобурой резко подняла взгляд. Женщина в дорогой одежде чуть заметно выпрямилась. Тален Варр долго смотрел на полковника. Потом сказал несколько фраз. Переводчик задумался дольше обычного. — Вы... не армия Республики. — Нет. — Вы... не местные. — Нет. — Вы... не охотники за наградой. Рейнольдс помолчал. — Нет. Переводчик передал ответ. Старик медленно вдохнул. — Тогда кто вы? Вопрос был ожидаемым. Но от этого не становился проще. Рейнольдс выбрал слова очень осторожно. — Мы частная военная организация. Переводчик завис. На экране появилось несколько вариантов. Наемная армия. Контрактная защита. Военный дом. Платные солдаты. Лоуренс нахмурился. — Лучше второй вариант. Сара покачала головой. — «Контрактная защита» звучит мягче, но неточно. Кроу тихо сказал: — Сейчас точность важнее мягкости. Лоуренс выбрал комбинированный вариант. Динамик произнес: — Мы... военная организация. Работаем по договору. Защищаем за оплату. Но имеем свои законы. Местные переглянулись. Предсказуемо. Слово «оплата» они услышали сразу. Рейнольдс продолжил: — Сегодня договора не было. Пауза. — Мы вмешались, потому что людей загоняли в клетки. Переводчик справился почти идеально. В комнате стало тихо. Очень тихо. Тален Варр опустил взгляд. Женщина в дорогой одежде закрыла глаза. Молодой мужчина с ожогом сжал кулаки. Молодая женщина с кобурой отвернулась. Рейнольдс не стал заполнять тишину словами. Иногда молчание работало лучше любой речи.

***

Разговор продолжился уже спокойнее. Местные задавали вопросы. Много вопросов. Сколько терранов на планете. Сколько кораблей на орбите. Собираются ли они остаться. Будут ли они требовать власть над городом. Связаны ли они с Республикой. Почему их оружие не похоже ни на одно известное. Что они сделают с пленными работорговцами. И главное. Что они хотят взамен. На последний вопрос Рейнольдс ответил не сразу. Он понимал, что именно этот момент станет основой всех будущих отношений. Слишком мало попросишь — не поверят. Слишком много — испугаются. Сформулируешь неправильно — получишь не союзников, а население, ожидающее оккупации. — Нам нужна территория за городом. Переводчик передал фразу. Старик внимательно слушал. — Не в городе. Не ваши дома. Не ваши склады. Не ваши земли, которые нужны для еды. Пустая территория. Равнина. Доступ к воде. Возможность построить временную базу. Слово «временную» переводчик отметил желтым. Сомнение. Лоуренс быстро уточнил. Динамик добавил: — База... не навсегда. Пока есть опасность. Пока нам нужно место для ремонта и связи. Тален Варр посмотрел на остальных. Начался спор. Не громкий. Но напряженный. Переводчик пока не успевал передавать все реплики. На экране появлялись отдельные слова. Север. Старый карьер. Пустошь. Вода. Опасно. Далеко. Близко. Защита. Рейнольдс молча ждал. Кроу тоже. Сара тихо стояла у терминала и наблюдала не за словами, а за лицами. Лоуренс наблюдал за языком. Каждый занимался своим делом. Через несколько минут подросток развернул голографическую карту. Изображение было хуже терранских проекций. Мутнее. С меньшей детализацией. Но достаточно понятное. Город. Северная промышленная зона. Разбитая площадь. Дороги. Река. И дальше — широкая равнина за пределами городской черты. Тален Варр указал на участок. Заговорил медленно, специально для переводчика. Программа справилась. — Здесь. Старая земля. Камень. Плохая почва. Нет домов. Нет ферм. До воды — два километра. До города — девять. Он сделал паузу. — Если вы построите там базу, город не будет против. Молодая женщина с кобурой резко добавила что-то еще. Переводчик выдал: — Но оружие... не направлять на город. Рейнольдс посмотрел на нее. — Справедливо. Переводчик передал. Она явно не ожидала такого ответа. Полковник продолжил: — Наши орудия будут направлены наружу. Против тех, кто может вернуться. Не против вас. Тален Варр медленно кивнул. — Тогда... земля ваша. Рейнольдс покачал головой. — Нет. Переводчик передал отрицание. Местные напряглись. Полковник сказал: — Земля остается вашей. Мы используем ее с вашего разрешения. Когда уйдем — вернем. Если останемся дольше — заключим договор. Переводчик работал медленно. Осторожно. Подбирая слова. Но смысл передал. На этот раз местные молчали долго. Потому что такого ответа они не ожидали. После тех, кто пришел забирать людей. После тех, кто считал город товаром. После тех, кто измерял жизни в цене за голову. Эти чужие, пришедшие с неба в огне и стали, спрашивали разрешения на пустую землю. Это было странно. Почти неправдоподобно. И именно поэтому впервые за весь разговор Тален Варр посмотрел на Рейнольдса не как на угрозу. А как на человека. — Тогда мы дадим разрешение. Переводчик на этот раз не ошибся. — И город будет помнить. Рейнольдс коротко кивнул. — Мы тоже.

