Жажда того, что нельзя

Воскресное утро встретило Твайлайт головной болью и сухостью во рту — последствиями того самого стакана «тоника с дополнением». Она лежала в постели практически в одних трусах, уставившись в потолок, и прокручивала в голове события прошлой ночи. Признание Сансет. Сногсшибательные поцелуи. Запах её куртки, в которую Твайлайт, как выяснилось, завернулась перед сном, словно в кокон. Щёки вспыхнули, когда она осознала, что проспала так всю ночь. Куртка всё ещё хранила тепло чужого тела — или ей это просто казалось. Пахло кожей, цитрусами и чем-то едва уловимым, что Твайлайт теперь ассоциировала исключительно с Сансет. Она уткнулась носом в воротник и глупо улыбнулась, радуясь, что никто этого не видит. Можно было бы провести в постели ещё час, просто вдыхая этот запах, но телефон на тумбочке завибрировал, возвращая к реальности. Три сообщения. [Сансет, 09:03] Просыпайся, принцесса. Я тут подумала, что хочу увидеть тебя снова. Прямо сейчас. [Сансет, 09:04] И да, я знаю, что это звучит жутко clingy. Плевать. [Сансет, 09:05] Кстати, ты не видела мою зажигалку? Кажется, я её вчера посеяла Твайлайт улыбнулась так широко, что заболели щёки. «Clingy»? Сансет Шиммер — королева отстранённости, холода и сарказма — переживает, что выглядит навязчивой? Это было до абсурда мило. Она перечитала сообщения ещё раз, пытаясь представить, как Сансет набирала их: наверняка хмурилась, может быть, даже закусывала губу, раздумывая, не переборщила ли с откровенностью. Твайлайт хихикнула, прижимая телефон к груди. [Твайлайт, 09:12] Я только что проснулась. Зажигалку не видела, но в кармане твоей куртки что-то гремит. Может, там? [Твайлайт, 09:13] И да, я тоже хочу тебя увидеть. Но сначала мне нужно поговорить с Рарити. Я ей вчера написала. Ответ пришёл мгновенно — будто Сансет так и держала телефон в руке, ожидая его. [Сансет, 09:13] Хочешь, чтобы я пошла с тобой? Твайлайт закусила губу. Хотела ли она? С одной стороны, присутствие Сансет могло превратить разговор в поле боя. Рарити была на удивление упряма, когда дело касалось защиты близких, и Твайлайт прекрасно знала, что подруга не станет церемониться. С другой — прятать Сансет за спиной после всего, что было сказано ночью на качелях, казалось предательством. Она открылась тебе. По-настоящему. Ты правда собираешься заставить её ждать за дверью, пока ты будешь оправдываться перед подругой? Нет. Не собиралась. [Твайлайт, 09:15] Да. Хочу. Встретимся у Сахарного Уголка в 11? Рарити я написала на 11:30. У нас будет время подготовиться. [Сансет, 09:16] Подготовиться к допросу с пристрастием? Окей. Буду. И, Твайлайт... спасибо, что не прячешь меня Твайлайт прижала телефон к животу и глубоко вздохнула. Обратного пути нет.

