В объятия короля/ Into Racha

— Кинг! Черт возьми! Окликнул Чивин своего близкого друга, который только что остановился перед крупной телевизионной станцией. Кинг уже выходил из машины и направлялся к зданию. Чивин быстро отстегнул ремень безопасности и побежал за ним, думая о том, что он был прав, когда сел в машину к Кингу, доверившись своей интуиции. Он схватил Кинга за руку. — Что ты делаешь? — Я собираюсь набить морду этому старому ублюдку Каниту. — Ты совсем спятил? Я не знаю, что ты там выяснил, но не делай этого… Ратча остановился. Его пронзительный взгляд метнулся к мужчине рядом с ним, который изо всех сил тянул его на себя. Но когда он вспомнил о поступках человека, с комфортом живущего в этом здании, гнев, который он подавлял, вспыхнул с новой силой. Его темные брови сурово сошлись на переносице, прежде чем он вырвал свою руку и широким шагом направился к зданию. На этот раз Чивин пробормотал себе под нос ругательство, снова схватил разъяренного Кинга за руку и в отчаянии крикнул: — Кинг… Кинг!!! —… — Ты берешься за старое! Разве ты не говорил, что постараешься быть спокойнее ради своего парня, ради своей матери?! —… — Что ты сказал мне в тот день, когда умерла твоя мать? Вопрос больно кольнул, попав прямо в цель. Ратча снова остановился, казалось, приходя в себя. Его взгляд смягчился, однако в нем остались глубокая боль и разочарование в самом себе. Его красивое лицо приподнялось, он закрыл глаза, а затем медленно выдохнул, пытаясь успокоиться. Чивин, поняв, что его слова задели за живое, ослабил хватку. — Теперь, когда ты взял себя в руки, садись со мной в машину. В этот раз поведу я. Если поведешь ты, мы снова слетим с обрыва. Ратча промолчал, просто позволив увести себя обратно к машине. Атмосфера в салоне была тяжелой от неловкого молчания. Чивин украдкой поглядывал на Ратчу, который хранил молчание всю дорогу до дома Чивина. Машина подъехала к большому дому, и Чивин протянул Ратче пачку сигарет. — Сигарету? Ратча взял пачку, но, вспомнив, как сильно Арджен хотел, чтобы он бросил курить, вздохнул и бросил её обратно. Он пошарил в кармане в поисках конфеты и развернул одну, чтобы заглушить тягу. Даже после того, как они долгое время просидели в гостиной, молчание оставалось нерушимым, пока Чивин наконец не заговорил. — Я понимаю, что твой отец давил на тебя и причинял тебе боль в прошлом. Вы ссорились из-за этого много раз… но с тех пор, как после окончания учебы ты пообещал измениться, он ведь больше так не делал, верно? —… Ратча просто поднял глаза, встретился взглядом с Чивином и согласно кивнул, не став спорить. Чивин почувствовал еще большую тревогу: его младший друг не огрызался в ответ, как обычно. Он старался сохранять нейтралитет, понимая, что человек, который знает другого долгое время, знает как его хорошие, так и плохие стороны лучше, чем посторонний. Его взгляд скользнул по лицу Ратчи, который, казалось, нес на своих плечах тяжесть всего мира, прежде чем он кое-что заметил. — Что у тебя с губой… Твой отец снова тебя ударил? — Не бери в голову. Просто разбили губу. Коротко ответил Ратча, закидывая в рот еще одну конфету. Ему всё ещё до одури хотелось курить. Внешне он оставался спокоен, но не мог полностью скрыть тяжесть на сердце. Чивин откинулся на спинку дивана, тяжело вздохнул и спросил снова, уже более серьезным тоном: — Что с тобой произошло? —… — Поскольку я скоро переезжаю в Чонбури, считай это последним разговором по душам с твоим лучшим другом перед тем, как наши пути разойдутся. На этот раз обычно молчаливый Ратча смягчился. Хотя он и знал, что они все еще смогут видеться, мысль о разлуке с близким другом со времен колледжа вызвала в нем укол грусти. Его темные глаза задержались на лице мужчины-метиса, прежде чем он, наконец, начал делиться