***

Когда местные ушли, в помещении еще несколько секунд никто не говорил. Потом Сара выдохнула. — Могло пройти хуже. Кроу посмотрел на нее. — Это твоя оценка дипломатической победы? — Это моя оценка того, что переводчик ни разу не предложил им физически удерживать речевой орган. Лоуренс устало поднял палец. — Технически он мог. — Доктор. — Молчу. Рейнольдс посмотрел на карту. Участок за городом светился синим маркером. Девять километров от городской черты. Равнина. Камень. Плохая почва. Хороший обзор. Доступ к воде. Достаточно места для посадочных площадок, складов, реакторов, оборонительного периметра и тяжелой техники. Для временной базы — почти идеально. Для постоянной... Полковник отогнал мысль. Рано. Слишком рано. — Сара. — Да? — Сколько времени нужно, чтобы перенести плацдарм? Она уже считала. — Первичный периметр — четыре часа. Реактор, связь, посадочные площадки — шесть. Полевая ремонтная зона — восемь. Если дадите больше SCV, быстрее. — Дам. — Тогда к утру у нас будет рабочая база. Кроу тихо заметил: — К утру? Сара посмотрела на него. — Капитан, у нас нет роскоши спать. — Я заметил. Рейнольдс повернулся к Лоуренсу. — Доктор. Ваши люди смогут работать на земле? — Уже просятся. — Мне нужны анализы местных материалов. Почва, вода, воздух, промышленные образцы, топливо, энергетические ячейки, все, что найдете. Лоуренс кивнул. — Вы думаете о ресурсах. — Я думаю о том, что мы только что провели крупную операцию в чужой галактике. Полковник посмотрел на карту. — Боеприпасы потрачены. Топливо потрачено. Оборудование изношено. Мы не знаем, когда сможем пополнить запасы. Сара стала серьезнее. — Металлы мы найдем. — А веспен? Она не ответила. И этого было достаточно. Рейнольдс кивнул. — Вот поэтому ученые идут первыми после инженеров.

***

Высоко над планетой станция TERRAN PMC оставалась на орбите. Со стороны она выглядела неподвижной. Но внутри работа шла без остановки. Доки принимали поврежденные машины. Оружейные склады пересчитывали расход боеприпасов. Медицинские палубы занимались ранеными. Служба безопасности обрабатывала данные по пленным. Навигационный отдел продолжал строить карту системы. Научный отдел уже развернул экстренную программу ресурсного анализа. В центральной лаборатории, расположенной на нижних палубах станции, десятки экранов показывали одно и то же. Новую планету. Новую систему. Новые материалы. И слишком много неизвестных. Главный геолог экспедиции, доктор Эмма Роуз, стояла перед обзорным экраном и смотрела на спектральные данные с таким выражением, будто они лично ее оскорбили. — Повторите сканирование северного полушария. Оператор устало ответил: — Уже повторили. — Тогда южного. — Тоже. — Орбитальных астероидов? — В процессе. — Газовых гигантов? — Зонды еще идут. Роуз сжала переносицу. — Мне не нравится эта система. Младший исследователь осторожно спросил: — Потому что она чужая? — Потому что она слишком нормальная. Он не понял. Роуз ткнула пальцем в экран. — Железо есть. Никель есть. Титан есть. Уран есть. Редкоземельные есть. Вода есть. Углеводороды есть. Геология богатая. Планета пригодная. Система промышленно перспективная. — Это плохо? — Это прекрасно. Она повернулась. — Но у нас нет главного. На центральном экране появилась строка. Веспен: не обнаружен. Никто не сказал ни слова. Все понимали, что это значит. Без веспена терраны могли жить. Как люди. Но не как терраны. Можно было добывать металл. Можно было строить простые конструкции. Можно было ремонтировать броню. Можно было производить часть боеприпасов. Можно было даже поддерживать реакторы на альтернативном топливе. Но высокоэнергетические производственные цепочки, продвинутые сплавы, часть систем маскировки, корабельные компоненты, сложная микроэнергетика и множество военных технологий требовали веспена. Не всегда в чистом виде. Не всегда напрямую. Но требовали. И если его здесь не было... То их технологическое преимущество начинало превращаться в ограниченный запас. Очень мощный. Но конечный.

