Никуда не убежишь

Следующие несколько дней прошли в странном, напряжённом равновесии. Проснулся Пор от того, что солнечный свет пробивался сквозь тяжёлые чёрные шторы, рисуя на полу золотистые полосы. Он лежал неподвижно, чувствуя за спиной тепло чужого тела — Тити всё ещё обнимал его, дыхание было ровным и спокойным. Пор не шевелился, боясь разбудить его, но в то же время ощущая, как внутри поднимается волна смущения. Он провёл в этом доме три дня. Три дня Тити не прикасался к нему больше, чем позволяли ночные объятия. Он вставал рано, уходил по делам, возвращался к обеду или к вечеру, и каждый раз, когда Пор слышал шаги в коридоре, его сердце сжималось в ожидании неизбежного. Но Тити вёл себя странно. Он приносил еду, оставлял её на столике, садился напротив и смотрел, как Пор ест. Иногда он заговаривал с ним — о пустяках, о школе, о том, что за окном идёт дождь. Пор отвечал односложно, боясь сказать лишнее, и Тити не давил. Он просто смотрел. Однажды Пор осмелился выйти из комнаты, чтобы пройтись по коридору. Тити, проходящий мимо с каким-то мужчиной в чёрном костюме, остановился, посмотрел на него и спросил: — Хочешь увидеть сад? Пор замер. Сад? Он не знал, есть ли здесь сад. Но кивнул — сам не понимая зачем. Тити взял его за руку, как тогда, и повёл по длинным коридорам. Сад оказался огромным — зелёным, ухоженным, с фонтаном в центре и цветущими кустами жасмина. Пор стоял посреди этой красоты и чувствовал себя лишним, чужим, как насекомое на чужой ладони. Тити стоял рядом, засунув руки в карманы, и смотрел на Пора. — Нравится? — спросил он. Пор кивнул, не оборачиваясь. — Ты можешь выходить сюда, — сказал Тити. — Когда захочешь. Просто скажи охране, что я разрешил. Пор удивился. Он не ожидал такой свободы. Он даже не знал, что думать об этом. Тити был то ли тюремщиком, то ли… кем-то ещё. Пор не мог понять его намерений. Ночи были самыми трудными. Тити каждый раз ложился рядом, обнимал его, прижимал к себе, и Пор чувствовал, как тепло чужого тела проникает в него, смешивается с его собственным. Иногда он просыпался от того, что Тити целовал его в плечо или в шею — легко, почти невесомо, не переходя границу. И Пор делал вид, что спит, чувствуя, как внутри всё сжимается от страха. Иногда Тити просто лежал и смотрел на него в темноте. Пор чувствовал этот взгляд на своей коже, и ему становилось одновременно страшно и… странно приятно. Он не признавался себе в этом. Но тело реагировало на присутствие Тити так, как не реагировало ни на что другое. На четвёртый день Пор осмелился спросить: — Ты ждёшь чего-то? Почему ты ничего не делаешь? Тити посмотрел на него с лёгкой усмешкой. — Ты предлагаешь мне начать? Пор покраснел и отвернулся. — Нет. Я просто хочу знать. Тити тихо рассмеялся и подошёл ближе. Он положил руку на плечо Пора, пальцы легко скользнули по его ключице. — Я жду, когда ты перестанешь трястись как осиновый лист, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты сам захотел. Хотя бы чуть-чуть. Так будет честнее. Пор сглотнул. Он хотел сказать, что никогда не захочет, но слова застряли в горле. На пятый день Тити ушёл рано. Перед уходом он поцеловал Пора в висок — так же легко, как делал это каждое утро — и сказал: — Сегодня мне нужно поговорить с отцом. Вернусь вечером. Не скучай. Он ушёл, и Пор остался один. Он сидел на кровати, обхватив колени руками, и ждал. Он не знал, чего боится больше — того, что Тити вернётся и сделает то, что должен был сделать уже давно, или того, что не вернётся вообще. Время тянулось медленно. Солнце за окном медленно спускалось к горизонту, комната погружалась в сумерки. Пор зажёг настольную лампу, и её мягкий жёлтый свет осветил чёрную комнату. Он слышал, как за стенами особняка где-то гремели голоса, звенела посуда, шумела вода. Обычная жизнь. Обычный день. А он сидел в этой красивой тюрьме и ждал. И вот, когда солнце уже почти село, в замке повернулся ключ. Пор