своими чувствами. — Я решил не продолжать работать в компании. —… — Я считаю, что выполнил свои задачи по просьбам отца, и сосредоточусь только на «Кинг Баре», как мы и договаривались… но мой отец по-прежнему хочет, чтобы я месяц контролировал работу за границей. Мой любимый человек здесь. Думаешь, я поеду? Поездка за границу означает отношения на большем расстоянии и отказ от клубного и барного бизнеса, который ему нравится. Однако все может быть не так просто. Поскольку он единственный наследник семьи Аккахамесакун, ожидания к нему выше, чем к кому-либо другому. Те, кто возлагает эти надежды, не виноваты… но и для него не должно быть ошибкой выбрать свой собственный путь. — Совет директоров отчитывал меня четыре часа подряд в конференц-зале. Все, что я говорил, подвергалось критике. Даже когда я навестил отца в больнице, меня отругали, назвав бесполезным и неблагодарным сыном. Он сказал, что семейный бизнес, строившийся годами, будет разрушен, потому что я не хочу брать его в свои руки. И мне снова разбили губу, как и каждый раз, когда я вижусь с ним… хах, в его глазах я никогда не был хорошим сыном. Молодой человек усмехнулся про себя, надавив языком на щеку в том месте, где всё ещё болело. Его тонкие губы были плотно сжаты, а в глазах ясно читались рой мыслей и внутреннее смятение. Его высокая фигура ссутулилась, и он посмотрел на своего друга. — Я открыл «Кинг Бар» только для того, чтобы у меня было больше времени на Арджена… в этот раз я временно взял на себя управление компанией по его просьбе, надеясь заслужить его признание… Я просто хотел, чтобы у меня было время быть парнем и загладить вину как сын. Но, кажется, я проваливаюсь во всем. —… — В тот день я все испортил. Я старался думать, что Арджен не заставит меня вернуться к моим старым привычкам, но те картины, что я увидел, так меня разозлили. Столько мыслей хлынуло в голову. Если бы я подошел к Арджену напрямую, не выглядело бы это так, словно я принимаю чью-то сторону, выбирая между своим любимым и подчиненным? Если я не мог отвезти Танга к врачу сам, не должен ли я, как его босс, взять на себя ответственность и все же отвезти его?.. В тот день я облажался во всем. С утра до вечера я все портил… дурацкие мысли, дурацкие решения. —… — Я просто хотел успокоиться, прийти в себя и поговорить с Ардженом… потому что, когда я в таком состоянии, наши разговоры всегда заканчиваются ссорой. Встречаясь с ним так долго, я знаю, когда он настроен ругаться. Но в этот раз… Его голос затих к концу фразы, поглощенный тишиной. Чивин оставался сидеть на месте, будучи хорошим слушателем. В его глазах отражался образ младшего парня, который три или четыре раза ударил себя кулаком по бедру, словно желая наказать самого себя. Красивое лицо Ратчи было опущено, он смотрел в пол, и его вздох был отчетливо слышен. — Мне следовало выслушать его. Мне действительно следовало сначала выслушать его. Надо было быть внимательнее. — Я не оправдываю те моменты, где, по твоему мнению, ты облажался… проведя год в разлуке, ты не можешь знать всего о том, через что прошел другой человек. —… — Но ты человек, Кинг… Я не думаю, что хоть один человек способен всегда быть рациональным и постоянно принимать только правильные решения. Тот день был для тебя по-настоящему ужасным. Но твои решения были не самыми удачными. Возможно, были пути и получше. То, что ты признаешь это, уже хорошо… не насилуй себя, если в тот день ты тоже был на грани срыва, потому что результаты мы видим сейчас. —… Споров не было, лишь молчаливый кивок, тихое признание своих ошибок. Он взял телефон и набрал номер человека, с которым ему больше всего хотелось поговорить. Однако Арджен продолжал сбрасывать звонки, сколько бы раз он ни пытался. Его темные глаза потускнели, когда Чивин