***

Директор Эдвард Маршалл вошел в лабораторию без сопровождения. Люди заметили его не сразу. Он не стал мешать. Просто остановился у входа и несколько секунд наблюдал. В этой комнате не было героических речей. Не было красивых приказов. Не было победных докладов. Только уставшие ученые, которые пытались понять, можно ли построить будущее из того, что дала им новая Вселенная. Наконец Роуз заметила директора. — Сэр. Остальные обернулись. Маршалл поднял руку. — Работайте. Он подошел к главному экрану. — Доклад. Роуз не стала смягчать. — Планета богата. Система перспективна. Базовые ресурсы есть. Вода, металл, делящиеся материалы, строительное сырье — все в пределах нормы или выше. — А веспен? — На планете нет. — Уверены? — Нет. Маршалл посмотрел на нее. Роуз устало усмехнулась. — Я ученый, сэр. Я редко говорю «уверена», когда речь идет о новой Вселенной. Но по текущим данным — нет. Ни газовых выходов, ни кристаллизованных залежей, ни характерной спектральной подписи. Лоуренс, вошедший следом за директором, остановился у соседнего терминала. — А астероиды? — Пока ничего. — Газовые гиганты? — Зонды еще не дошли до нижних слоев атмосферы. Верхние спектры странные. — Странные как? Роуз переключила изображение. На экране появились графики. — В атмосфере второго газового гиганта есть несколько линий, которых не должно быть в такой концентрации. Плюс следы промышленной добычи на орбитальных платформах. Маршалл нахмурился. — Местные добывают газ? — Похоже на то. Лоуренс оживился. — Топливо? — Возможно. Роуз открыла еще один файл. — Мы также начали анализ захваченных энергетических элементов с кораблей работорговцев. Там используется газовая смесь в стабилизированных камерах. Называние пока передано переводчиком как «тибанна» или «тибана». Точность не подтверждена. Сара Веласкес, подключенная по видеоканалу с поверхности, резко подняла голову. — Повтори. — Тибана. — Свойства? — Предварительно: высокоэнергетический газ, после обработки используется в энергетических системах и оружии. Чище, стабильнее и плотнее большинства известных нам промышленных газов. В лаборатории стало тише. Лоуренс медленно повернулся к экрану. — Покажи спектр. Роуз вывела данные. Несколько секунд никто не говорил. Потом Лоуренс тихо произнес: — Нет... Маршалл посмотрел на него. — Что? Ученый не ответил сразу. Он приблизил график. Сравнил с архивной базой. Вывел поверх старые данные по очищенному веспену. Линии не совпадали. Не полностью. Но некоторые участки... Слишком близко. Слишком похоже. Слишком важно, чтобы быть совпадением. Сара с поверхности сказала первой: — Это не веспен. Лоуренс кивнул. — Нет. Пауза. — Но может быть его аналогом. Роуз медленно выпрямилась. — Или более чистой формой. Маршалл ничего не сказал. Он смотрел на два наложенных спектра. Один — из родной Вселенной. Другой — из новой галактики. Между ними не было полного совпадения. Но был мост. Хрупкий. Не доказанный. Но настоящий. Лоуренс очень тихо произнес: — Похоже, мы нашли то, что позволит нам остаться. Маршалл медленно повернулся к нему. — Подтвердите. — Нужны образцы. — Получите. — Нужны установки для переработки. Сара ответила сразу: — Построим. — Нужны данные местных. Кроу, подключенный к каналу, сказал: — Допросим пленных. Осторожно. Маршалл посмотрел на экран, где внизу продолжал светиться новый термин. Тибана. Он долго молчал. Потом сказал: — Сначала база. Потом ресурсы. Потом будем решать, что мы такое в этой галактике. На этот раз никто не возразил. Потому что теперь у них впервые появился не только вопрос. Но и возможный ответ. *** Новая база начала расти еще до заката. Сначала на равнину пришли дроны. Не боевые. Не разведывательные. Строительные. Маленькие автоматические платформы скользили над каменистой почвой, отмечая рельеф лазерными сетками. Они двигались молча, почти незаметно, оставляя после себя светящиеся метки. Красные. Желтые. Зеленые. Красные — не трогать. Там грунт был нестабилен. Желтые — проверить. Там под поверхностью находились пустоты или старые промышленные остатки. Зеленые — можно строить. Через несколько минут вся равнина за городом покрылась тонкой сеткой будущей базы. С воздуха она выглядела как чертеж. С земли — как магия. Местные жители, стоявшие на безопасном расстоянии, смотрели молча. Они уже видели, как терраны воюют. Теперь впервые видели, как они строят. И это впечатляло не меньше.