***

В 10:55 она уже стояла у входа в кафе, нервно теребя ремешок сумочки. Августовское солнце припекало макушку, и Твайлайт пожалела, что не взяла с собой воду. В горле пересохло — то ли от жары, то ли от страха, то ли от того и другого одновременно. Она поправила очки, одёрнула подол юбки, проверила телефон, снова поправила очки. Соберись, Спаркл. Ты пережила налёт копов на вечеринку. Переживёшь и это. Сансет появилась ровно в 11:00, как и обещала. Выглядела она иначе — и Твайлайт потребовалась пара секунд, чтобы понять, что именно изменилось. Никакой кожаной куртки (она по-прежнему была у Твайлайт, хе). Простая черная футболка с закатанными рукавами, открывающая загорелые руки. Те же потертые джинсы, те же ботинки. Волосы собраны в небрежный хвост, из которого уже выбились рыжие пряди. Никакой косметики, кроме туши. Сансет выглядела... уязвимой. Почти домашней. И от этого у Твайлайт защемило сердце. Может она специально так оделась? Чтобы не выглядеть угрожающе? Чтобы Рарити увидела не ту Сансет, которую знала до этого. — Эй, — Сансет остановилась в шаге, сунув руки в карманы. — Ты как? Выглядишь так, будто тебя сейчас стошнит. — Я в порядке, — солгала Твайлайт. — Просто... нервничаю. Сансет шагнула ближе и осторожно, почти невесомо, коснулась губами её виска. Прикосновение было мимолётным, но Твайлайт почувствовала, как часть напряжения уходит из плеч. — Я рядом. Прорвёмся. Внутри кафе было прохладно и почти пусто — воскресное утро, большинство нормальных людей ещё спали или отходили от субботних вечеринок. Они заняли угловой столик — тот самый, где несколько дней назад их прервали Адажио и её свита. Твайлайт отметила про себя этот выбор. Символично. Словно они возвращались на место преступления, чтобы всё исправить. Сансет заказала два чёрных кофе, даже не спросив. Твайлайт предпочла бы чай, но спорить не стала. Она просто сидела и смотрела, как Сансет нервно крутит в пальцах пустую бумажную салфетку, разрывая её на мелкие кусочки. — Ммм… Ты тоже нервничаешь, — заметила Твайлайт, облокотившись о стол. — Терпеть не могу, когда меня осуждают, — буркнула Сансет скрестив руки на груди, не поднимая глаз. — Особенно за то, что я действительно сделала. Крыть нечем. Она боится, что Рарити окажется права? Твайлайт протянула руку и накрыла её ладонь своей. Сансет вздрогнула, но не отстранилась. Наоборот — перевернула ладонь и переплела их пальцы. Она невольно вспомнила свой первый побег со школы, когда Сансет пыталась гадать по её ладони. Её кожа была горячей и чуть шершавой, сразу видно — рабочие руки, не то что у Твайлайт, знавшей только ручки и клавиатуру. — Ты изменилась, Сансет, — тихо сказала Твайлайт. — Я это вижу. И Рарити увидит. Просто… дай ей шанс. Сансет горько усмехнулась. — Я Флаттершай шанса не дала. Почему мне должны его давать? Ответить Твайлайт не успела. Дверь кафе распахнулась, и внутрь вплыла Рарити. Она была великолепна, как всегда: идеально уложенные фиолетовые локоны, безупречный макияж, летящее лавандовое платье, которое наверняка стоило больше, чем месячная аренда квартиры Сансет. Но её лицо... Твайлайт никогда не видела у подруги такого выражения. Это была смесь боли, гнева и ледяной, просчитанной решимости. Походу, она готовилась к этому разговору также как и мы. Рарити заметила их сплетённые руки и на мгновение замерла. Её ноздри едва заметно раздулись — единственный признак того, что она сейчас чувствует. Затем она взяла себя в руки и подошла к столику. Но не села. — Я правда надеялась, что это какая-то глупая шутка, — произнесла она ледяным