Шапито «Veritas»

В субботний вечер под брезентовым куполом «Veritas» яблоку негде было упасть. Стоял невыносимый смрад жары, дешёвого алкоголя и ожидания грандиозного скандала. Шоу Гарри Поттера стало главным аттракционом Блэквуд-Лоу, но сегодня за кулисами зрело то, о чём импульсивный «Мученик» даже не догадывался. Рон Уизли и Невилл Лонгботтом стояли в тёмном проходе за вольерами для цирковых животных. Рон нервно крутил в руках канистру с промышленным керосином, украденную с фабрики его отца, а Невилл дрожал всем телом, сжимая в руке коробок спичек. — Рон, мне страшно... Это безумие, — шептал Невилл, испуганно озираясь на проходящего мимо человека-чешую, который смерил их презрительным взглядом. — Гарри сам согласился на это. Он изменился, ты разве не видишь? Он стал... пугающим. Вчера он так орал на толпу, будто сам хочет их всех сожрать. — Да его этот чертов Реддл опоил чем-то или загипнотизировал! — зло прошипел Рон, обливая керосином сухие деревянные балки несущей конструкции шатра. — Ты видел, как директор на него смотрит? Как на свою вещь! Гарри наш друг, мы должны вытащить его из этого гадюшника, даже если придётся спалить его дотла. Когда всё вспыхнет, начнётся паника, мы перережем верёвки и заберём Поттера. Живее, Нев, поджигай! Невилл, всхлипнув от ужаса, чиркнул спичкой. Крошечный огонёк упал на смоченное дерево. Секунда — и голодное, яростное пламя с гулом устремилось вверх по брезенту. В этот момент Гарри как стоял на манеже. Он только что закончил свою тираду, размазывая по стенке очередного местного авторитета, как вдруг сверху раздался жуткий, трещащий звук. Шатёр заволокло чёрным, едким дымом. — Пожар! Горим! — истошно закричал кто-то на верхних рядах. Толпа, секунду назад мнившая себя вершителями судеб и хозяевами жизни, мгновенно превратилась в обезумевшее стадо скота. «Нормальные», благопристойные горожане Блэквуд-Лоу с дикими воплями бросились к узким выходам. Сильные мужчины безжалостно сбивали с ног женщин, топтали детей, швыряли стариков на грязные опилки, лишь бы пробить себе путь к спасению. Мэр Малфой, расталкивая локтями собственных избирателей, лез по головам, теряя свой дорогой парик. Гарри спрыгнул с помоста, кашляя от дыма. Кругом всё рушилось, горящие куски брезента падали прямо на арену. — Гарри! Сюда! — сквозь грохот и крики раздался знакомый голос. Поттер обернулся и сквозь пелену дыма увидел Рона и Невилла. Они стояли у разорванного ножом задника шатра. Рон отчаянно махал ему рукой. — Бежим, Гарри! Это мы устроили! Мы спасаем тебя! — проорал Рон. Гарри замер, и его лицо перекосило от смеси шока и глухого, леденящего отвращения. Спасают? Сжигая цирк, где заперты беспомощные люди? В этот момент со стороны бытовок раздался пронзительный женский крик. Кожа на трибунах горела, а под обломками деревянной балки оказалась зажата женщина-свинья. Она не могла выбраться, пламя подбиралось к её юбкам, а дрессированные мыши Колина в панике бегали вокруг её лица. Колин, парень-чешуя, тщетно пытался приподнять горящее бревно своими тонкими, покрытыми чешуйками руками, обжигаясь до крови. Обыватели пробегали мимо них, наступая на руки плачущей женщине. Ни один не остановился. Всем было плевать. Гарри посмотрел на Рона и Невилла, которые трусливо жались к выходу, а затем на горящих артистов. Внутри него что-то окончательно сломалось. Рухнули последние иллюзии о «хороших людях». — Вы... идиоты! — со всей яростью, на какую был способен, крикнул Гарри своим друзьям. — Вы же убьёте их всех! — Да плевать на этих уродов, Гарри! Они не люди! Бежииим! — заорал в ответ Рон, хватая Невилла за рукав, потому что крыша шатра уже начинала рушиться. Гарри не побежал за ними. Он развернулся спиной к выходу и, наплевав на инстинкт самосохранения, бросился в самое пекло — к горящим бытовкам. Рон посмотрел на него как на окончательно сошедшего с ума сектанта, плюнул на пол, и они с Невиллом скрылись в темноте улицы, бросив друга. Предательство зафиксировано. Гарри добежал до полыхающих обломков. Воздуха катастрофически не хватало, лёгкие жгло огнём. Он упёрся плечом в горящую балку, прижавшую женщину-свинью, и взвыл от боли, когда раскалённое дерево обожгло кожу через порванную шёлковую рубашку. — Колин, хватай её за руки! Тяни! — закричал Гарри, упираясь ногами в грязь. Его тракторная отвага работала на пределе возможностей. Вдвоём, матерясь и задыхаясь от дыма, они смогли приподнять бревно ровно настолько, чтобы женщина выползла. В этот момент огромный пласт горящего брезента рухнул прямо над головой Гарри. Поттер зажмурился, готовый принять удар... Но удара не последовало. Сильные, стальные руки резко обхватили его за талию и с силой выдернули назад, увлекая в безопасную тень. Над ними с грохотом обрушилась несущая опора, окончательно погребая под собой манеж. Гарри открыл глаза и закашлялся, утыкаясь носом в дорогую, пахнущую гарью и знакомым парфюмом ткань. Том Реддл держал его, прижимая к себе с такой силой, что у Гарри хрустнули рёбра. Фрак Тома был испачкан сажей, тёмные волосы растрепались, а в глазах полыхало такое дикое, безумное пламя, перед которым мерк весь этот пожар. Том быстро осмотрел Гарри, задержав взгляд на его обожжённом плече и порванной рубашке. Его челюсть плотно сжалась. — Глупый, импульсивный, святой мальчик, — прошипел Том прямо ему в губы, и в его голосе звенела яростная, собственническая дрожь. — Ты чуть не сдох ради них. Гарри, едва дыша, обхватил пальцами запястья Тома. На его испачканном сажей лице появилась слабая, горькая и абсолютно дарковая ухмылка. — Зато... твои уроды спасены, Реддл, — прохрипел Гарри, глядя на то, как Колин уводит плачущую женщину в темноту. — А «нормальные» люди... подожгли этот дом. Посмотри на свою идеальную помойку. Она прекрасна, когда горит. Том долго смотрел на него, а затем на его губах расцвела жуткая, восхищённая улыбка палача, признавшего своего преемника. — Да, Гарри. Она прекрасна. И теперь ты видишь её настоящую рожу.