***

Первый SCV опустился на землю тяжелым шагом. За ним второй. Третий. Потом еще. Грузовые «Медэваки» один за другим приносили оборудование с плацдарма. Модульные контейнеры. Полевые реакторы. Секции стен. Складские блоки. Антенны. Сборочные рамы. Платформы для посадки. Сара Веласкес стояла посреди будущей базы с планшетом в руках и отдавала команды так спокойно, будто просто переставляла мебель в мастерской. — Первый реактор — центральный узел. — Второй — резерв. — Третий пока не запускать. Поставить в холодный режим. — Командный модуль — на возвышении. — Медицинский блок ближе к дороге. — Оружейный склад — глубже внутрь периметра. — Посадочные площадки разнести. Я не хочу, чтобы один удачный удар накрыл все «Медэваки». Харрис, сидевший в кабине своего SCV, отозвался по открытому каналу: — Звучит так, будто вы не доверяете нашей удаче. — Харрис, наша удача закончилась в тот момент, когда мы оказались в другой Вселенной. — Справедливо. — Работай. — Уже страдаю. Манипуляторы его машины опустили первую опорную балку. Затем вторую. Затем третью. Через несколько секунд на пустой равнине появился каркас первого здания. Еще через минуту — второго. Там, где местные ожидали недели работы, терраны считали время минутами.

***

Тален Варр стоял рядом с Рейнольдсом и смотрел на строительство. Переводчик висел у полковника на поясе. Теперь программа работала заметно лучше. Она уже не спотыкалась на простых фразах. Иногда ошибалась в оттенках. Иногда заменяла понятия слишком грубо. Но разговор стал возможен. Настоящий разговор. — Они всегда так строят? — спросил Тален. Переводчик передал почти без задержки. Рейнольдс посмотрел на SCV. — Да. Потом подумал. — Если есть материалы. Тален медленно кивнул. — У вас сильные машины. — У нас хорошие инженеры. Старик посмотрел на него. Потом на Сару. Потом на Харриса, который в этот момент ругался на неподатливый крепеж так выразительно, что переводчик благоразумно отказался обрабатывать звук. — Инженеры у вас тоже громкие. Рейнольдс впервые за несколько часов едва заметно улыбнулся. — Это часть профессии. Тален помолчал. Потом спросил: — Вы боитесь, что они вернутся? Полковник не стал уточнять, кого именно он имел в виду. Работорговцев. Их союзников. Тех, кто сбежал с орбиты. Или вообще всех, кто мог заинтересоваться появлением неизвестной силы. Ответ был одинаковым. — Да. Тален повернулся к нему. — Но вы остались. — Мы еще не закончили. — Что именно? Рейнольдс посмотрел на город. Дым над ним стал ниже. Пожаров осталось меньше. Но боль никуда не ушла. — Помощь. Переводчик выдал это слово сразу. Без ошибки. Тален долго молчал. Потом тихо сказал: — Тогда город поможет вам.

***

Первая помощь пришла не в виде солдат. И не в виде еды. Она пришла в виде данных. К вечеру к базе прибыл старый грузовой спидер. Он двигался медленно, с перебоями, словно каждый метр давался ему с трудом. За рулем сидел молодой мужчина с ожогом на щеке. Тот самый, что был на первом разговоре. С ним приехали трое местных техников и два администратора. В кузове лежали контейнеры. Не с оружием. Не с припасами. С архивами. Промышленными. Геологическими. Торговыми. Они привезли то, что уцелело после атаки. Городские карты. Списки шахт. Экспортные отчеты. Сводки по местным ресурсам. Старые контракты. Данные по поставкам топлива. Перечни материалов, которые добывались на планете или завозились через торговые маршруты. Для солдата это были просто файлы. Для ученых — сокровище.

***

Лоуренс спустился на поверхность через час. Он почти бежал от посадочной площадки к научному модулю, прижимая к груди планшет. За ним поспевала доктор Эмма Роуз. В отличие от Лоуренса, она не бежала. Она двигалась быстрым шагом человека, который не хочет выглядеть взволнованным, но уже проиграл эту борьбу. — Сара! Веласкес обернулась. — Что? Лоуренс остановился перед ней, тяжело дыша. — Местные передали промышленную базу данных. — И? — Там есть список материалов. — Доктор, я надеюсь, ты не прибежал сюда только чтобы сказать, что в другой галактике есть железо. — Железо там тоже есть. — Поздравляю. — И никель. И титан. И хром. И вольфрам. И платина. И золото. И алюминий. И медь. — Это уже лучше. Роуз подошла ближе и развернула экран. — Но есть и то, чего у нас нет. Сара посмотрела на список. Сначала спокойно. Потом внимательнее. Потом очень внимательно. — Бескар? — Мандалорский металл, судя по описанию. Крайне прочный. Малодоступный. Почти культовый статус. — Кортизис? — Проводящее волокно или руда. Встречается в военных сводках отдельно. Местные помечают как стратегический материал. — Дуниум? — Корабельная броня. Очень востребован в тяжелом судостроении. Сара медленно пролистала дальше. — Квадраниум. Нейраниум. Ауродиум. Ультрахром. Сонгстил. Ламинаний. Дюрасталь... Она остановилась. — Дюрасталь? Роуз кивнула. — Похоже, один из самых распространенных конструкционных сплавов галактики. — Аналог нашей промышленной стали? — Не совсем. — Лучше? — В некоторых областях — да. — Хуже? — Тоже да. Сара усмехнулась. — Наконец-то нормальный ответ материаловеда. Роуз не улыбнулась. — Это только начало. Она увеличила таблицу. Рядом с названиями появились местные обозначения категорий. Обычные металлы. Промышленные сплавы. Редкие стратегические материалы. Драгоценные материалы. Военные ограничения. Запрет на свободную торговлю. Региональные монополии. Республика. Корпорации. Мандалорцы. Частные добывающие кланы. Сара поняла первой. — У них не просто есть ресурсы. — Да, — сказала Роуз. — У них есть вся промышленная цивилизация, построенная на других материалах. Лоуренс тихо добавил: — А значит, нам не придется изобретать все с нуля.