тоном, глядя исключительно на Сансет. — Надеялась, что ты просто ошиблась адресатом в сообщении. — Рарити, пожалуйста, сядь, — попросила Твайлайт, чувствуя, как дрожит голос. Рарити перевела взгляд на неё, и Твайлайт увидела в нём не только гнев. Там была обида. Настоящая, глубокая обида. — Ты врала мне, Твайлайт. Неделю. Ты пряталась, избегала нас, прогуливала школу. Ты — Твайлайт Спаркл, которая падает в обморок при мысли о нарушении правил! И всё из-за... из-за неё? Она наконец села, но на самый край стула, словно готовая в любой момент вскочить и уйти. Сансет молчала, опустив глаза. Что ж. Она не оправдывается. Ждёт, пока Рарити выговорится. Это... мудро. — Я не хотела тебе врать, — начала Твайлайт, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Но я знала, что ты скажешь. И я боялась, что ты окажешься права. Боялась, что Сансет действительно играет со мной. Но вчера... Она запнулась, подбирая слова. Сансет под столом чуть крепче сжала её пальцы — молчаливая поддержка. — Вчера она рассказала мне правду. Всю. Про Флаттершай, про то, какой она была. Не оправдывалась, Рарити. Просто была честной. Рарити перевела тяжёлый взгляд на Сансет. — И ты думаешь, что пара честных слов стирает годы боли? — Её голос звучал тихо, но в нём звенела сталь. Если быть до конца честным, она бы щас куда-нибудь спряталась и возможно, даже предпочла бы ещё одно нападение Адажио. — Ты хоть представляешь, через что прошла Флаттершай? Она месяцами не выходила из комнаты. Она плакала каждую ночь, думая, что с ней что-то не так. Что она недостаточно хороша для о великой Сансет Шиммер. Твайлайт замерла. Она знала, что Флаттершай пережила тяжёлое расставание, но деталей Рарити никогда не раскрывала. Сансет наконец подняла глаза. Они были сухими, но полными такой муки, что Твайлайт захотелось закрыть её собой. — Я знаю, — глухо сказала Сансет, проведя рукой по столу. — Я всё знаю. И мне нет прощения. Я не прошу тебя простить меня за то, что я сделала с Флаттершай. Это было подло, жестоко и бесчеловечно. Я была конченой тварью. Рарити моргнула, явно не ожидая такой прямоты. — Но Твайлайт... — Сансет повернулась к ней, и в её бирюзовых глазах блеснула отчаянная, почти детская мольба. — Она... другая. Я не знаю, почему. Но с ней я не хочу играть. С ней я хочу просто быть. Мне страшно, Рарити. Мне реально, блин, страшно, что я всё испорчу. Но я хочу попробовать. В кафе повисла тишина. Где-то на заднем плане играла лёгкая инструментальная музыка — фортепиано и скрипка, совершенно не соответствующие накалу страстей за их столиком. Твайлайт затаила дыхание. Рарити смотрела на Сансет долгим, изучающим взглядом, словно сканируя на предмет лжи. Затем она медленно выдохнула и, к полному изумлению Твайлайт, сняла с пальца кольцо с крупным сапфиром и принялась нервно крутить его в руках. Твайлайт узнала этот жест. Рарити позволяла его себе только в моменты крайнего стресса — например, перед важными показами или когда её младшая сестра Свити Белль выкидывала очередной фортель. — Я любила Флаттершай, — тихо сказала Рарити. — Всё ещё люблю. Как сестру. И видеть её сломленной... это разбило и моё сердце тоже. Поэтому, Сансет Шиммер, слушай меня внимательно. Она подалась вперёд, сверкая сапфировыми глазами. — Если ты причинишь Твайлайт хотя бы сотую долю той боли, что причинила Флаттершай, я уничтожу тебя. Я использую все свои связи, все деньги, всё влияние, чтобы превратить твою жизнь в ад. Ты меня поняла? Сансет не отвела взгляда. Ни на секунду. — Поняла. — Хорошо. — Рарити откинулась на спинку стула