попытался сменить тему, чтобы разрядить тяжелую атмосферу. — Танг сказал, что хочет работать со мной после того, как умрет его мать. — Хм. Он приносил мне сладости в знак благодарности и сказал то же самое. — Ты уволил Танга? — Я дал ему совет… но он сам принял решение. Ответил Ратча низким, медленным голосом, перекатывая языком тающую конфету во рту, время от времени был слышен стук леденца о зубы. Он медленно постукивал пальцами по стеклянному столу перед собой, в то время как в его голове прокручивались недавние события. — У моей матери и матери Танга была одна и та же болезнь… но когда моя мать болела, я был слишком легкомысленным. Я думал, что ей станет лучше, что она вернется домой, чтобы жить с нами. К тому времени, когда я захотел всё исправить, её уже не было рядом, чтобы я мог о ней позаботиться. —… Его последний разговор с матерью был не из приятных. Ему казалось, будто из-за собственной нетерпеливости он оставил ей только плохие воспоминания перед тем, как она ушла из жизни. — Наверное, это непроходящее чувство вины. Видя, как этот парень пытается заботиться о своей матери, у которой была та же болезнь, что и у моей, мне захотелось помочь… но как только с этим будет покончено, всё закончится. Из-за болезни легких и других осложнений время матери Танга было сочтено. Танг решил перевести мать в отдельную палату, чтобы проводить с ней как можно больше времени, последовав совету, а Ратча помог с высокой стоимостью палаты, тысячи за ночь… Воспоминания о его собственной матери вызывали в нем непреодолимое чувство вины, вины, которую, как ему казалось, он никогда не сможет искупить. И все же он не мог принять чувства Танга. — У меня есть Арджен, —… — Даже если я не знаю, хочет ли он, чтобы я все еще был рядом.

На следующий день…

9:30 утра

— О, Пи Ратча! Воскликнула Пэйпэй, когда открыла дверь своей комнаты в общежитии и увидела стоящую там высокую фигуру Ратчи с несколькими пакетами еды в руках. Он посмотрел на нее, одетую в милую белую рубашку и коричневый комбинезон с принтом медведя, прежде чем спросить: — Сегодня нет пар? — Профессор их отменил, но у меня встреча с друзьями по поводу группового проекта. Радостно ответила девушка, в своей привычной манере. Однако мгновение спустя на ее лице появилось обеспокоенное выражение. Она немного помедлила, прежде чем заговорить снова. — Пи Арджен ничего не ест, и, кажется, у него небольшая температура. —… Ратча замер, его пронзительный взгляд скользнул к закрытой двери комнаты, где находился Арджен. Здоровье Арджена и без того не отличалось крепостью. Если что-то расстроило его, да еще и в сочетании с недавней переменчивой погодой, он легко мог заболеть… Мужчина с пониманием кивнул, затем взял пакет с брауни, которые он купил, и протянул его ей. — Поделись этим со своими друзьями. Глаза Пэйпэй загорелись. Она взяла пакет, рассыпаясь в благодарностях. Как только она ушла, в общежитие вернулась тишина. Прошло два дня с момента того инцидента. Арджен наотрез отказался возвращаться домой, настаивая на том, чтобы временно пожить у младшей сестры. Получив отказ от Ратчи, он все равно попытался сбежать, чтобы добраться сюда. В результате Ратча наведывался в общежитие Пэйпэй по нескольку раз на дню. Но вчера он не видел Арджена весь день. Тот держал свою дверь запертой, явно не желая разговаривать. Ратча поставил многочисленные пакеты с едой, которые принес, на низкий столик, прежде чем остановиться у все еще закрытой двери. Он слегка дернул ручку, проверяя. Обнаружив, что она не заперта, в отличие от вчерашнего дня, он тихо открыл дверь. —… Внутри он увидел миниатюрную фигурку Арджена, свернувшуюся калачиком под большим одеялом. Его брови были плотно сдвинуты, он беспокойно ворочался, словно сражаясь с кошмаром. Мужчина постарше медленно