Шапито «Veritas»

Кабинет Тома Реддла пах так, словно здесь хоронили викторианскую эпоху. Никакого дешёвого брезента или запаха попкорна. Здесь пахло старой кожей, дорогим табаком, сухими травами и полированным деревом. По стенам тянулись стеклянные шкафы, забитые жуткими вещами: заспиртованные младенцы-сиамские близнецы, чучела двухголовых птиц, старинные хирургические инструменты и оккультные книги. Охранники — два огромных, немых близнеца с одинаково изуродованными шрамами лицами — грубо толкнули Гарри в спину. Поттер пролетел вперёд, едва удерживая равновесие, но тут же обернулся и выпрямился, злобно зыркнув на громил. — Можете идти, — раздался из глубины кабинета тихий, бархатный голос. Близнецы беззвучно испарились за тяжёлой дубовой дверью. Гарри остался один на один с Хозяином. Том Реддл сидел за массивным столом, небрежно откинувшись на спинку кресла. Он уже снял цилиндр, и его тёмные кудри слегка растрепались, придавая ему обманчиво молодой вид. Но взгляд... взгляд оставался прежним. Словно два колодца с жидким льдом. Он медленно наливал в хрустальный бокал янтарную жидкость. — Присаживайся, — Том кивнул на обитое бархатом кресло напротив. — Я постою, — огрызнулся Гарри, демонстративно скрестив руки на груди. Его куртка всё ещё была мокрой от дождя, и с подола на дорогой персидский ковёр капала грязная вода. Ему было плевать. Окажись он сейчас хоть перед самим дьяволом, Гарри бы скорее сдох, чем показал, что у него поджимается хвост. Реддл сделал глоток, не отрывая от парня внимательного, сканирующего взгляда. — Твоя дерзость граничит со слабоумием, мальчик. Как тебя зовут? — Гарри. Гарри Поттер. И я тебе не мальчик. — Поттер... — Том смаковал фамилию на языке, будто пробовал дешёвое вино. — Ты устроил форменный беспорядок на моём манеже. Сорвал номер. Оскорбил моих почтенных гостей. Назвал меня... как там было? «Главным уродом в этом цирке»? — А я не прав? — Гарри сделал шаг вперёд, упираясь ладонями в край стола Тома. Директор даже не шелохнулся. — Ты держишь несчастных калек в клетках, заставляешь их терпеть унижения от этой пьяной швали ради горсти медяков. Ты — паразит, Реддл. Твой цирк — помойка, а ты её крысиный король. Том медленно поставил бокал на стол. На его лице не дрогнул ни один мускул, но атмосфера в комнате резко похолодала, воздух словно стал гуще, затрудняя дыхание. Гарри почувствовал, как волоски на руках встали дыбом, но он упрямо продолжал сверлить Реддла взглядом своих яростных зелёных глаз. — Какая узколобая, каноническая праведность, — негромко произнёс Том, поднимаясь с кресла. Он был высоким, статным, и его фигура мгновенно заслонила свет от настольной лампы, отбрасывая на Гарри длинную, зловещую тень. Он обошёл стол и остановился в полушаге от парня. — Ты видишь лишь верхушку айсберга, Поттер. Ты думаешь, что спасаешь их? О, наивный глупец. Том поднял руку и кончиком своей серебряной трости приподнял подбородок Гарри, заставляя его смотреть строго вверх. Металл был обжигающе холодным. — Этот цирк — единственное место на земле, где они сыты, одеты и имеют ценность, — мягко, почти интимно прошептал Том, наклоняясь к лицу Гарри. От него пахло дорогим парфюмом и чем-то металлическим, похожим на кровь. — В твоём «нормальном» мире их бы забили камнями в первой же подворотне или сгноили в приютах для умалишённых. Я дал им силу. Я заставляю толпу платить за право смотреть на них. Я выворачиваю наизнанку гнилую душу этого города, а они... они наслаждаются своей местью, стоя на манеже. — Ты манипулируешь ими! — Гарри резко дёрнул головой, сбрасывая трость со своего подбородка. Его дыхание сбилось, сердце колотилось в ушах как бешеное. Эта близость пугала и... странно будоражила. От Тома исходила дикая, первобытная опасность, которая притягивала импульсивную натуру Гарри сильнее любого магнита. — Ты делаешь это ради денег и власти над этим отребьем! — Разумеется, — Том ухмыльнулся, и эта улыбка была чертовски красивой и абсолютно жуткой. — Отребьем нужно управлять, Поттер. Иначе оно сожрёт само себя. Но ты... ты меня удивляешь. Том сделал ещё полшага, сокращая дистанцию до минимума. Гарри почувствовал спиной край стола — отступать было некуда. Реддл протянул руку и аккуратно, почти нежно, заправил мокрую прядь чёрных волос Гарри ему за ухо, задержав пальцы на бледной коже шеи. Там, где его пальцы касались кожи, Гарри пронзило контролируемым разрядом тока. — В тебе столько чистой, глупой, нерастраченной жизни, — тихо пробормотал Том, вглядываясь в расширенные зрачки Гарри. — Ты весь горишь. В этом мёртвом городе ты — единственный живой элемент. Тебе страшно, Поттер, я слышу, как бьётся твоя жилка на шее... но ты не умоляешь. Ты не бежишь. — Пошёл ты... — хрипло выдохнул Гарри, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не дрожал. Он перехватил запястье Тома, пытаясь убрать его руку от своей шеи. Хватка Реддла была стальной, но Гарри сжал его руку так сильно, что его собственные пальцы побелели. Том перевёл взгляд на их сцепленные руки, а затем снова на лицо Гарри. В его глазах впервые зажёгся живой, хищный интерес. Игра перестала быть скучной. — На первый раз я тебя отпущу, Гарри Поттер, — Том медленно убрал руку, возвращаясь на своё место за столом. Атмосфера мгновенно разрядилась, позволяя Гарри сделать глубокий вдох. — Беги к своим трусливым друзьям, которые, кстати, бросили тебя здесь и удрали, как только запахло жареным. Иди домой. Очисти куртку от грязи. Гарри шумно выдохнул, чувствуя, как адреналин постепенно отпускает тело, оставляя вместо себя глухую, злую пустоту. Он развернулся и пошёл к выходу, но у самой двери остановился и обернулся через плечо. — Я вернусь, Реддл, — дерзко пообещал он, сверкнув глазами. — И я выведу тебя на чистую воду. Твой балаган сгорит к чертям. Том лишь снисходительно приподнял бокал в безмолвном тосте. — Буду ждать с нетерпением, мой мальчик. Занавес ещё не опущен.