***

Научный модуль наполнился людьми за считанные минуты. Еще утром это был пустой контейнер с усиленными стенами. Теперь внутри стояли анализаторы, спектрометры, лабораторные столы, терминалы, хранилища образцов и отдельная стойка с местными устройствами, которые техники города передали ученым. Рядом с терранскими приборами они выглядели грубо. Непривычно. Иногда примитивно. Но это впечатление быстро исчезало, стоило заглянуть внутрь. Местные технологии были другими. Не хуже. Не лучше. Другими. Они решали те же задачи иными путями. Использовали иные материалы. Иные стандарты. Иные энергетические цепочки. Для инженеров это означало головную боль. Для ученых — праздник.

***

Первым разобрали энергетическую ячейку работорговцев. Небольшой цилиндр. Обожженный. Почерневший. С сорванной маркировкой. Его сняли с переносного тяжелого орудия. Сначала устройство проверили на взрывчатку. Потом на радиоактивность. Потом на нестабильные поля. Потом еще раз на взрывчатку, потому что Кроу настоял. Только после этого его вскрыли. Внутри находилась камера. В камере — газ. Не много. Но достаточно. Роуз поставила образец в анализатор. Лоуренс стоял рядом. Сара смотрела с экрана, подключенная с командного модуля базы. Маршалл наблюдал с орбиты. Даже Рейнольдс, формально не имевший отношения к лабораторной работе, остался в канале. Все понимали, что сейчас речь идет не просто о топливе. Речь шла о будущем. Анализатор тихо загудел. На экране появились первые линии. Роуз нахмурилась. — Повторить. Оператор запустил второй цикл. Линии появились снова. Те же. Роуз молча открыла архивную базу. Веспен. Сырой газ. Очищенный газ. Стабилизированный газ. Кристаллизованный веспен. Промышленные производные. Военные производные. Экспериментальные образцы фонда Моэбиуса. Старые данные Доминиона. Все, что было в архиве станции. Линии наложились. Не совпали. Но легли слишком близко. Лоуренс наклонился вперед. — Увеличить участок семьдесят четыре. — Уже. — Теперь девяносто второй. — Есть. — Сравнить с очищенным веспеном класса B. — Сравниваю. На экране появились два графика. Синий. Зеленый. Сначала они шли отдельно. Потом почти совпали. Потом снова разошлись. Роуз прошептала: — Не может быть. Сара резко сказала: — Не начинай. — Что? — Не говори «не может быть». После перехода между Вселенными эта фраза запрещена. Роуз медленно выдохнула. — Хорошо. Она посмотрела на данные. — Это возможно. Лоуренс тихо рассмеялся. Не весело. Скорее нервно. — Артур, — сказал Маршалл с экрана. — Объясните. Лоуренс провел рукой по лицу. — Тибанна не идентична веспену. — Это мы уже слышали. — Но ее энергетическая структура... близка. Очень близка. Особенно после местной обработки. Роуз продолжила: — У сырой тибанны спектр грязнее. Там много примесей, нестабильных фракций и связанного вещества, которого у нас в базе нет. Но после уплотнения, которое местные называют... Она посмотрела на перевод. — Спин-герметизацией. — Spin-sealing, — пробормотал Лоуренс. — После этой обработки часть линий становится почти идеальной. Сара нахмурилась. — Почти идеальной для чего? Роуз ответила не сразу. Она вывела на экран третью кривую. Кристаллизованный веспен высокой чистоты. Сравнение заняло несколько секунд. Потом лаборатория замолчала. Сара смотрела на графики. Маршалл смотрел на графики. Рейнольдс смотрел на графики, хотя понимал их хуже остальных. Но даже он видел главное. Три линии не были одинаковыми. Но они были родственными. Слишком родственными. Лоуренс сказал очень тихо: — Тибанна — это не аналог веспена. Пауза. — Это, возможно, более чистая природная форма того же класса вещества. Роуз медленно кивнула. — Или того, что наша Вселенная производила в более грубом виде. Сара не сразу ответила. Потом сказала: — Ты хочешь сказать, что мы всю жизнь работали с сырьем хуже качеством? — Я хочу сказать, что в нашей Вселенной веспен был тем, что геология и биохимия смогли дать. А здесь... Лоуренс посмотрел на местную ячейку. — Здесь природа пошла другим путем.