и, к полному изумлению обеих, взяла меню. — А теперь давайте закажем нормальный чай, потому что от вашего кофе за версту несёт горечью. И, Твайлайт, дорогая, перестань трястись, как осиновый лист. Я не собираюсь устраивать сцен. По крайней мере, сегодня. Твайлайт выдохнула с таким облегчением, что едва не расплакалась. Сансет под столом всё ещё сжимала её руку, и Твайлайт чувствовала, как подрагивают пальцы самой Сансет. Она правда боялась? За нас? Остаток встречи прошёл в напряжённом, но вполне цивилизованном разговоре. Рарити задавала вопросы — острые, прямые, иногда неудобные. Где Сансет живёт? (Снимает комнату над автомастерской.) Чем зарабатывает? (Подрабатывает там же, ремонтирует мотоциклы.) Планирует ли возвращаться в школу? (Нет, но хочет получить сертификат механика.) Каждое признание Сансет словно выбивало Рарити из колеи. Она явно ожидала увидеть избалованную хулиганку, живущую за чужой счёт, а не работящую девушку с планами на будущее. Твайлайт видела, как постепенно смягчается выражение лица подруги. К концу разговора Рарити уже не сверлила Сансет взглядом, а задумчиво помешивала давно остывший чай. Когда они наконец вышли из кафе, солнце стояло высоко в зените. Рарити остановилась у своей машины и посмотрела на них долгим, задумчивым взглядом. — Твайлайт, — позвала она, и подруга подошла ближе. — Я всё ещё зла на тебя. За ложь. За то, что ты не доверилась мне. Но я вижу, что ты счастлива. — Она перевела взгляд на Сансет, стоявшую поодаль. — И я вижу, что она старается. Этого пока достаточно. По крайней мере для меня. Но благословения ещё не заслужила. Она обняла Твайлайт — крепко, по-настоящему, не формально. Твайлайт уткнулась носом в её плечо и всхлипнула. — Прости меня, — прошептала она. — Я такая дура. — Ужасная дура, — согласилась Рарити стиснув Твайлайт в объятиях ещё сильней, но в голосе слышалась улыбка. — Но ты моя дура. Ладно, мне пора. У меня примерка новой коллекции через час. А тебе, — она бросила взгляд на Сансет, — советую наконец нормально поесть. Выглядишь бледной. Она села в машину, хлопнула дверцей и уехала, оставив после себя шлейф дорогих духов и смешанных, но в целом обнадёживающих чувств. Сансет медленно подошла и встала рядом, не касаясь. — Ну что? — спросила она, покосившись на Твайлайт с плохо скрываемым беспокойством. — Я прошла тест? Твайлайт повернулась к ней и, не думая о прохожих, крепко обняла, уткнувшись лицом в её плечо. — Прошла, — прошептала она. — Ты всё прошла. Сансет выдохнула и обняла её в ответ, уткнувшись подбородком в макушку. — Слава богам, — пробормотала она. — Я думала, она меня живьём сожрёт. Твайлайт рассмеялась сквозь слёзы.

***

— Куда мы едем? — спросила Твайлайт, когда мотоцикл Сансет свернул с главной дороги на узкую улочку, ведущую к старому индустриальному району. — Хочу показать тебе свой мир, — крикнула Сансет через плечо, перекрывая шум мотора. — Настоящий. Твайлайт крепче обхватила её за талию. Ветер трепал волосы, солнце грело спину, а впереди вырастали обшарпанные фасады старых цехов и складов. Это была не та часть Кантерлота, куда она обычно заглядывала. Не было ни уютных кафе, ни книжных магазинов, ни аккуратных газонов. Только бетон, граффити на стенах и запах бензина. Они остановились у двухэтажного кирпичного здания с вывеской «Мастерская "У Балка"». Буквы были выведены от руки, кривовато, но с явной гордостью. На парковке стояло несколько машин в разной степени разобранности — от почти готового к выезду маслкара до груды металлолома, которую, кажется, разбирали на запчасти. Из