Здесь не было пусто

Джухун ничего не ответил. Он просто проводил Сонхёна взглядом, пока тот медленно скрывался в глубине тусклого коридора. Сонхён казался странным. Слишком холодным, слишком механическим, но в то же время притягательным, словно за его монотонным голосом скрывалось что-то важное. Долго думать о нём Джухун не стал и переключился на осмотр комнаты. Оптимизма она не внушала: тесная, с дешёвой скрипучей кроватью и шкафом какого-то унылого, грязно-бежевого цвета. Но хуже всего было отсутствие окон. Джухуну сразу стало не по себе. Окна для него были пунктиком: просыпаться от первого солнечного луча, вдыхать свежий утренний воздух, просто смотреть на улицу, ловя ощущение реальности. Здесь же стены давили, создавая иллюзию склепа. Из плюсов, в углу гудел маленький холодильник, а на столе стоял чайник. Душ и туалет, очевидно, были общими в конце коридора. «Значит, придётся ходить туда голышом при всех...» — от этой мысли у Джухуна по спине пробежали липкие, неприятные мурашки. Он ещё не знал своих коллег, не знал, сколько им лет и чего от них ждать, и неизвестность пугала. Переодевшись в домашнюю одежду, он заправил постель и лёг, надеясь провалиться в сон. Но привычное, жуткое чувство, знакомое с самого детства, не давало успокоиться. Стоило закрыть глаза, как темнота под веками начинала шевелиться. С ранних лет Джухун видел перед сном жуткие вещи — уродливых, безмолвных существ, которые кривились в углах его сознания. Он надеялся, что с возрастастом эта дрянь исчезнет, но нет. «Почему это опять происходит? Именно сейчас, когда мне и так тошно? Кажется, я никогда не смогу нормально выспаться. Стены давят, воздуха мало, а эти твари только и ждут, пока я сдамся...» — крутилось в его голове. И всё же усталость взяла своё. Ближе к ночи он наконец уснул, организм просто отключился, требуя отдыха, которого парень ждал ещё с обеда. На часах было 5:40, когда его разбудил монотонный голос Сонхёна. Тот не стал долго церемониться: позвал по имени и, мазнув по сонному Джухуну нечитаемым, пустым взглядом, быстро вышел. Джухун, пересилив желание зарыться в одеяло, встал. Обув выданные вчера тапочки, он поплёлся в уборную. Комната, к счастью, оказалась совсем рядом. Удивительно, но в коридоре было пусто — ни очередей, ни шагов, даже Сонхён куда-то исчез. В туалете Джухун завис перед зеркалом. Он любил подолгу разглядывать своё отражение, трогать кожу, всматриваться в каждую деталь. Другие назвали бы это самокритикой, ведь он искал изъяны, но сам Джухун звал это поиском «индивидуальности». Да, странностей у него хватало, но именно они делали его самим собой. Закончив, он понял, что у него до сих пор нет рабочей формы. Пришлось идти к административной стойке. — Доброе утро, — Джухун подошёл и сонно облокотился на стол, не сдержав зевка. — Я вчера так сильно вырубился, что толком ничего не спросил. Можно задать пару вопросов? — Доброе утро, Джухун, — Сонхён поднял на него глаза. В его взгляде не было ни капли утренней заспанности, он смотрел ровно и проницательно. — Конечно, спрашивай. До смены ещё целый час. Джухун нерешительно переступил с ноги на ногу. — Можешь, пожалуйста, подсказать, какой будет график работы? Ну и... примерную зарплату? Они проболтали довольно долго. Сонхён спокойно, без лишних эмоций объяснял нюансы, раскладывая по полочкам обязанности и правила внутреннего распорядка. Джухун внимательно слушал, постепенно успокаиваясь. — Спасибо, что ответил на всё, правда, — улыбнулся Джухун. — Вообще, я ещё за формой пришёл. Дашь? Сонхён молча поднялся и зашёл в комнату сбоку от стойки. Её дверь заметно отличалась от остальных — была более массивной, — но Джухун не придал этому значения. Через минуту Сонхён вернулся, держа в руках стопку ткани. — Вот, держи. Не испачкай и относись бережно. Хоть ты и будешь уборщиком, всё