***

Дальше началась настоящая работа. Не восторг. Не празднование. Работа. Проверка. Повторная проверка. Слепой анализ. Контрольные образцы. Сравнение с поврежденными топливными камерами. Сравнение с бластерными батареями. Сравнение с корабельными системами. Сравнение с промышленными резервуарами, найденными в захваченных грузовиках. Каждый новый образец должен был либо подтвердить гипотезу, либо уничтожить ее. Ученые надеялись на первое. Боялись второго. И продолжали проверять.

***

Через три часа на экране висело уже двенадцать графиков. Все разные. Все из разных источников. Переносное оружие. Корабельная батарея. Топливный бак. Хладагент гипердвигательной установки. Промышленный резак. Генератор силового щита с захваченного транспорта. Аварийный нагреватель. Медицинский стерилизатор местного производства. Каждый использовал тибанну по-своему. Каждый образец был загрязнен по-своему. Каждый проходил разную степень обработки. Но общий энергетический профиль оставался. Лоуренс стоял перед экраном с таким видом, словно боялся моргнуть. Роуз уже не спорила. Сара молчала. Маршалл тоже. Наконец Роуз сказала: — Совпадение по базовому энергетическому поведению — восемьдесят семь процентов. Лоуренс добавил: — После очистки — девяносто три. — После спин-герметизации — девяносто шесть. Сара медленно подняла взгляд. — Девяносто шесть? — Да. — Это уже не похоже на совпадение. — Нет. — Это ресурсная совместимость. Роуз кивнула. — С высокой вероятностью. Лоуренс посмотрел на нее. — Скажи честно. — С очень высокой вероятностью. Сара закрыла глаза. На секунду. Всего на секунду. Но этого хватило. Все понимали, что она сейчас почувствовала. Облегчение. Не полное. Не окончательное. Но настоящее. Без веспена они были экспедицией с ограниченным сроком жизни. С тибанной... Они снова становились терранами. Не сразу. Не без переделки технологий. Не без новых производственных цепочек. Но становились.

***

Маршалл первым вернул всех к реальности. — Что нам нужно? Роуз ответила сразу: — Чистые образцы. Лоуренс добавил: — Данные по добыче. Сара: — Промышленная установка. Или хотя бы ее схема. Кроу: — Информация, кто контролирует поставки. Рейнольдс: — И понимание, насколько дорого это стоит. Все посмотрели на него. Полковник пожал плечами. — Мы можем найти лучший ресурс в галактике, но если он принадлежит кому-то с флотом, армией и привычкой убивать конкурентов, это проблема. Кроу кивнул. — Очень разумная проблема. Маршалл посмотрел на Роуз. — В местных данных есть источники? — Есть упоминания газовых гигантов. Несколько названий. Часть переводчик пока не уверен, как читать. Беспин. Талораан. Крил'Дор. Еще несколько. Лоуренс быстро добавил: — Один из местных техников утверждает, что тибанну добывают на множестве газовых гигантов. Но чистая тибанна высокого класса дорогая. Очень дорогая. — Насколько? Роуз открыла торговый файл. Переводчик обработал таблицу. Цены появились на экране. Терранские экономисты еще не знали курса местной валюты. Но соотношения были понятны. Сырая тибанна. Очищенная тибанна. Спин-герметизированная тибанна. Военный класс. Корабельный класс. Хладагентный класс. Изотопные варианты. Сара тихо присвистнула. — Это не топливо. Лоуренс кивнул. — Это стратегический ресурс. Кроу сухо сказал: — Как веспен. — Нет, — ответила Роуз. Все посмотрели на нее. Она медленно увеличила график спин-герметизированного образца. — Хуже. Пауза. — Для этой галактики тибанна не просто промышленный ресурс. Она входит в оружие, гипердвигатели, охлаждение, энергетику и, возможно, целые военные логистические цепочки. Маршалл понял сразу. — Кто контролирует тибанну... Кроу закончил: — Контролирует войну. В лаборатории снова стало тихо.