вздрогнул, выпрямился и уставился на дверь. Дверь открылась, и внутрь вошёл Тити. Он был в своём обычном чёрном костюме, но галстук был ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута. Он выглядел уставшим, но его глаза горели тем знакомым огнём, от которого у Пора всегда бежали мурашки. Тити закрыл за собой дверь и повернул ключ. Щелчок замка прозвучал в тишине комнаты как приговор. Он посмотрел на Пора. Его взгляд был тяжёлым, изучающим, и Пор почувствовал, как по спине пробегает холод. Сердце начало биться быстрее. Тити медленно, не спеша, подошёл к кровати. Пор сидел неподвижно, чувствуя, как его тело цепенеет от приближения Тити. Тити сел рядом с ним — близко, так что их плечи почти соприкасались. Пор чувствовал исходящее от Тити тепло. Слышал его дыхание. И когда горячий воздух коснулся его уха, Пор зажмурился. — Сегодня тебе не избежать своей участи, — прошептал Тити. Его голос был низким, томным, и каждый звук вибрировал в ухе Пора, проникая внутрь, заставляя тело дрожать. Пор почувствовал, как по его коже побежали мурашки, — от шеи до самых пальцев на ногах. Тити продолжал дышать ему в ухо, горячо и медленно, и от этого дыхания внутри всё сжималось в тугой узел. Руки Тити, которые до этого лежали на его коленях, медленно переместились на бёдра Пора. Пор съёжился, втянул голову в плечи, чувствуя, как его сердце бьётся где-то в горле. — Хватит бояться, — прошептал Тити, и его голос звучал почти нежно. — Я не сделаю тебе больно. Он чмокнул Пора в висок, и Пор зажмурился ещё крепче. Но внутри странное волнение смешивалось со страхом, и он не знал, что с этим делать. Тити отстранился и посмотрел на Пора. Его взгляд был спокойным, уверенным, и на губах играла та самая ухмылка, от которой Пор терялся. — Ты подготовишь себя сам или это сделать мне? — спросил Тити, и его голос был ровным, как будто он спросил о чём-то обыденном. Пор резко выпрямился, чувствуя, как краска заливает лицо. Он уставился на Тити, глаза широко раскрыты. — Ч-что ты имеешь в виду… — спросил он, и голос предательски дрогнул. Тити смотрел на него не отрываясь. Его взгляд был насмешливым и одновременно серьёзным. — Если ты так не понял, то скажу проще, — он чуть склонил голову набок. — Ты сам растянешь свою дырочку или это сделать мне? Он перевёл взгляд на ягодицы Пора, потом обратно на его лицо. И, увидев, как Пор покраснел до корней волос, улыбнулся. — Как ты можешь такое говорить! — Пор отвернулся и закрыл лицо руками. Покрасневшая кожа горела, он чувствовал, как жар разливается по шее, по груди, по всему телу. — А что в этом такого? — спросил Тити, и в его голосе появилось удивление. — Или ты ещё ни разу сексом не занимался? — Нет, не занимался! И что?! — воскликнул Пор, поворачиваясь обратно. Глаза его горели от смущения и злости. — Что в этом такого? Я не хочу, чтобы кто-то смотрел на меня! Не хочу, чтобы… чтобы… Он запнулся, не зная, как закончить. Тити смотрел на него с искренним изумлением. А потом его лицо расплылось в широкой, почти сияющей улыбке. — Так я выходит буду первым? — спросил он, и голос его был полон довольной радости. Пор отвернулся, чувствуя, как краска заливает его щеки уже в который раз. Он не мог смотреть на Тити — этот взгляд, эта улыбка, это всепроникающее тепло, которое исходило от него, заставляло сердце биться быстрее. — Хорошо, тогда я сделаю это сам, — сказал Тити, и Пор услышал, как он потянулся к тумбочке. — Нет! — Пор резко развернулся и встретился взглядом с Тити. Он хотел сказать что-то ещё, но слова застряли в горле. Он просто смотрел, чувствуя, как его лицо горит огнём. Тити наклонился, взял его за подбородок и поднял голову, заставляя смотреть в глаза. — Я говорю, это сделаю я, — сказал он спокойно, но твёрдо. — Просто поверь, сам себе ты можешь сделать больно. Тем более у тебя не было опыта. Пор отвёл взгляд и пробубнил, глядя в сторону: — Как будто у тебя был… — Был, — ответил Тити, и