открытых ворот доносился запах масла, бензина и металлической стружки. Твайлайт неуверенно огляделась. Это место было полной противоположностью её стерильной, упорядоченной жизни. Здесь всё было грязным, громким и... живым. Интересно, сколько людей из КШ вообще знают, что такое место существует? И сколько из них согласились бы сюда приехать? — Не бойся, — Сансет взяла её за руку, перехватив этот взгляд. — Здесь хорошие люди. Ну, по большей части. Внутри мастерской царил организованный хаос. Твайлайт с любопытством вертела головой: подъёмник с закреплённым на нём пикапом, стеллажи с инструментами, масляные пятна на бетонном полу, старый диван в углу, заваленный журналами. Огромный Балк Бицепс — тот самый, с вечеринки — стоял у верстака и с невозмутимым видом откручивал колесо. Увидев их, он расплылся в добродушной улыбке. — О, Сансет! Привела свою девушку. Это хорошо. Любовь важна для суставов. Твайлайт моргнула, не зная, как реагировать на такое заявление. Для суставов? Серьёзно? — Балк — местный философ, — пояснила Сансет с усмешкой. — И по совместительству мой босс. Я тут подрабатываю. Из-под капота соседней машины вынырнула растрёпанная голова с ярко-жёлтыми прядями. — Шиммер! Ты опоздала на два часа! Я тут одна корячусь с этим драндулетом Флэша, а он даже спасибо не скажет, потому что дрыхнет после вчерашнего! Девушка выпрямилась, вытирая руки о промасленную тряпку. У неё было озорное лицо, усыпанное веснушками, и живые зелёные глаза, которые тут же с любопытством уставились на Твайлайт. — Ого! Это она? Та самая, из-за которой ты вчера светилась, как начищенный самовар? Сансет слегка покраснела — Твайлайт видела это впервые, и зрелище было бесценным, — и пихнула подругу локтем. — Заткнись, Чизерс. Это Твайлайт. Твайлайт, это Чизер Сэндвич. Мастер по электрике и по несмешным шуткам. — Привет! — Чизерс жизнерадостно помахала. — Не слушай её. Мои шутки — огонь! Хочешь посмотреть, как я завожу машину без ключа? Это легально, честно! Почти. Твайлайт невольно улыбнулась. Энергия от этой девушки исходила заразительная — чем-то напоминала Пинки Пай, но с техническим уклоном. Интересно, что бы сказала Рарити, увидев её сейчас в этой компании? Наверное, упала бы в обморок. А может, и нет. Рарити умела удивлять. — Я, пожалуй, поверю на слово, — просто ответила Твайлайт, схватив себя за локоть. Сансет провела её в дальний угол мастерской, где стоял старенький, но ухоженный диван, журнальный столик с кипой выпусков «Моторевю» и небольшая электрическая плитка с туркой. На стене висел постер с каким-то ретро-байком, на спинке стула небрежно брошена ещё одна кожаная куртка (старая, с потёртостями, явно рабочая), на столе — пара гитарных медиаторов и потрёпанная книжка в мягкой обложке: «Основы двигателестроения». — Так, а это мой уголок, — сказала Сансет, и в её голосе Твайлайт уловила нотку гордости, смешанной с уязвимостью. — Ну, наверху комнатка, но там скучно. А здесь — душа. Твайлайт медленно огляделась, впитывая детали. Всё здесь дышало Сансет. Не той Сансет, что красовалась на вечеринках, а настоящей — той, что работала руками, читала технические книжки и пила кофе из старой турки. Это был реальный, живой мир её девушки, и Твайлайт почувствовала, как в груди разливается тепло. — Мне нравится, — искренне сказала она. — Тут уютненько. Сансет удивлённо моргнула. — Правда? Большинство девчонок морщат нос от запаха бензина. — Наверное... я не большинство, — Твайлайт шагнула ближе и поправила выбившуюся прядь из её хвоста. — И потом, этот запах... он пахнет тобой. Господи, я