Ночь под кровавой луной

Прошло три дня. Три дня, в которые Юйлань словно жила в каком-то полусне. Она видела Камиля каждую ночь — он приходил на балкон, они говорили, он показывал ей мир с высоты птичьего полёта, учил её видеть звёзды так, как видят их вампиры. Но между ними будто выросла невидимая стена. Камиль держал дистанцию — всегда ровно на шаг, всегда чуть дальше, чем хотелось бы. Юйлань пыталась сократить это расстояние. Она ловила его взгляд, искала повод коснуться, подойти ближе. Однажды, когда он показывал ей созвездие, которое видел тысячу лет назад, она намеренно пошатнулась, надеясь, что он подхватит её. Он подхватил. Но ровно на мгновение — а затем аккуратно поставил на ноги и отступил. — Ты слишком близко, — сказал он тогда, и в голосе его послышалась едва заметная хрипотца. — А что, если я хочу быть ближе? — ответила она, глядя ему прямо в глаза. Камиль смотрел на неё долгим, тяжёлым взглядом. Его руки сжались в кулаки, а затем он просто исчез в ночи, оставив её одну на балконе с бьющимся сердцем. С тех пор он стал ещё холоднее, ещё сдержаннее. Но Юйлань чувствовала — это лишь маска. За ней — борьба. Сегодняшняя ночь выдалась особенно тёплой. Юйлань стояла на балконе в лёгком шёлковом халате — белом, почти прозрачном в лунном свете. Она знала, что делает. И ждала. Камиль появился беззвучно, как всегда. Но на этот раз он застыл, едва увидев её. Его лицо было бледнее обычного, а на лбу выступила испарина. — Юйлань, — голос его был низким, напряжённым. — Ты... одета не по погоде. — Мне тепло, — ответила она, оборачиваясь. — Камиль, что с тобой? Ты выглядишь... Она не договорила. Камиль внезапно пошатнулся и опёрся рукой о колонну, зажмурившись. — Ничего, — выдавил он. — Всё в порядке. — Нет, не в порядке, — она подбежала к нему и взяла за руку. Его пальцы были холодными, как лёд. — Камиль, что случилось? Он тяжело дышал, пытаясь сохранить лицо, но Юйлань видела — ему больно. Его рука инстинктивно потянулась к левому плечу, туда, где под тканью рубашки скрывалось что-то, чего она никогда не видела. — Твоё плечо, — сказала она. — Оно болит? Камиль хотел ответить, но вместо этого выдохнул и сжал зубы. Его лицо покрылось холодным потом. — Садись, — сказала Юйлань решительно. — Сейчас. Она усадила его на пол балкона, прислонив спиной к стене, и опустилась рядом. — Покажи мне, — потребовала она. — Не стоит, — ответил он хрипло. — Камиль, покажи мне, — повторила она, глядя ему в глаза. — Пожалуйста. Он смотрел на неё долгую секунду, а затем медленно расстегнул рубашку. Юйлань затаила дыхание. То, что она увидела, заставило сердце сжаться. Шрам. Уродливый, рваный, тянущийся от лопатки до позвоночника. Место, где когда-то росло второе крыло. — Это... — прошептала она. — Мой брат, — сказал Камиль, и голос его дрогнул. — Чар. Юйлань смотрела на него, чувствуя, как слёзы подступают к глазам. — Что он сделал? Камиль замолчал. Его взгляд ушёл куда-то вдаль, в прошлое, и Юйлань видела, как на его лице отразилась боль, которую он годами прятал за маской равнодушия. — Я должен был спасти его, — сказал он наконец. — Наши родители уже умерли. Он был жив, но плох. Я отдал ему свою кровь. Половину своей силы. Часть своей души. Моя кровь имеет магические свойства — я умею управлять ею. Он знал это. Я надеялся, что это поможет ему выжить. Что он станет сильнее. Он сделал паузу, и его пальцы сжались в кулак. — Он стал сильнее, — продолжил Камиль с горечью. — Но это