Шапито «Veritas»

Дом номер четыре по Тисовой улице встречал Гарри привычным запахом дешёвого освежителя воздуха «Альпийский луг» и застарелой ненависти. Тётя Петунья и дядя Вернон презирали само его существование. Мать Гарри умерла, едва он успел сделать первый вдох, а отец разбился вдребезги на угнанном форде, оставив сыну в наследство лишь разбитые очки, родимое пятно на лбу и скверный характер. Поттер остался бы на улице, если бы опека не пригрозила Дурслям проверками. Он ненавидел этот дом, но деваться восемнадцатилетней сироте с парой сотен фунтов в кармане, заработанных ночными сменами в круглосуточном минимаркете, было решительно некуда. У Гарри был бзик — он физически не переносил, когда на него тратились, даже если это ненавистные родственники, поэтому каждую крошку хлеба покупал себе сам. Гарри тихо прикрыл за собой дверь, надеясь проскользнуть в свою комнату размером со спичечный коробок, но свет в прихожей резко зажёгся. На верхней ступеньке стояла туша Дадли. Его драгоценный кузен, заплывший жиром и самомнением, ухмылялся, держа в руке банку пива. — О, зырьте, крыса вернулась, — громко, чтобы услышали родители, пробасил Дадли. — Чего, Поттер, опять на помойке околачивался? Воняешь как тухлая селёдка. Слышал, ты сегодня в цирке уродов за своего сошёл? Жаль, тебя там в клетке не заперли. Гарри остановился. Внутри него после встречи с Реддлом всё ещё полыхал глухой, тёмный пожар. Пройти мимо? Ну уж нет, трактор его смелости тормозов не имел. — Знаешь, Большой Дэ, — Гарри медленно стянул мокрую куртку и швырнул её прямо под ноги Дадли. — Я сегодня видел там бабу-свинью. И знаешь что? Она чертовски похожа на твою мамочку. А если тебе приделать ещё один подбородок, то директор цирка оторвал бы тебя с руками для шоу свинорылых. Тебе даже грим не нужен, просто хрюкни — и толпа твоя. Лицо Дадли мгновенно налилось багровым цветом. Он двинулся вниз, сжав кулаки, но Гарри даже не шелохнулся. Он лишь прищурился, вытаскивая из кармана ржавый складной нож, которым обычно вскрывал коробки в магазине. Нож коротко щёлкнул. — Только дёрнись, пончик, — ласково прошептал Гарри, и в его зелёных глазах на секунду промелькнуло что-то такое, от чего Дадли резко затормозил. — Я сегодня не в духе. Могу и лишний жир тебе выпустить. Бесплатно. Дадли сглотнул, попятился назад и, что-то трусливо пробормотав про «ненормального психа», скрылся в своей комнате. Гарри криво усмехнулся, спрятал нож и ушёл к себе. Заснуть он так и не смог — перед глазами стоял безупречный чёрный фрак и холодный, пронизывающий до костей взгляд Тома Реддла. На следующий день солнце так и не появилось. Гарри, отработав утреннюю смену на кассе в минимаркете, вместо дома поплёлся обратно к окраине Блэквуд-Лоу. Разум кричал, что нужно держаться от шапито подальше, но упрямство и гордость требовали продолжения. Он обещал вернуться. Он вернётся. Днём территория цирка «Veritas» выглядела ещё более уныло. Огромный шатёр стоял серым призраком, вокруг бродили редкие рабочие. Никакой охраны на входе не было, и Гарри беспрепятственно проскользнул за кулисы, надеясь найти доказательства каких-нибудь бесчинств Реддла. Вместо этого он наткнулся на бытовку артистов. Дверь была приоткрыта. Внутри, вокруг раскалённой буржуйки, сидели те самые «фрики». Вчерашняя женщина-свинья сидела на ящике и спокойно вязала шарф. Рядом с ней сидел худой, как скелет, парень, чья кожа была покрыта жуткой чешуёй, а на столе прыгали дрессированные белые мыши. — О, глядите-ка, — прошипел парень-чешуя, заметив Гарри. — Наш вчерашний спаситель пришёл. Рыцарь на белом коне, маму твою за ногу. Гарри растерялся. Он ожидал увидеть здесь слёзы, оковы, измождённых рабов, но никак не этот будничный, циничный покой. — Я... я пришёл узнать, как вы, — выдавил Гарри, проходя внутрь. — То, что они делали вчера... та толпа. Это же скотство. Вы не должны это терпеть! Я могу помочь, заявить в полицию... Женщина-свинья вдруг хрипло и громко расхохоталась. Звук был пугающим. — В полицию? — отсмеявшись, переспросила она, глядя на Гарри маленькими, умными глазками. — Милый, начальник местной полиции каждую среду сидит в первом ряду и пускает слюни, когда Колин показывает свои трюки с мышами. Ты дурак или просто святой? — Но они же издеваются над вами! — импульсивно воскликнул Гарри, всплеснув руками. — Кидают в вас огрызки! Смеются! — Они платят, — отрезал парень-скелет, скаля жёлтые зубы в жуткой улыбке. — Они платят бешеные бабки, чтобы потешить своё эго, а мистер Реддл отдаёт половину нам. Знаешь, сколько я зарабатывал на улице, Поттер? Ноль. Меня пинали ногами и плевали в лицо бесплатно. А здесь я артист. Здесь я их бог, потому что они боятся стать такими, как я. Твоя жалость смердит, мальчик. Оставь её для своей мамочки. — Моя мать мертва, — жёстко бросил Гарри. — Как и ваше самоуважение, раз вы целуете руки этому монстру во фраке. — Чьё самоуважение ты здесь оплакиваешь, Гарри? — раздался тихий, леденящий душу голос прямо у него за спиной. Гарри вздрогнул, но быстро взял себя в руки и обернулся. В дверном проёме, прислонившись к косяку, стоял Том Реддл. На этот раз без цилиндра, в одном лишь чёрном жилете поверх идеально белой рубашки, с засученными по локоть рукавами. В его руке была зажжённая сигарета, дым от которой красивыми кольцами поднимался к потолку. Артисты тут же замолчали, но в их глазах не было ужаса — только безграничное, фанатичное уважение. — Видишь ли, Поттер, — Том сделал затяжку, его глаза хищно блеснули в полумраке бытовки. — Ты пытаешься спасти тех, кто в этом не нуждается. Твои идеалы — это просто мусор, который вбили тебе в голову, чтобы ты был удобным. Но ты неудобный. Ты дикий. И ты пришёл на мою территорию... опять. Том сделал шаг вперёд, и артисты, как по команде, тихо встали и вышли из бытовки, закрыв за собой дверь. Гарри снова остался наедине с хищником. — Они защищают тебя, потому что ты купил их, — сквозь зубы процедил Гарри, пятясь назад, пока не упёрся поясницей в тёплый бок буржуйки. — Я дал им то, чего не дал твой хвалёный мир — правду, — Том подошёл вплотную. Он выдохнул дым прямо в лицо Гарри. Поттер закашлялся, но взгляда не отвёл. Реддл медленно опустил взгляд на его губы, затем снова посмотрел в глаза. — Ты так отчаянно ищешь справедливость, Поттер. Давай проверим, чего стоит твоя шкура, когда маски будут сброшены. У меня есть для тебя предложение. И если у тебя действительно есть яйца, ты от него не откажешься.