только что это сказала? Вслух? Глаза Сансет потемнели. Она медленно положила руки на талию Твайлайт и притянула её к себе. В мастерской было тепло от работающих обогревателей, и тонкое летнее платье Твайлайт казалось почти невесомым между их телами. — Ты хоть понимаешь, что делаешь со мной? — хрипло спросила Сансет. — Честно, понятия не имею, — честно ответила Твайлайт, обвивая руками её шею. — Но мне нравится результат. Сансет наклонилась и поцеловала её. На этот раз медленно, тягуче, смакуя каждый миг. Её язык скользнул по нижней губе Твайлайт, прося разрешения, и та приоткрыла рот, впуская её. Голова закружилась. Это было не похоже на те украденные поцелуи в темноте. Здесь, при свете дня, в окружении железа и машинного масла, всё ощущалось по-настоящему, осязаемо, необратимо. Руки Сансет скользнули ниже, сминая ткань платья на бёдрах, и Твайлайт тихо застонала ей в губы и импульс возбуждения ушёл куда-то ниже. Если бы кто-то сказал мне две недели назад, что я буду целоваться с девушкой в автомастерской, я бы рассмеялась им в лицо. А теперь... теперь я не хочу, чтобы это прекращалось. — Кхм-кхм! Громкое покашливание заставило их отпрыгнуть друг от друга. В дверях стоял Флэш Сентри с пакетом бургеров и смотрел на них с выражением вселенской скорби на лице. — Ребята, ну серьёзно? Прямо на моём диване? Я на нём сплю иногда! Сансет запустила в него попавшимся под руку журналом. Флэш ловко увернулся, и журнал влетел прямо в лицо вошедшему следом Балку. Тот даже не моргнул. — Информация усвоена, — прогудел он, почесав новообретённый синяк. Фух. По всей видимости, он ни капельки не обиделся. Его добродушие нас всех спасло. Твайлайт же, пунцовая от смущения, спрятала лицо на груди у Сансет. Та расхохоталась в голос — искренне, заливисто, запрокинув голову, и Твайлайт почувствовала, как вибрирует от смеха всё её тело. Вот так она смеётся по-настоящему. Не усмехается, не ухмыляется, а хохочет. И этот смех — лучшее, что я слышала за последние годы. — Ладно, народ, — скомандовала Сансет, отсмеявшись. — Флэш, гони бургеры. Балк, сделай-ка нам свой фирменный чай. У нас сегодня праздник. — Какой? — хором спросили Флэш и Чизерс, выглянувшая из-под капота. Сансет посмотрела на Твайлайт, всё ещё прячущуюся у неё на груди, и нежно поцеловала её в макушку. — Первый день, когда я не чувствую себя полным дерьмом. Твайлайт подняла голову и встретилась с ней взглядом. В бирюзовых глазах больше не было привычной бравады или наигранной холодности. Только теплота и что-то очень похожее на зарождающуюся, хрупкую надежду. И в этот момент Твайлайт окончательно поняла: она пропала. Окончательно и бесповоротно.

***

Они просидели в мастерской до самого вечера. Флэш травил байки о своих неудачных свиданиях, с каждым разом всё более нелепые. Чизерс показывала Твайлайт устройство карбюратора, и та впитывала информацию как губка, задавая уточняющие вопросы, от которых у Чизерс лезли глаза на лоб. — Слушай, а ты не хочешь к нам в подмастерья? — пошутила Чизерс. — С такими мозгами ты через месяц будешь двигатели перебирать. — Я подумаю, — улыбнулась Твайлайт, и, к своему удивлению, поняла, что не врёт. Балк методично заваривал чай с какими-то травами и комментировал всё происходящее с философской невозмутимостью. В его картине мира всё было просто: детали должны подходить друг к другу, люди должны быть добрыми, а чай — горячим. Твайлайт находила эту простоту удивительно успокаивающей. Это было странно, шумно, нелепо, но... невероятно тепло. Твайлайт поймала себя на мысли, что ей здесь нравится. Нравится