Шапито «Veritas»

Минимаркет на углу Кузнечной улицы днём казался Гарри островком тупого, сонного спокойствия. Он лениво пикал штрихкодами на пачках чипсов, сигарет и дешёвого пива, пока перед глазами настойчиво крутился вчерашний триумф на манеже. Кожа на шее до сих пор помнила прикосновение пальцев Реддла — бархатная лента оставила едва заметную красную полосу, которую Гарри упорно прятал под высоким воротником куртки. — Поттер, шевелись, у меня автобус! — рявкнул покупатель, вырывая его из мыслей. Гарри смерил мужчину холодным, колючим взглядом зелёных глаз. Это был мистер Борджин, местный аптекарь, который вчера вечером громче всех орал с третьего ряда, требуя, чтобы «Мученика» заставили жрать битое стекло. Сейчас Борджин выглядел как обычный, приличный обыватель в сером пальто. «Если бы ты знал, мразь, что я тебя узнал», — подумал Гарри, швыряя ему сдачу чуть резче, чем нужно. Борджин недовольно хмыкнул и выскочил под непрекращающийся брызг блэквудского дождя. Едва смена закончилась, Гарри не пошёл домой. Его так тянуло к шапито, что это уже пугало. Это не было простым желанием выиграть пари — это была болезненная, маниакальная потребность снова увидеть Тома, снова ощутить этот дикий прилив адреналина, когда они стоят на грани драки или чего-то похуже. Пробравшись на территорию цирка через задний хозяйственный двор, Гарри планировал расспросить Колина про мышей, но внимание его привлёк странный шум со стороны административного вагончика Реддла. Дверь была слегка приоткрыта. Гарри, бесшумно ступая по мокрым опилкам, подобрался ближе и заглянул в щель. Внутри, на роскошном кожаном диване, сидел не кто иной, как мэр Блэквуд-Лоу, мистер Малфой — холёный, бледный мужчина с длинными светлыми волосами. На его коленях лежал открытый чемодан, туго набитый пачками банкнот. Том Реддл стоял у окна, небрежно крутя в руках какой-то блокнот в кожаном переплёте. — Это всё, что удалось собрать с портовых налогов за месяц, Том, — нервно сглотнув, произнёс мэр, вытирая платком пот со лба. — Пожалуйста, верни мне те документы. Если полиция узнает о контрабанде опиума через доки... моей карьере конец. Моя семья будет уничтожена. Том медленно повернулся. На его лице играла сытая, ленивая улыбка хищника, загнанного в угол добычу. — Мой дорогой Люциус, — мягко, почти ласково протянул Реддл. — Твоя карьера и так в моих руках. Этот чемодан — лишь плата за моё молчание в течение следующего месяца. А блокнот... блокнот останется у меня. Твои маленькие грешки слишком дорого стоят, чтобы возвращать их за такую ничтожную сумму. — Ты чудовище... — прошептал Малфой, поднимаясь. Его руки дрожали. — Ты используешь свой цирк, чтобы вынюхивать грязь про каждого из нас! — Я лишь даю людям то, чего они хотят, — Том подошёл к мэру и похлопал его по щеке. — Они приходят в мой цирк, чтобы расслабиться и посмотреть на уродство артистов, теряют бдительность, напиваются, болтают лишнее моим девочкам и мальчикам... А я просто умею слушать. И собирать Анатомию вашей гнили. Свободен, Люциус. И не забудь про долю с субботней ярмарки. Мэр, бледный как смерть, выскочил из вагончика. Гарри едва успел отпрянуть в тень между ящиками с реквизитом, чтобы не попасться ему на глаза. Внутри у Поттера всё перевернулось. Так вот зачем Реддлу этот цирк! Это не просто балаган и не просто пари. Это огромная, паучья сеть шантажа, криминала и контроля над всем городом. Цирк уродов был идеальной ширмой: пока все смотрели на физические дефекты на манеже, Том собирал моральные уродства тех, кто сидел в зале. — Подглядывать нехорошо, Поттер, — раздался холодный голос прямо над ухом. Гарри не успел даже