***

На следующий день местные передали терранам расширенный список материалов. На этот раз не городской. Региональный. Торговый. Там были сведения, которые обычный гражданский совет не должен был иметь в полном объеме, но после разгрома работорговцев многие ограничения перестали иметь значение. Город хотел выжить. А для этого ему нужны были союзники. Список оказался огромным. Терранские аналитики разделили его на категории. Первая — известные материалы. Железо. Медь. Никель. Титан. Вольфрам. Хром. Алюминий. Золото. Платина. Осмий. Иридий. Марганец. Ванадий. Кадмий. Олово. Фосфор. С ними было проще. Их свойства были знакомы. Их можно было использовать почти сразу. Вторая категория — знакомые названия, но другие стандарты. Сталь. Бронза. Латунь. Дюрасталь. Дюрапласт. Ламинасталь. Терраны видели слова, похожие на свои, но быстро поняли: совпадение названия не гарантировало совпадения свойств. Дюрасталь местных выдерживала нагрузки иначе. Ламинасталь имела странную многослойную структуру. Дюрапласт вообще оказался не пластиком в привычном смысле, а композитом с металлическими включениями. Третья категория — новые материалы. Бескар. Кортизис. Дуниум. Ауродиум. Квадраниум. Нейраниум. Ультрахром. Сонгстил. Ламинаний. Тримантий. Турадий. Хадриум. Иноксиум. Оричалк. Мифра. Никс. Теренторий. Воний. Некоторые были редкими. Некоторые — дорогими. Некоторые — почти легендарными. Некоторые встречались только в военных или древних записях. А некоторые местные сами знали плохо, потому что слышали о них лишь из торговых слухов. Но для терранов даже слухи были данными.

***

В лаборатории началась вторая волна безумия. Ученые не просто читали список. Они строили связи. Материал. Происхождение. Цена. Применение. Доступность. Ограничения. Опасность. Военный потенциал. Совместимость с терранскими технологиями. На одном экране висела таблица металлов. На втором — спектры. На третьем — карта известных торговых маршрутов. На четвертом — запросы к переводчику. На пятом — данные по захваченным кораблям. Роуз ходила между терминалами, как генерал между фронтами. — Бескар пока отложить. Недоступен. — Кортизис пометить как приоритетный для изучения, но не трогать без защитных протоколов. — Дуниум — запросить образец любой чистоты. — Квадраниум — проверить упоминания в судостроении. — Нейраниум — высокая плотность, возможна радиационная защита. Нужны данные. — Ауродиум — драгоценный металл, промышленный интерес низкий, экономический высокий. — Ультрахром — если данные верны, теплостойкость может быть чудовищной. — Сонгстил... Она остановилась. — Что за название вообще? Лоуренс не отрывался от экрана. — Переводчик предлагает «поющая сталь». Сара, подключенная с базы, медленно сказала: — Если она действительно поет, я не хочу знать. — Возможно, акустические свойства. — Возможно, очередная идиома. — Возможно. — Проверить. — Уже.

***

Отдельная группа работала с тибанной. Там разговоров было меньше. Слишком многое стояло на кону. После первых результатов Маршалл приказал расширить анализ. Теперь проверяли не только сходство с веспеном. Проверяли все. Температурную стабильность. Энергетическую плотность. Реакцию на пси-поля. Реакцию на варп-излучение. Совместимость с терранскими катализаторами. Поведение в реакторных камерах. Поведение в микроскопических энергетических контурах. Опасность кристаллизации. Возможность обратной переработки. И самое важное. Может ли тибанна заменить веспен в действующих производственных цепочках без полной перестройки промышленности? Ответ постепенно складывался. Не идеально. Но достаточно. Сырая тибанна — нет. Очищенная — частично. Спин-герметизированная — да, в ряде систем. После терранской стабилизации — возможно, почти полностью. А в некоторых случаях... Лучше.

***

Сара не поверила первому расчету. Потом второму. Потом третьему. На четвертом она просто села. Харрис, проходивший мимо, заглянул в экран. — Плохие новости? Сара молчала. — Очень плохие? Она медленно повернула к нему планшет. Харрис посмотрел. Нахмурился. Потом нахмурился сильнее. — Это... — Да. — Это коэффициент выхода? — Да. — Для стабилизированной тибанны? — Да. — По сравнению с очищенным веспеном? — Да. Харрис несколько секунд смотрел на цифры. Потом осторожно спросил: — Мэм, мне начинать радоваться или готовиться к тому, что сейчас что-нибудь взорвется? Сара медленно выдохнула. — И то, и другое. — Понял. Стандартная научная процедура. Она не улыбнулась. — Харрис. — Да? — Если эти цифры подтвердятся, на тибанне мы сможем запускать часть производственных линий эффективнее, чем на веспене. Инженер молча перевел взгляд на экран. Потом тихо сказал: — Вот теперь мне страшно. — Почему? — Потому что если это правда, за эту дрянь здесь должны убивать чаще, чем за деньги. Сара посмотрела на него. — Судя по местным данным, так и есть.

***

К вечеру второй день после боя перестал быть днем победы. Он стал днем расчетов. Каждый новый результат менял картину. Сначала терраны думали, что им не хватает главного ресурса. Потом нашли его возможный аналог. Потом поняли, что аналог лучше. Потом поняли, что этот лучший аналог уже встроен в экономику, военную промышленность и политику новой галактики. Это было одновременно спасением и угрозой. Веспена не было. Но тибанна была. И теперь вопрос звучал иначе. Не «сможем ли мы выжить». А «как выжить, не став целью для всех, кто поймет, что мы можем делать с их ресурсом».