подошел и сел на край кровати. Его пронзительные глаза внимательно наблюдали за лицом Арджена. Большая рука нежно легла на мягкие волосы, успокаивающе поглаживая их. Он заправил упавшую на лицо Арджена прядь волос за ухо, что позволило ему более отчетливо разглядеть лицо спящего парня. — Заболел… — Ммм… Арджен тихо пробормотал, его лицо расслабилось от знакомого прикосновения. Он перевернулся на бок, придвигаясь ближе в поисках знакомого тепла. Ратча перебирал пальцами его мягкие волосы, продолжая поглаживать их, пока Арджен придвигался все ближе, пока Ратча осторожно не поддержал его голову, позволив ему устроиться у себя на коленях. — Никаких плохих снов. Глубокий, хриплый шепот совсем рядом, вместе со знакомым запахом и прикосновениями, помогли Арджену, который всю ночь просидел, сжавшись в комок, наконец-то расслабиться. В конце концов, они все еще жаждали этого теплого прикосновения, этой близости, этой нерушимой связи. Арджен проспал еще несколько часов, оставаясь в том же положении, пока Ратча не начал затекать. Как только он решил пошевелиться, Арджен заворочался и проснулся. !!! — Уходи. Его красивые глаза распахнулись. Придя в себя и увидев другого человека в комнате, и осознав, что он спал у него на коленях, он быстро сел и тут же прогнал его. Их взгляды встретились на мгновение, прежде чем Ратча безропотно покинул комнату. Лицо Арджена поникло, когда он смотрел вслед исчезающей спине. Однако вскоре тот, кого прогнали, вернулся, на этот раз с дымящейся тарелкой рисовой каши. — Пэйпэй сказала, что ты отказываешься есть. —… — Поешь, чтобы можно было выпить лекарство. Иначе ты не поправишься. — Уходи… — Я уйду, как только ты доешь. —… — Если ты не поешь, откуда у тебя возьмутся силы прогонять меня? С такими крохами энергии ты даже не сможешь дать отпор. Эти дразнящие, провокационные слова заставили Арджена нахмурить брови и надуться. Он посмотрел на горячую кашу, затем слегка поморщился, увидев лежащее рядом лекарство. Но когда его глаза встретились с глазами мужчины постарше, он лишь пробормотал что-то себе под нос и начал есть. Ратча раз за разом большим пальцем вытирал еду с уголков губ Арджена. Даже когда Арджен в знак протеста отмахивался от его руки, Ратча настаивал на своем, пока вся еда и лекарство не были проглочены. —… Ратча забрал пустую тарелку, чтобы помыть ее, их взаимодействие проходило в тишине, если не считать редких украдкой бросаемых друг на друга взглядов. Арджен то и дело поглядывал на рану на чужой губе, замечая, как смягчился его взгляд. Он поднял руку, намереваясь коснуться ее и задать вопрос, но заколебался и замолчал. Рука, потянувшаяся к ране, вместо этого крепко сжала одеяло. Дверь закрылась, оставив его одного в теперь уже тихой и одинокой комнате. Арджен прислонился к стене, свернувшись в позе эмбриона и обхватив колени руками. От лекарства его клонило в сон, и он снова захотел спать. Через некоторое время его глаза начали слипаться. В угасающем сознании он увидел, как Ратча вошел еще раз, на этот раз с влажной тканью. Влажная ткань коснулась его лица, мягко стирая пот и даря немного свежести. Несмотря на сонливость, Арджен попытался посмотреть в лицо человека, заботящегося о нем. В его красивых глазах отражались как любовь, так и обида. В необычайно тихой комнате его хриплый голос прошептал: — Жестокий… —… — Ты жестокий… Маленький кулак легонько ударил по чужой руке, слабая попытка проявить агрессию. Слово «жестокий» повторялось снова и снова, сопровождаясь слабыми ударами. Ратча оставался неподвижным, терпеливо выслушивая обвинения и позволяя отчаянным ударам Арджена достигать цели, пока тот наконец не остановился. Затем Ратча мягко положил руку на его мягкие волосы и успокаивающе погладил их, уговаривая больного парня наконец-то уснуть.