ослепило его. Он почувствовал власть, которую я ему дал, и она изменила его. Он стал злым. Жестоким. Он хотел забрать всё, что у меня было. И он забрал. Юйлань затаила дыхание. — Он вырвал его, — сказала она. — Твоё крыло. Камиль кивнул. Его голос дрогнул. — Он сказал, что я слаб. Что я отдал ему кровь из жалости, а не из любви. Он сказал, что я недостоин быть его братом. И он хотел сделать меня таким же уродливым, как его душа. Юйлань сидела рядом с ним, чувствуя, как внутри всё переворачивается. Она видела его боль, видела, как он сжимает зубы, чтобы не показать слабость. Она не выдержала. Она обняла его. Прижалась к нему всем телом, обхватила руками, чувствуя, как он напрягся, а затем медленно, почти боязливо, обнял её в ответ. — Ты не уродлив, — прошептала она. — Ты — самый красивый, кого я видела в своей жизни. С одним крылом или без. Он не сломал тебя, Камиль. Он сделал тебя сильнее. Камиль замер. Его руки дрожали, когда он прижимал её к себе. — Никто никогда не говорил мне этого, — сказал он хрипло. — Никто. — Я говорю, — ответила она. — И я не уйду. Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть ему в глаза. Они были влажными, но он не плакал — слёзы вампиров редко были видны. — Я никогда не говорил об этом никому, — сказал он тихо. — Ни одной живой душе. Но я говорю тебе. Потому что я... Он замолчал, будто слова застревали в горле. — Что? — прошептала она, чувствуя, как её сердце бьётся где-то в горле. — Я доверяю тебе, — сказал он, и голос его сорвался. — Я не говорил этого никому. Даже себе. Но я доверяю тебе, Юйлань. И это пугает меня больше, чем любая агония. Она поднялась на колени и прикоснулась губами к его лбу, затем к щеке, к уголку губ. Камиль вздрогнул, его пальцы сильнее сжались на её талии. — Юйлань, — прошептал он, и голос его сорвался. — Не надо. Я не могу. — Почему? — спросила она, прижимаясь к нему всем телом. — Ты не хочешь? — Я хочу, — выдохнул он, и в этом выдохе было столько боли, что у неё разрывалось сердце. — Я хочу тебя. Каждую секунду. Но если я начну — я не остановлюсь. А я не могу позволить себе быть с тобой. Пока. Он отстранил её, и Юйлань почувствовала, как холод пронзил её тело. — Уходи, — сказал он тихо. — Пожалуйста. Уходи, пока я ещё могу тебя отпустить. Юйлань смотрела на него. Она видела, как он борется с собой, как его руки трясутся, как он сжимает кулаки, чтобы не прикоснуться к ней. — Завтра, — сказала она. — Завтра я приду. И я не уйду, пока ты не скажешь мне правду. — Какую правду? — спросил он хрипло. — Правду о том, почему ты боишься, — сказала она. — Правду о том, что ты чувствуешь. Всю правду. Она развернулась и ушла в комнату, оставив его одного на балконе, под луной, с бьющимся сердцем и душой, которая уже не принадлежала ему. Камиль остался сидеть на полу, прижав руку к груди, глядя туда, где она исчезла. — Потому что я люблю тебя, — прошептал он в тишину. — И боюсь, что эта любовь убьёт нас обоих. Он поднялся и расправил одно крыло, готовясь взлететь. Но перед тем, как скрыться в темноте, он обернулся на балкон, где только что сидела она. «Я доверяю тебе, — повторил он мысленно. — И это самое страшное, что я когда-либо делал». Он растворился в ночи, оставляя за собой лишь тень. Юйлань сидела на кровати, прижимая руки к груди, и чувствовала, как её тело горит от желания и боли. «Я добьюсь его, — думала она. — Я заставлю его довериться мне до конца. И я сделаю так, чтобы он больше никогда не боялся».