***

Маршалл собрал совещание поздно ночью. Не в большом зале станции. На поверхности. В новом командном модуле базы. Снаружи продолжали работать SCV. В темноте светились сварочные дуги. Автоматические турели медленно поворачивали сенсорные блоки. На посадочной площадке стояли «Медэваки». Чуть дальше, в тени, дежурили осадные танки. База еще не была закончена. Но уже выглядела так, словно всегда была здесь. Внутри командного модуля собрались все ключевые. Маршалл. Рейнольдс. Кроу. Сара. Лоуренс. Роуз. Чжоу — по защищенному каналу с «Гранита». Моррисон — с авиакрыла. Мира Хейл стояла у стены. Молчала. Слушала. Маршалл посмотрел на ученых. — Коротко. Роуз вывела первый экран. — Местные материалы пригодны для адаптации нашей промышленности. Не полностью. Но достаточно, чтобы начать. Металлы и сплавы есть. Некоторые превосходят наши аналоги. Некоторые требуют осторожности. Полный анализ займет месяцы. Лоуренс вывел второй экран. — Тибанна с высокой вероятностью является более чистым природным аналогом веспена. Не идентичным. Но совместимым по ключевым энергетическим параметрам. Сара добавила: — При правильной переработке ее можно использовать в части наших производственных и энергетических цепочек. После модификации — возможно, почти во всех. Маршалл посмотрел на нее. — Сколько времени? — Для лабораторной установки — двое суток. — Для промышленной? — Если будут образцы, схемы местных переработчиков и достаточное количество SCV — неделя на прототип. Харрис, сидевший у стены, тихо пробормотал: — Конечно. Неделя. Почему бы и нет. Мы же просто строим нефтеперерабатывающий завод для инопланетного газа в другой Вселенной. Сара не обернулась. — Харрис. — Молчу. Маршалл посмотрел на Кроу. — Риски? Капитан ответил сразу: — Тибанна стратегический ресурс. Добыча контролируется крупными игроками. Если мы выйдем на рынок как покупатели, нас заметят. Если начнем добывать сами — нас заметят быстрее. Если покажем, что умеем использовать тибанну эффективнее местных, нас попробуют купить, украсть или уничтожить. Чжоу с экрана добавила: — А если кто-то поймет, что для нас это вопрос выживания, цену поднимут до небес. Рейнольдс кивнул. — Значит, сначала тихо. Маршалл посмотрел на него. — Предложение? — Получить малые объемы через местных. Как топливо, хладагент, промышленные образцы. Не показывать интереса к большим поставкам. Параллельно изучить захваченные системы работорговцев. Узнать, откуда они брали газ. И только потом решать, куда идти. Кроу поддержал: — Пленные могут знать цепочки снабжения. Роуз добавила: — Местные техники могут знать гражданский рынок. Сара: — А инженеры смогут разобрать их перерабатывающие узлы. Маршалл слушал молча. Потом спросил: — Сколько у нас времени до ресурсного кризиса? Сара посмотрела на расчеты. — Если не вести крупные операции и ограничить производство — месяцы. — Если придется воевать? — Меньше. — Насколько меньше? — Зависит от масштаба войны. Рейнольдс сухо сказал: — Значит, будем стараться не начинать вторую. Моррисон усмехнулся с канала: — Обычно она сама начинается. Никто не возразил.

***

Когда совещание закончилось, Маршалл вышел наружу. Ночь была прохладной. Небо — чужим. Звезды стояли не там, где должны были. И все же под этим небом уже горели огни терранской базы. Работали генераторы. Двигались SCV. Дежурили морпехи. В медицинском модуле лечили местных. В лаборатории сравнивали графики. В командном центре строили планы. Они больше не просто выживали после перехода. Они начали укореняться. За спиной тихо подошел Рейнольдс. Некоторое время оба смотрели на базу. Потом директор сказал: — Сегодня мы нашли ресурс. Полковник не ответил. Маршалл продолжил: — Возможно, нашли будущее. Рейнольдс посмотрел на темную линию горизонта. Там, за городом, еще могли скрываться остатки работорговцев. Еще дальше — другие города. Другие планеты. Республика. Местные корпорации. Пираты. Армии. Флоты. И вся галактика, которая пока не знала, что в ней появились терраны. — Или новую войну, — сказал он. Маршалл медленно кивнул. — Или новую войну. Над базой поднялся флаг. Темный. Простой. Без гербов старых государств. Без символов этой галактики. Только название. PMC TERRA. И под ним огни новой крепости продолжали разгораться в чужой ночи.