Шапито «Veritas»

Запах табачного дыма смешался с удушливым жаром буржуйки. Гарри чувствовал, как металл сквозь тонкую ткань джинсов начинает обжигать кожу, но не сделал ни шагу вперёд, к Тому. Реддл стоял так близко, что Гарри мог рассмотреть безупречную линию его челюсти и едва заметный, хищный прищур тёмных глаз. — Какое ещё предложение? — грубо спросил Гарри, вскинув подбородок. — Хочешь нанять меня мыть клетки за твоими «артистами»? Ищи другого дурака. Том тихо, вкрадчиво рассмеялся. Этот звук заставил Гарри внутренне подобраться. — Зачем же клетки, Гарри? У тебя слишком яркий фасад для черновой работы, — Реддл сделал последнюю затяжку и швырнул окурок прямо на раскалённую крышку буржуйки. Тот зашипел и исчез в крошечной вспышке дыма. — Я предлагаю тебе пари. Сделку, если угодно. Ты ведь так уверен, что этот город — скопление невинных жертв, а мои люди — несчастные рабы? Давай проверим твою хвалёную праведность на излом. — Ближе к делу, Реддл. У меня смена в магазине в 7. — Ты отработаешь в моём цирке одну неделю, — Том чеканил слова, словно вбивал гвозди. — Семь дней, Гарри. В качестве нового экспоната. Я дам тебе роль. Ты выйдешь на манеж и покажешь этой пьяной, гнилой толпе свою «чистую душу». Если за эту неделю ты не сломаешься, не уподобишься трусливому стаду, не начнёшь умолять меня о пощаде и сможешь доказать, что в людях осталось хоть что-то человеческое... я закрою «Veritas». Навсегда. Распущу труппу, выплачу им выходное пособие и уеду из Блэквуд-Лоу. Гарри на секунду опешил. Сердце пропустило удар, а затем застучало с удвоенной силой. Закрыть этот адский балаган? Уничтожить империю Реддла его же собственным оружием? Это казалось слишком заманчивым, чтобы быть правдой. — А если я проиграю? — прищурился Гарри, интуитивно понимая, что бесплатный сыр бывает только в мышеловках Колина. — Если я, по-твоему, «сломаюсь»? Что тогда? Том сделал шаг вперёд, окончательно лишая Гарри личного пространства. Он наклонился так близко, что его дыхание опалило ухо Поттера. Рука Реддла в чёрной кожаной перчатке — когда он успел её надеть? — мягко легла на воротник Гарри, едва касаясь уязвимой ложбинки между ключицами. — Если ты проиграешь... ты останешься со мной, — прошептал Том, и в его голосе прорезались тёмные, бархатные нотки обладания. — Навсегда. Ты подпишешь пожизненный контракт. Станешь моей личной игрушкой, моим личным экспонатом, моей тенью. Ты будешь делать всё, что я прикажу, Гарри. Абсолютно всё. Гарри сглотнул. Страх липкой волной прокатался по позвоночнику. Этот человек не шутил. Он предлагал ему сыграть в рулетку со своей свободой и, возможно, душой. Разум кричал: «Беги, придурок! У тебя есть складной нож и работа на кассе, вали отсюда!» Но трактор поттеровской отваги уже завёлся, а тормоза отказали ещё вчера на манеже. Сдаться сейчас? Показать этой заносчивой твари во фраке, что он испугался? Ни за что. — По рукам, — твёрдо сказал Гарри, глядя прямо в бездонные глаза Тома. — Но контракт пишем на бумаге. И кровью я его подписывать не буду, обойдёшься чернилами. Ухмылка Тома была ослепительной и смертоносной, как лезвие гильотины. — Договорились, мой дорогой мальчик. Завтра твой первый выход. Вечером того же дня Гарри сидел на капоте старой, ржавой машины за углом своего минимаркета. Дождь утих, оставив после себя холодный туман. Рон и Невилл стояли рядом, и лица у обоих были такие, словно они пришли на похороны Поттера. — Ты совсем конченый, Гарри? — Рон активно размахивал руками, едва не роняя банку с дешёвой газировкой. — Ты подписал контракт с Реддлом?! Да о нём по всему побережью такие слухи ходят! Говорят, он до этого управлял цирком в Лондоне, и там половина инспекторов, которые пытались его закрыть, просто... растворились в воздухе! — Мне плевать на слухи, Рон, — угрюмо отозвался Гарри, крутя в руках зажигалку. — Я могу закрыть это место. Показать людям, какие они мрази со стороны, и заставить Реддла убраться из города. — Гарри... — Невилл шмыгнул носом, испуганно озираясь на тёмный переулок. — Мне кажется, он... он не человек. Вчера, когда он шёл по манежу, у меня подкосились ноги. От него веет смертью. Он сожрёт тебя и даже не поморщится. Не ходи туда. Давай просто уедем? Накопим денег и уедем в Бристоль? — На какие деньги, Нев? — горько усмехнулся Гарри, поднимаясь с капота. — На те три фунта в час, что мне платят за раскладку чипсов? Нет. Я ввязался в это, и я пойду до конца. Если я сломаюсь — значит, туда мне и дорога. Но я не сломаюсь. Этот холёный ублюдок ещё пожалеет, что связался с Гарри Поттером. Рон лишь покачал головой, глядя на друга как на сумасшедшего смертника. А дома Гарри ждал очередной «тёплый» приём. Дядя Вернон, сидючи перед телевизором с тарелкой жирных сосисок, даже не повернул головы, когда Гарри вошёл. — Чтобы в субботу убрал весь задний двор, оборванец, — прохрипел Вернон. — От тебя никакого толку, только грязь разносишь. И не смей воровать еду из холодильника, Дадли пожаловался, что ты угрожал ему ножом. Ещё раз такое повторится — вылетишь на помойку, понял меня? Гарри остановился в дверях гостиной. На мгновение ему захотелось сказать, что через неделю он либо закроет к чертям главный притон этого города, либо станет собственностью самого опасного человека в Блэквуд-Лоу. Но он лишь криво улыбнулся, глядя на жирную складку на затылке дяди. — Не волнуйся, дядя Вернон, — ласково произнёс Гарри. — Скоро вы от меня отдохнёте. Насовсем. Он поднялся к себе, лёг на жёсткую кушетку и уставился в потолок. Сердце до сих пор испуганно и сладостно замирало, стоило ему вспомнить холодный шёлк перчаток Тома Реддла на своей шее. Завтра начнётся его личный ад. И Гарри собирался устроить в нём чертовски хорошее шоу.