Глава 15. Осколки надежды
8 июля 2026 г., 16:48
Утро на Площади Гриммо было серым и холодным. Снег, который падал всю ночь, укрыл мостовую толстым белым слоем, и редкие прохожие оставляли на нём глубокие следы, которые тут же заметало. Внутри штаба было тихо, но эта тишина была не мирной — она была тяжелой, давящей, как грозовое облако, которое вот-вот разразится.
Гермиона сидела на кровати в своей комнате, глядя на перевязанное плечо. Боль всё ещё пульсировала, но она привыкла к ней — как привыкла к боли в груди, которая появлялась каждый раз, когда она вспоминала вчерашний день. Крики Грюма. Злость Рона. Слова, которые они бросили ей, как камни. Она смотрела на повязку, пропитанную мазью, которую наложила Джинни, и чувствовала, как её сердце бьётся медленно и тяжело. Она не знала, сколько времени прошло с тех пор, как она закрыла глаза, пытаясь уснуть, но сон не шёл. Она встала и спустилась на кухню.
Когда она вошла, голоса доносились из кухни уже на лестнице. Кэти Белл и Рон спорили, и их голоса были резкими и громкими.
— Ты не можешь винить её за то, что она пыталась спасти артефакты, — говорила Кэти, и её голос звенел от раздражения. — Мы все рисковали. Это была её инициатива, но она спасла артефакт. Это важнее, чем твои обиды.
— Мои обиды? — ответил Рон, и его голос был холодным, как лёд. — Я просто не хочу, чтобы она убила себя, пытаясь доказать что-то. Она действовала одна, без приказа. Это не командная работа.
— Она действовала, потому что мы все медлили! — Кэти ударила ладонью по столу. — Если бы она не решилась, мы бы вообще ничего не спасли. Ты бы предпочёл, чтобы они ушли со всеми артефактами?
— Я бы предпочёл, чтобы она не рисковала своей жизнью!
Гермиона остановилась на пороге, и в этот момент спор затих. Рон и Кэти одновременно повернули головы к двери и замолчали, как будто кто-то нажал на кнопку выключения звука. Кэти отвела взгляд, а Рон сжал зубы и уставился в чашку, которая стояла перед ним. На его лице было напряжение, которое он пытался скрыть, но его пальцы сжимали край стола так сильно, что костяшки побелели.
Гермиона села за стол, и в комнате повисла тишина, нарушаемая только треском камина. Она чувствовала, как напряжение висит в воздухе, как невысказанные слова давят на всех, кто находился в этой комнате.
***
Гарри стоял у окна с Джинни. Их голоса были тихими, и они смотрели на снег, который падал за стеклом. Гарри говорил что-то, и Джинни слушала, иногда кивая, а затем отвечала, и её голос был мягким, но в нём слышалась печаль. Они были в своём мире, отделённом от остальных, и это создавало странный контраст с напряжённой атмосферой за столом. — Я думала о том, что будет после войны, — говорила Джинни, и её голос был почти шёпотом. — Если мы выживем... я хочу, чтобы мы уехали. Куда-нибудь, где нет Пожирателей. Где есть только море и тишина. Гарри улыбнулся, но в его глазах была грусть. — Ты хочешь на море? Я думал, ты предпочитаешь горы. — Горы тоже хороши, — ответила Джинни, её взгляд был устремлён вдаль. — Но я хочу видеть закат над водой. Я хочу, чтобы мы могли забыть всё это. Даже на один день. Гарри сжал её руку. — Мы поедем туда, куда ты захочешь. Только пообещай мне, что ты не побежишь в очередную битву раньше времени. Джинни усмехнулась, но улыбка была горькой. — Я не могу обещать такого. Ты знаешь меня. — Она посмотрела в окно и тихо добавила: — Ты видел, какой снег? Мне кажется, это будет самая холодная зима. — Да, — ответил Гарри. — Но мы переживём её. Как и все остальное. Они замолчали, глядя на падающий снег, и в этой тишине было что-то хрупкое, почти нереальное. Гермиона смотрела на них, и ей хотелось, чтобы она тоже могла так же легко говорить о будущем, как они. Но её мысли были заняты другим.***
Рон встал из-за стола и направился к выходу. Он не смотрел на Гермиону, но она окликнула его: — Рон, подожди. Он остановился, но не обернулся. — Я знаю, что ты злишься на меня, — сказала она, и её голос дрожал. — Я хочу поговорить. Он повернулся, и в его глазах была горечь, которую она не могла вынести. — Поговорить? Ты хочешь поговорить? Ты всегда думаешь, что знаешь лучше. Ты всегда действуешь сама. Мы пытались спасти тебя, а ты чуть не погибла! — Его голос дрожал от сдерживаемого гнева. Он замолчал, сжал кулаки и вышел, хлопнув дверью. Гермиона осталась сидеть за столом, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. Кэти положила руку ей на плечо, но ничего не сказала. Гарри подошёл к ней и сел рядом. — Не принимай это на свой счёт, — сказал он тихо. — Он просто боится за тебя. Мы все боимся. — Я знаю, что я поступила неправильно, — ответила Гермиона, и голос её дрожал. — Но я не могла позволить им уйти с этими артефактами. — Я понимаю, — кивнул Гарри. — Но в следующих раз позволь нам помочь тебе. Мы команда. Гермиона посмотрела на него, и в её глазах была благодарность. Джинни подошла и села, с другой стороны. — Рон не умеет выражать свои чувства, — сказала она. — Он злится не на тебя — он злится на себя за то, что не смог защитить тебя. Кэти добавила: — Он не прав. Ты сделала то, что нужно. Мы не знаем, что это за артефакты, но если они важны для Пожирателей, мы должны их уничтожать. Джейкоб подошёл к столу и сказал: — Ты поступила смело. Даже если это было рискованно, ты спасла артефакт. Это важно. Гермиона чувствовала благодарность к ним, но боль от слов Рона всё ещё сидела внутри.***