02:30

Проспав весь день, он не чувствовал особой сонливости. То, что он спал без носков, и у него замерзли ноги, делало ситуацию еще хуже… Как ни странно, о Каните появлялось все больше и больше негативных слухов, что вызвало волну возмущения общественности и вопросы о том, был ли Арджен жертвой, а не виновником. Однако он мало сидел в интернете, поэтому не знал, откуда взялись эти слухи. Пэйпэй: Я сегодня ночую у подруги. Завтра дедлайн, а я отстаю с проектом. Вернусь завтра. Сообщение Пэйпэй так и осталось на экране его телефона. Зная, что сегодня ночью он будет один, он почувствовал укол одиночества. Ратча ушел днем и, возможно, даже не вернется, учитывая, сколько раз он прогонял его. Он сидел, обхватив колени руками, чувствуя себя еще более подавленным, чем раньше, пока звук открывающейся снаружи двери не отвлек его. Он выглянул за дверь и увидел высокую фигуру Ратчи, который, вероятно, только что вернулся из «Кинг Бара». Тот расстегнул три пуговицы на рубашке, избавляясь от легкого дискомфорта, прежде чем рухнуть на диван. Арджен задался вопросом, как он так быстро добрался сюда из «Кинг Бара», который находится довольно далеко, но внезапно подпрыгнул и быстро закрыл дверь, увидев, что Ратча посмотрел в его сторону. К трем часам ночи он все еще не спал. Дверь снова приоткрылась, и бледная фигура выглянула наружу. Увидев, что Ратча спит на диване, он вышел, неся с собой аптечку и ватные палочки. С каждым шагом он чувствовал смесь гнева и обиды, которые, однако, переплетались с беспокойством. …Наша связь слишком сильна, до бешенства сильна. — Должно быть, очень больно… Тихо пробормотал он себе под нос, наклоняясь, чтобы осмотреть рану в уголке чужих губ. Одна рана уже начала заживать, но поверх нее появилась новая. Его красивые карие глаза смягчились. Он осторожно коснулся раны ватной палочкой, смоченной в лекарстве, опасаясь разбудить спящего мужчину. !!! Его круглые глаза расширились, и он быстро встал, когда мужчина, который должен был спать, начал шевелиться. Когда он попытался сбежать обратно в свою комнату, его маленькое запястье схватили, не давая ему уйти. — Не трогай меня! — У тебя спала температура? —… — Арджен промолчал. Ратча продолжал держать его маленькую руку, некоторое время изучая ее. — Твои руки холодные. — Не приставай ко мне… Ох! Его голос оборвался, когда Ратча потянул Арджена вниз на диван. Мужчина постарше сидел на полу со скрещенными ногами, все еще выглядя сонным и измученным. Маленькие ступни Арджена оказались на коленях Ратчи, и теплая рука легла поверх них, согревая. Арджен попытался оттолкнуть его, но Ратча быстро перехватил его руку своей свободной рукой. — Они грязные… — Завтра я принесу тебе носки, чтобы ты мог нормально спать. А сегодня просто укрой ноги теплым одеялом… Ты ведь не спишь из-за того, что у тебя замерзли ноги, так? —… Арджен прикусил губу, в его глазах отражался мужчина, сидящий ниже него. Большая рука продолжала массировать и держать ступни Арджена, согревая их. По большей части их общение происходило в тишине, казалось, они погрузились в собственные мысли о том, что делать дальше. — Ты меня ненавидишь? Неожиданный вопрос был задан дрожащим голосом. Арджен долго сидел молча, его взгляд встретился со взглядом мужчины постарше, прежде чем он ответил чем-то далеким от прямого ответа. — …Прости меня. На этом их разговор закончился, сменившись тишиной. Рука Ратчи по-прежнему крепко держала Арджена, не выказывая никаких признаков того, что он собирается его отпустить. — Десять дней… —… — Могу я остаться в твоей жизни еще на десять дней? —… — Всего десять дней… Я помогу тебе с этими грязными слухами, разберусь с этим ублюдком, отведу тебя к врачу… и мы поговорим обо всем, что нас беспокоит. — А после этого? —… — Что будет после десяти дней? Его голос был тихим и дрожащим, как будто их разговор сопровождался неуверенностью и страхом разлуки. На этот раз мужчина постарше поднял глаза, их взгляды встретились на долгое мгновение… словно все вокруг них замерло, давая им возможность подумать. Ратча крепче сжал их соединенные руки, и Арджен мгновенно понял вопрос. — Захотим ли мы все еще держаться за руки вот так?