равно должен выглядеть опрятно. Джухуну выдали длинную, явно не по размеру рубаху и широкие штаны, которые болтались внизу. Очевидно, до него это уже кто-то носил, либо сам Джухун был слишком мелким для этой одежды. Ну и мешок, подумал джухун. Я же в ней утону, и работать будет неудобно. — Во-о-у... Ну, спасибо, — протянул он, принимая сверток. Все оставшееся до смены время Джухун просидел в четырёх стенах. Он тупо смотрел на серую стену, а в голове крутились мысли о родителях. Они не уходили ни на секунду. «Как они там? Добрались ли? Всё ли хорошо? Ищут ли меня вообще, подали ли в розыск?..» Резкий стук в дверь оборвал этот поток тревоги. На пороге стоял хмурый мужчина лет сорока, одетый в точно такую же бесформенную форму. — Ты кто? — буркнул визитёр вместо приветствия. — Я? Меня Джухун зовут. А вас? — парень попытался улыбнуться. Мужчина вместо ответа лишь пренебрежительно фыркнул, даже не посмотрев на него, и сухо бросил: — Неважно. Идем, нужно подготовить зал для йоги. «Какой мы неприветливый», — подумал Джухун, но спорить не стал. Как паинька, он молча пошёл следом. Так и пролетела первая неделя. Никаких разговоров, никакого обучения, Джухун просто на автомате драил полы и стены. Странности повторялись изо дня в день: как только клиенты должны были заходить в центр, Джухуну велели немедленно бросать всё и бежать прятаться в свою душную комнату. Зачем? Почему его скрывали? Он не спрашивал, сил на это уже не было. За эти семь дней Джухун сильно изменился. Внутри него росло и крепло гнетущее чувство полной опустошения. Жизнь без единого глотка свежего воздуха, без солнечного света и в абсолютной изоляции медленно высасывала из него душу. Он чувствовал себя живым мертвецом, запертым в серой коробке. Он почти перестал думать о будущем, а в глазах появилась тусклая, болезненная тоска. И Сонхён отчётливо это видел. Он наблюдал за угасанием парня каждый день, подмечая каждую деталь его измождённого вида. В конце седьмого дня, когда Джухун закончил смену и, пошатываясь от усталости, направился к выходу, чтобы просто вдохнуть вечернего воздуха, Сонхён неожиданно окликнул его: — Погоди. Я пойду с тобой, — коротко бросил администратор. — Меня заменят. Они шли по тихой аллее парка. Джухун, чтобы разбавить неловкое молчание, уныло пинал попавшийся под ноги камушек. — А как ты вообще начал здесь работать администратором? Ещё и в таком возрасте? — тихо спросил парень. — Хаа... — Сонхён тихо вздохнул, убирая руки в карманы. — Знакомый привёл. Как и тебя. Знаешь, я не люблю об этом говорить. Он упорно смотрел строго перед собой, игнорируя то, как Джухун буквально сверлил его взглядом, пытаясь отыскать на лице Сонхёна хоть каплю сочувствия. Эта неделя одиночества так сильно ударила по Джухуну, что он больше не мог держать всё в себе. — Вообще-то... я сейчас очень нуждаюсь в помощи, — сорвавшимся, обидным голосом произнёс он, глядя на свои кроссовки. — Мне безумно нужна поддержка. Я думал, мы поговорим, раз уж ты сам захотел выйти со мной в парк... Мне чертовски тяжело. Сонхён резко остановился. Джухун по инерции сделал ещё шаг и обернулся. Администратор сделал шаг навстречу, протянул руку и крепко, ощутимо сжал запястье парня. Его взгляд впервые за всё время стал не просто внимательным — он будто проникал под кожу. — Я знаю, где тебя могут поддержать, Джухун. Ты хороший человек. Моя душа видит твою душу — она чиста, хоть ты сейчас и разбит. Благо народа — это благо для каждого. Я выслушаю тебя, не думай обо мне. Джухун замер, напряжённо всматриваясь в его непривычно глубокие глаза. В груди от этих слов, от этого сильного рукопожатия затеплилась глупая, спасительная надежда. — Пожалуйста... Я очень прошу тебя. Покажи мне светлый путь. Дай мне эту опору. Сонхён чуть ослабил хватку на запястье, но руку не убрал. — Нет, не я.