В гостиную влетела сова. Гарри снял письмо с её лапы и развернул пергамент. Его лицо стало бледным, и он опустил руки. — Джордж и его отряд попали в засаду, — сказал он, и его голос был глухим. — К Пожирателям присоединились оборотни. Они устроили засаду... Парвати погибла. Она лечила раненого из Ордена, и на неё набросился волк. В комнате повисла мёртвая тишина. Падма, которая сидела в углу, застыла. Её лицо стало белым как мел, и она смотрела в одну точку. Гермиона почувствовала, как её сердце разрывается от боли. Парвати — её однокурсница, её боевая подруга, её смех, её улыбка. Она не могла поверить, что её больше нет. — Я помню, как она смеялась, — тихо сказала она. — Как она всегда находила слова поддержки. Я не могу поверить... Гарри сжал письмо в руках. — Она была хорошим бойцом, — сказал он, и его голос дрожал. — Она не должна была умереть так. Джинни закрыла лицо руками. Кэти смотрела в пол, её лицо было бледным. Джейкоб молчал. Рон, который вернулся на звук, стоял в дверях, и его лицо было белым как мел. Падма подняла голову, и её голос звучал тихо, но твёрдо: — Я хочу увидеть артефакт, который ты принесла, Гермиона. Я хочу изучить его. Если я не могу спасти сестру, я хотя бы сделаю так, чтобы её смерть была не напрасной. Гермиона посмотрела на неё и кивнула: — Я покажу тебе. Мы изучим его вместе.***
Позже, когда группа разошлась, Гермиона поднялась на лестницу. На середине пути она столкнулась с Роном. Он стоял на ступеньке выше и смотрел на неё сверху вниз. В его глазах снова был гнев, и она чувствовала, как он её рассматривает, как будто пытается найти в ней что-то, что он хотел бы понять, но не мог. Его руки дрожали — не от холода, а от напряжения. — Ты видишь, что происходит? — сказал он, и его голос был холодным. — Люди умирают. А ты играешь в героиню. Ты не знаешь, что такое война. Гермиона почувствовала, как внутри неё закипает гнев. — Я знаю, — ответила она, и её голос был твёрдым. — Я знаю, что такое терять. Но я делаю всё, чтобы спасти нас. Если ты не можешь этого понять, то это твоя проблема. Рон сжал зубы, развернулся и ушёл, оставляя её одну на лестнице. Она смотрела ему вслед, чувствуя, как в груди разливается холод. Она не хотела терять его как друга, но она не знала, как исправить то, что было сломано между ними.***
Вечером в библиотеке собрались Падма и Гермиона. Артефакт лежал на столе между ними — небольшой серебряный кулон с рунами, покрытый древней магией. Свет свечей падал на его поверхность, и руны переливались тусклым голубоватым светом, как будто они были живыми. Падма взяла его в руки, и её глаза сузились, когда она разглядывала его. — Я видела такие символы в книгах отца, — сказала она. — Это древняя защитная магия. Но здесь она используется для чего-то другого... для усиления. Я думаю, это часть какой-то конструкции — возможно, тёмного оружия. Гермиона кивнула. Она чувствовала, как внутри неё закипает возбуждение. Это могло быть ключом к пониманию того, что замышляют Пожиратели. — Я тоже так думаю, — сказала она. — Если мы поймём, как он работает, мы сможем понять их планы и помешать им. Падма начала перебирать книги, которые лежали на столе, и Гермиона присоединилась к ней, зажигая ещё несколько свечей. Они работали вместе, перебирая книги и пытаясь расшифровать руны. Свечи горели на столе, и их свет отбрасывал тени на лица двух женщин, которые искали ответы в древних текстах. Гермиона чувствовала запах старого пергамента и воска, слышала шелест страниц, и в этом была какая-то странная успокаивающая ритуальность. Время от времени они обменивались короткими замечаниями, когда находили что-то важное. Гермиона показывала Падме страницу, на которой были похожие символы, и они вместе пытались понять их значение. — Здесь сказано, что эти руны привязываются к месту, — сказала Падма, указывая на строчку в книге. — Если их разрушить, они теряют силу. Но чтобы разрушить их, нужно знать, где находится центр конструкции. — Тогда мы должны найти этот центр, — ответила Гермиона. — Если мы сможем это сделать, мы сможем уничтожить всё, что они строят. Они замолчали, и тишина между ними была наполнена пониманием.***
Пока они работали, Джинни взяла на себя заботу о штабе. Она проверяла запасы зелий, следила за ранеными, организовывала приготовление еды. Джинни чувствовала, как напряжение давит на неё, но она знала, что должна быть сильной ради других. Она встретила Гермиону в коридоре, когда та вышла из библиотеки, и остановила её, её голос был тихим, но уверенным. — Я займусь всем остальным, пока вы разбираетесь с этим, — сказала она. — Сосредоточься на артефакте. Мы не можем позволить себе упустить это. Гермиона посмотрела на неё с благодарностью. — Спасибо, Джинни. Я не знаю, что бы я делала без тебя. Джинни улыбнулась: — Ты бы справилась. Но я рада, что могу помочь. Мы все должны делать то, что умеем лучше всего. Гермиона вернулась в библиотеку и села за стол напротив Падмы. Она взяла артефакт в руки, чувствуя его холод, и посмотрела на руны. Она чувствовала, как внутри неё зарождается надежда. Возможно, этот артефакт сможет помочь им изменить ход войны.