его голос стал серьёзнее. — Единожды, с девушкой. Но был. А так же видео и литература на данную тему. И я думаю, что данного вида опыта у тебя тоже, судя по всему, не было. Пор опустил взгляд. Он не знал, куда деть своё смущение — оно заполняло его целиком, заставляя кожу гореть, а сердце биться где-то в горле. — Ладно, — сказал Тити, вставая с кровати. — Я в душ. Ты — после. Пока посиди и морально подготовься, думаю, тебе это тоже не помешает. Он развернулся и ушёл в ванную, оставив Пора одного. Шум воды вскоре заполнил тишину комнаты. Пор сидел неподвижно и смотрел в одну точку. Он думал о том, что должно произойти, и внутри всё сжималось от страха. Но странным образом, под этим страхом, таилось что-то ещё. Смутное любопытство. Или, может быть, принятие того, что избежать этого не получится. Он принял душ, когда пришла его очередь. Горячая вода стекала по его телу, он стоял и смотрел в кафельную стену, чувствуя, как дрожат руки. Он хотел замедлить время, остановить его, но время не слушалось. Когда он вышел из душа, натянув лёгкую шёлковую пижаму, Тити уже ждал его на кровати. Он сидел, откинувшись на спинку кровати, и смотрел на дверь, дожидаясь Пора. В комнате горел только тусклый свет настольной лампы. Пор медленно, шаг за шагом, приблизился к кровати. Его сердце колотилось так сильно, что он слышал его в ушах. Когда он сел на край кровати, Тити тут же перевернул его на спину, прижимая к мягкой поверхности. Пор зажмурился, ожидая худшего. Но Тити не стал торопиться. Он начал с шеи. Его губы были мягкими, тёплыми. Он целовал кожу Пора — от ключицы до скулы, от скулы до мочки уха, оставляя влажные дорожки. Каждое прикосновение вызывало мурашки, пробегающие по всему телу. Пор открыл глаза и посмотрел на Тити. Тот целовал его с какой-то почтительной сосредоточенностью, словно изучал каждую клетку его кожи. Его руки гладили плечи Пора, скользили по груди, и Пор почувствовал, как его собственное тело начинает реагировать на эти прикосновения. Он не хотел этого. Он хотел остаться холодным, безучастным. Но его тело, предательское тело, начинало отвечать на ласки. Он почувствовал, как его дыхание становится глубже, как внутри возникает странное, томное тепло, которое он никогда раньше не испытывал. Он не знал, что это, но ему было страшно и одновременно любопытно. Тити начал расстёгивать пуговицы его шёлковой пижамы. Одна, вторая, третья. Каждая расстёгнутая пуговица обнажала всё больше кожи, и Тити целовал каждый новый участок — ключицы, грудь, живот. Его поцелуи спускались всё ниже, и Пор чувствовал, как его дыхание учащается, как внутри поднимается незнакомая волна. — Приподними бёдра, — сказал Тити, и его голос был низким, слегка хриплым. Пор не мог двигаться. Стыд и страх сковали его тело. Но Тити повторил: — Пожалуйста, Пор. Приподними. И Пор послушался. Он приподнял бёдра, и Тити стянул с него последнюю деталь одежды. Пор остался полностью обнажённым, чувствуя, как прохладный воздух касается его кожи. Он зажмурился, не в силах смотреть, но Тити продолжал. Его поцелуи опускались всё ниже, к внутренней стороне бедра. Кожа там была особенно чувствительной, и от каждого прикосновения губ Тити по телу Пора пробегали судороги. А затем Тити прикусил его бедро — не сильно, но ощутимо. Пор не сдержался. Из его горла вырвался тихий, сдавленный стон. Он тут же прикрыл рот рукой, чувствуя, как краска заливает лицо. Тити поднял взгляд и посмотрел на него. Его губы были влажными от поцелуев, и на них играла довольная улыбка. — Не сдерживайся, — сказал он и снова склонился к телу Пора. На этот раз его губы нашли член Пора. Тити взял его в рот, медленно, полностью, и Пор почувствовал, как его дыхание перехватывает. Тёплый влажный язык скользил по головке, обводил её, спускался вниз, и каждый раз, когда Тити брал его глубже, по телу Пора пробегали электрические разряды. — Ах… — вырвалось у него, и он снова прикрыл рот