этот хаос, эти люди, эта настоящая, непричёсанная жизнь. Никто не ждал от неё идеальных оценок. Никто не спрашивал про колледж и планы на будущее. Здесь она была просто Твайлайт — и этого оказалось достаточно. Может быть, в этом и есть смысл? Не в том, чтобы соответствовать чужим ожиданиям, а в том, чтобы найти место, где тебя принимают любой? Когда солнце начало клониться к закату, Сансет вызвалась отвезти её домой. Они ехали медленно, наслаждаясь вечерней прохладой и пустыми дорогами воскресного города. Твайлайт крепко обнимала Сансет за талию, прижимаясь щекой к её спине, и думала о том, как сильно изменилась её жизнь за последние полторы недели. У дома они снова остановились за полквартала. Сансет заглушила двигатель, но слезать с байка не спешила. Твайлайт тоже не двигалась. — Спасибо за сегодня, Спарки, — тихо сказала Сансет, не оборачиваясь. — За то, что не сбежала сверкнув пятками, когда увидела мою берлогу. И за то, что не испугалась Рарити. За всё короче. Твайлайт прижалась губами к её плечу через ткань футболки. — Это и мой мир теперь, — ответила она. — Я хочу быть его частью. С тобой. Сансет наконец повернулась. В сумерках её лицо казалось особенно красивым — черты смягчились, а в глазах плясали отблески уличных фонарей. — Твайлайт, — начала она неуверенно, — я правда не знаю, что делаю. Я никогда не была в нормальных отношениях. Я могу накосячить. Конкретно сильно. — Я тоже не была, — улыбнулась Твайлайт. — Будем учиться вместе. Как в школе. Только предмет — мы. Сансет фыркнула, но в глазах стояла влага. — Ты невыносимо правильная, Спаркл. Знаешь об этом? — Знаю, — Твайлайт подалась вперёд и легко коснулась губами её губ. — Но ты всё равно со мной. — Потому что я мазохистка, — проворчала Сансет, но поцелуй вернула — на этот раз долгий, нежный, обещающий. Когда они наконец оторвались друг от друга, Твайлайт почувствовала, что щёки горят, а сердце готово выпрыгнуть из груди. Она слезла с байка на негнущихся ногах. — Увидимся завтра? — спросила она с надеждой. — Завтра у меня смена в мастерской, — вздохнула Сансет. — Но я приеду к тебе после школы. Если хочешь. — Очень хочу. Сансет улыбнулась — той самой, редкой, мягкой улыбкой, которую Твайлайт начинала коллекционировать в своей памяти. — Тогда до завтра, принцесса. Она завела двигатель и, бросив последний взгляд через плечо, умчалась в ночь. Твайлайт стояла и смотрела ей вслед, пока красно-оранжевый огонёк заднего фонаря не скрылся за поворотом. Затем медленно побрела домой.

***

Дома её ждал сюрприз. В гостиной, помимо отца, сидела Каденс — её невестка (почти), бывшая няня, подруга и по совместительству директор Кристальной Академии. Она улыбнулась Твайлайт, но взгляд у неё был какой-то очень внимательный и изучающий. — Твайлайт! — воскликнул Найт Лайт, махнув рукой. — Как погуляла с Рарити? Твайлайт на автомате кивнула, чувствуя, как под ложечкой засосало от нехорошего предчувствия. — Отлично. Я пойду к себе, уроки... — Твайли, — голос Каденс был мягким, но настойчивым. — Можно тебя на минутку? На кухне. Они зашли в кухню, и Каденс плотно прикрыла дверь. Её розовые волосы были собраны в строгий пучок — «рабочий режим», как называл это Шайнинг. — Я сегодня видела тебя, — без предисловий начала Каденс, заломив руки за спину. — На выезде из города. На отпадном мотоцикле. С девушкой, которую я ой как хорошо знаю. Сансет Шиммер, бывшая ученица КА, отчисленная за систематические прогулы и неприятный инцидент с другой студенткой. У Твайлайт упало сердце. Вот и всё. Её песенка спета. Сейчас Каденс расскажет