обернуться. Чья-то стальная рука схватила его за шиворот куртки и резко втащила внутрь вагончика Реддла, с грохотом захлопнув дверь. Это был один из немых близнецов-охранников. Он швырнул Гарри на ковёр. Том Реддл стоял посреди комнаты, медленно убирая блокнот в сейф. Он даже не повернулся к Гарри, но атмосфера в вагончике мгновенно сгустилась до предела. — Оставь нас, — бросил Том. Охранник беззвучно вышел. Гарри быстро поднялся с пола, тяжело дыша и буравя Реддла яростным взглядом. — Так ты шантажист и вор! — выпалил Гарри, сжав кулаки. — Ты держишь в узде весь город! Мэр у тебя на побегушках! Ты используешь артистов как шпионов! Том медленно повернулся, и в его глазах не было ни капли удивления. Только скука, смешанная с опасным раздражением. — Я думал, ты умнее, Гарри, — Том сделал несколько шагов навстречу парню, его трость глухо стучала по полу. — Ты удивлён, что мэр города — коррумпированная мразь? Или что аптекарь Борджин продаёт яды местным проституткам, чтобы те избавлялись от детей? Мир — это грязь, Поттер. Привыкай. Я не делаю их хуже. Я просто заставляю их платить за их собственное дерьмо. — Ты паразит, который кормится этой гнилью! — Гарри импульсивно шагнул вперёд, сокращая расстояние, его лицо горело от гнева. — Ты ничем не лучше их! Ты хуже, потому что ты управляешь этим адом! Том вдруг резко, молниеносно выкинул руку вперёд. Серебряный набалдашник трости с силой упёрся Гарри прямо в грудную клетку, заставив парня задохнуться и отступить на шаг назад, пока он не врезался спиной в книжный шкаф. Шкаф жалобно зазвенел заспиртованными банками. Реддл прижал его тростью к стене, нависая сверху. Его лицо было в нескольких сантиметрах от лица Гарри, и Поттер видел, как сузились тёмные зрачки директора, превращаясь в узкие щели. — Не читай мне нотации, мальчишка, — прошипел Том, и его бархатный голос стал острым, как бритва. — Ты ничего не знаешь о настоящем аде. Твои друзья предали бы тебя за мешок монет. Твои дядя и тётя спят и видят, как ты сдохнешь в канаве. И только я... только я даю тебе шанс проявить свою хвалёную смелость. Но если ты ещё раз сунешь свой дерзкий нос в мои дела... я покажу тебе, что происходит с теми, кто нарушает контракты. Гарри чувствовал, как набалдашник трости больно давит на ребра, мешая дышать. Ему было страшно — по-настоящему, до дрожи в поджилках. Том сейчас выглядел как чистокровное чудовище, готовое свернуть ему шею. Но нрав Поттера взял своё. Он схватился руками за трость, тщетно пытаясь её отодвинуть, и, превозмогая боль, дерзко, безумно улыбнулся прямо в лицо Реддлу. — Давай, Реддл. Убей меня, — хрипло выдохнул Гарри, обжигая губы Тома своим горячим дыханием. — Давай, подтверди мои слова. Покажи, какой ты слабый, раз боишься обычного восемнадцатилетнего парня из минимаркета. Сломай меня. Ну же! Том замер. Его взгляд медленно переместился с горящих зелёных глаз Гарри на его приоткрытые, искусанные в кровь губы. В воздухе между ними словно взорвалась бомба из чистого, первобытного напряжения. Ярость Реддла на мгновение трансформировалась во что-то настолько тяжёлое и голодное, что Гарри на секунду забыл, как дышать. Том медленно, очень медленно опустил трость. Но вместо того, чтобы отойти, он приблизился ещё на миллиметр, так что Гарри почувствовал грудью жёсткую ткань его жилета. — Слишком просто, Поттер, — тихо, с опасной хрипотой прошептал Том, и его свободная рука в чёрной перчатке легла на стену прямо над головой Гарри. — Убить тебя — значит лишить себя самого интересного зрелища в этом ничтожном городе. Сегодня твой второй выход на манеж. И поверь мне... толпа сегодня будет ещё голоднее. Готовься.