рукой. Тити двигался медленно, ритмично, и Пор чувствовал, как его тело начинает таять от этого удовольствия. Он вцепился в простыни, зажмурился, позволяя себе просто чувствовать. Тёплый, влажный, умелый рот Тити делал с ним что-то такое, что он не мог контролировать. А потом Тити остановился. Он поднялся, и Пор почувствовал, как его сердце забилось быстрее — то ли от облегчения, то ли от разочарования. Тити смотрел на него сверху вниз, и его глаза блестели в полумраке. — Я хочу попробовать кое-что другое, — сказал он тихо. И прежде чем Пор успел что-то ответить, Тити опустился ниже. Его язык провёл по сжатой дырочке Пора, и от этого прикосновения Пор тяжело вздохнул. Он сжал простыни, чувствуя, как всё внутри сжимается от незнакомого ощущения. Язык Тити был мягким, влажным, он двигался медленно и аккуратно, обводя складочки, проникая внутрь. Пор слышал, как он тяжело дышит, и этот звук смешивался с его собственным прерывистым дыханием. — Ти… — выдохнул Пор, не зная, что хочет сказать. Тити приподнялся, взял подушку и сказал: — Приподними бёдра. Пор в этот раз послушался. Тити подложил подушку под его ягодицы и пояснил: — Так будет удобнее и приятнее. И тебе, и мне. Он потянулся к тумбочке и взял оттуда тюбик смазки. Пор слышал, как щёлкнула крышка, и через мгновение почувствовал холодное прикосновение на своей коже. Тити смазал палец и медленно, с осторожностью, прикоснулся к его входу. — Расслабься, — сказал он, и в его голосе была мягкая просьба. — Я не хочу сделать тебе больно. Пор зажмурился и попытался выдохнуть, расслабиться. Палец Тити начал медленно входить внутрь, преодолевая сопротивление. Это было странно — чужое, инородное, но не больно. Просто… непривычно. Тити двигался медленно, давая Пору привыкнуть. Один палец, потом два. Он осторожно растягивал его, прислушиваясь к каждому движению, к каждому вздоху Пора. Пор сжимал простыни, чувствуя, как его дыхание учащается. Это было странное ощущение — одновременно болезненное и приятное. Он не знал, как реагировать на это, но его тело подсказывало. — Хорошо, — сказал Тити, когда два пальца уже спокойно входили в Пора. — Ты справляешься. Он вытащил пальцы, и Пор вздохнул с облегчением. Но затем Тити потянулся к тумбочке и взял маленький серебристый вибратор. Пор увидел это и испугался. — Что это? — спросил он, напрягаясь. — Это поможет, — сказал Тити спокойно. — Так будет легче, поверь. Он смазал вибратор и медленно ввёл его внутрь. Пор почувствовал, как прохладная игрушка проникает в него, и вздрогнул. Тити включил его на низкой частоте. По телу Пора пробежала волна дрожи. Вибрация была мягкой, но настойчивой, и он почувствовал, как внутри его живота разливается тепло, которое он не мог контролировать. — Ах… — вырвалось у него, и он прикусил губу. Тити снова ввёл пальцы вместе с вибратором, двигаясь медленно и ритмично. Он чувствовал, как Пор начинает расслабляться, как его тело открывается ему навстречу. — Так хорошо, — выдохнул Пор, и сам удивился своим словам. Тити улыбнулся. — Я знаю, что тебе нравится, — прошептал он, приближаясь к его уху. Он выключил вибратор и вытащил его, а затем снова смазал пальцы и вернулся к растяжке. Теперь три пальца входили легко и свободно. Пор дышал часто и глубоко, чувствуя, как его тело горит от желания. Когда три пальца уже спокойно скользили внутри Пора, Тити остановился. Он потянулся к тумбочке и взял серебристый квадратик — упаковку презерватива. Он раскрыл его, и Пор слышал, как Тити натягивает его на свой член. Пор закрыл глаза. Он знал, что сейчас произойдёт, и его сердце забилось ещё быстрее. — Перевернись, — сказал Тити. — На живот. Пор подчинился, перевернувшись на живот, и Тити приподнял его бёдра, заставляя встать на колени. Он чувствовал, как Тити приближается, как его член касается входа. — Расслабься, — прошептал Тити. И вошёл. Резко. Одним движением. Всю длину. Пор вскрикнул — громко, отчаянно, чувствуя, как