родителям, и её посадят под домашний арест до самого совершеннолетия. Пожалуйста, только не это. Только не сейчас, когда всё только начало налаживаться! — Хэй, не волнуйся, я ничего не скажу твоим родителям, — словно прочитав её мысли, продолжила Каденс, и Твайлайт выдохнула с такой силой, что закружилась голова. — Ты взрослая, и твоя личная жизнь — твоё дело. Но как твоя подруга и будущая родственница, я хочу спросить: ты уверена в том, что делаешь? Твайлайт подняла глаза. В лице Каденс не было осуждения — только искреннее беспокойство. И от этого было почти хуже. Осуждение можно было бы отвергнуть, с ним можно было бы спорить. А против беспокойства — особенно от того, кто знал Сансет раньше, — аргументов не находилось. Но она всё равно попыталась. — Я прекрасно знаю, что говорят о Сансет, — сказала Твайлайт, и голос её почти не дрожал. — Знаю, что она натворила в прошлом. Но она другая, Каденс. Со мной она другая. Она честная, и она старается. И я хочу дать ей шанс. Нам шанс. Каденс долго смотрела на неё — тем самым взглядом, каким, наверное, смотрела на трудных учеников в своём кабинете. Взвешивала, оценивала и решала. А потом её губы тронула лёгкая, понимающая улыбка. Она помотала головой и слегка хихикнула, прежде чем снова заговорить. — Знаешь, когда я начала встречаться с Шайнингом, все вокруг твердили, что он безнадёжный бабник и лодырь. — Она усмехнулась воспоминанию. — А он просто искал себя. Люди могут меняться, если у них есть правильная мотивация. Она подошла и обняла Твайлайт за плечи — тепло, по-сестрински. — О, я не скажу, что одобряю твой выбор. Сансет Шиммер натворила много дурного, и часть этого дурного прошла через мой кабинет. Но я верю в тебя, Твайлайт. У тебя хорошая голова на плечах и доброе сердце. Если ты видишь в ней то, чего не видят другие, — может быть, ты права. Она чуть отстранилась и заглянула Твайлайт в глаза. — Просто будь осторожна. Не теряй себя. И помни: что бы ни случилось, я на твоей стороне. Шайнинг тоже, но ему мы пока не скажем — у него будет сердечный приступ. Твайлайт рассмеялась — нервно, с облегчением и с благодарностью. — Спасибо огромное, Кади. Правда. Ты даже не представляешь, как много это для меня значит. — Ну, представляю, — Каденс подмигнула, чмокнув её в щеку. — Я тоже когда-то была восемнадцатилетней и безумно влюблённой. Ладно, иди к себе, моя божья коровка. И не забудь про уроки — твоя мама будет спрашивать. Твайлайт кивнула и направилась к лестнице. Уже на полпути она обернулась. — Каденс? — М? — Ты правда думаешь, что Шайнинг был безнадёжным бабником? Каденс рассмеялась, взглянув на повешенный на стене новогодний семейный портрет, где если приглядеться, можно увидеть двух обнимающихся подростков в до ужаса нелепых свитерах. — Спроси у этого наггетса сама. Только приготовься к тому, что он будет всё отрицать. Твайлайт улыбнулась и побежала наверх. В комнате она рухнула на кровать, попутно снимая носки, но всё ещё в платье, и уставилась в потолок. В голове роились обрывки прошедшего дня: холодный взгляд Рарити, смех Сансет в мастерской, мудрые слова Балка («любовь важна для суставов» — надо обязательно запомнить), тревога в глазах Каденс. Я справлюсь. Мы справимся. У нас всё получится. Она потянулась за телефоном и набрала короткое сообщение: [Твайлайт, 21:47] Я дома. Скучаю уже сейчас. Ответ пришёл почти мгновенно. [Сансет, 21:48] Я тоже. Сладких снов, принцесса. Завтра будет хороший день Твайлайт улыбнулась, свернулась калачиком под одеялом и закрыла глаза. Завтра будет хороший день. Она в это верила.