боль пронзает его, как его тело разрывает изнутри. Он не был готов к этому. Тити был большим, и его член заполнил Пора целиком, растягивая его до предела. Тити тут же прикрыл ему рот рукой, заглушая крик. Он замер, не двигаясь, давая Пору время привыкнуть. — Тише… — прошептал он ему на ухо. — Тише, котёнок. Дыши. Просто дыши. Пор тяжело дышал через нос, чувствуя, как его глаза наполняются слезами. Боль была острой, но в ней была странная глубина, которая постепенно утихала. — Хорошо… — прошептал Тити, чувствуя, как тело Пора немного расслабляется. — Уже лучше. Он начал медленно двигаться — сначала чуть-чуть, давая Пору привыкнуть к ритму. Пор зажмурился, чувствуя, как каждое движение Тити затрагивает что-то глубоко внутри него. Боль постепенно отступала, сменяясь странным, тёплым ощущением. Пор не знал, как это назвать, но его тело начало отвечать на движения Тити, приподниматься навстречу. — Да, — выдохнул Тити, чувствуя, как Пор начинает двигаться ему навстречу. — Так хорошо. Он ускорился, и Пор почувствовал, как его дыхание перехватывает. Тити двигался ритмично, глубоко, и каждый его толчок вызывал волну удовольствия, которая проходила через всё тело Пора. — Ах… — вырвалось у Пора, и он сжал простыни в кулаках. Тити всё ускорялся, вбиваясь в него всё глубже, и Пор начал стонать — сначала тихо, потом громче. Он не мог сдерживаться, не мог контролировать своё тело, которое таяло от удовольствия. Тити снова прикрыл ему рот рукой и наклонился к уху. — Я думаю, ты не очень хочешь, чтобы нас услышали, — прошептал он, и его голос был хриплым от возбуждения. Пор закивал, чувствуя, как его дыхание сбивается, как внутри поднимается волна, которая вот-вот накроет его. — Я… я не могу… — прошептал он, и в его голосе была мольба. Тити ускорился ещё больше, и Пор почувствовал, как его тело содрогается от оргазма. Он кончил, вскрикнув в ладонь Тити, чувствуя, как его тело сотрясается от волны удовольствия. Тити последовал за ним, изливаясь в презерватив, и на мгновение они оба замерли, тяжело дыша. Тити медленно вышел из Пора, снял презерватив и, завернув его, выбросил в корзину у кровати. Пор лежал неподвижно, чувствуя, как его тело дрожит, как внутри всё пульсирует. Тити наклонился и поцеловал его — легко, нежно, в губы. Пор ответил на поцелуй не думая, просто потому что его тело требовало этого. — Ты в порядке? — спросил Тити, отстраняясь и глядя в глаза. Пор кивнул. Он не мог говорить. Голос исчез где-то внутри, застряв в горле. — Пойдём в душ, — сказал Тити, и Пор снова кивнул. Они вместе пошли в ванную. Тити вёл его, придерживая за руку, и Пор чувствовал, как его тело ослабло, как все мышцы расслабились после пережитого. Тити помог ему зайти в душ, включил тёплую воду и медленно, с нежностью начал смывать с него остатки смазки и пота. Пор стоял, закрыв глаза, и чувствовал, как тёплая вода стекает по его телу, как Тити касается его кожи, смывая следы их близости. Это было странно — интимно и одновременно как-то… правильно. Когда они вышли из душа, Тити завернул Пора в большое махровое полотенце и повёл обратно в комнату. Они легли в кровать, и Тити, как в первую ночь, обнял Пора со спины, прижимая к себе. — Спи, — прошептал он в затылок Пора. — Ты сегодня был молодцом. Пор не ответил. Он просто лежал, чувствуя тепло чужого тела за спиной, и думал о том, как странно устроен мир. Он боялся этого дня. Он не хотел этого. Но сейчас, когда всё кончилось, он чувствовал странное спокойствие. Как будто груз, который давил на него все эти дни, немного ослаб. Тити мягко поглаживал его по животу, прижимая ближе к себе, и Пор постепенно начал успокаиваться. Он чувствовал, как его веки тяжелеют, как сон накрывает его мягкой волной. — Тити, — прошептал он, почти сонно. — Да? — Это ничего не меняет. Тити тихо усмехнулся и поцеловал его в плечо. — Посмотрим, — сказал он. И Пор заснул — первый раз за последние дни без кошмаров