Ночь под кровавой луной

Прошло ещё два дня. Юйлань не спала почти совсем. Она ждала ночи, ждала его, ждала момента, когда снова сможет увидеть его лицо, услышать его голос, почувствовать его дыхание на своей коже. Камиль не приходил. Первую ночь она простояла на балконе до рассвета, вглядываясь в темноту, надеясь увидеть знакомый силуэт. Вторую — сидела на полу, прижавшись спиной к холодной стене, и смотрела на луну, которая медленно плыла по небу. Всё это время она с болью вспоминала каждое его слово, каждое касание, каждый жест. Она очень боялась, что он не вернется и этого всего не повторится. «Ты обещал, что придёшь, — думала она. — Ты обещал показать мне мир. Где же ты?» На третью ночь она уже не надеялась. Она стояла на балконе в лёгком халате, прислонившись к перилам, и смотрела в ночной сад, чувствуя, как внутри разливается ледяная пустота. — Ты думала, я не приду? — раздался голос за спиной. Юйлань резко обернулась. Камиль стоял в тени колонны, прислонившись к ней плечом. Его лицо было бледным, глаза — тёмными, с красным отливом. Он выглядел уставшим, измученным, но в его взгляде горел огонь, которого она не видела раньше. — Я думала, ты ушёл, — сказала она, и голос её дрогнул. — Я думала, ты исчез. — Я не мог, — ответил он, делая шаг вперёд. — Я пытался. Я улетал далеко, я старался не думать о тебе. Но я не мог. Он приблизился, и Юйлань почувствовала его запах — ночь, розы и что-то ещё, что заставляло её сердце биться быстрее. — Камиль, — прошептала она. — Я не спал эти дни, — сказал он, и в голосе его послышалось легкое отчаяние. — Я думал о тебе. О твоих глазах. О твоих руках. О том, как ты пахнешь. Я сходил с ума. Он подошёл ещё ближе. Между ними оставался всего один шаг. — Я не могу больше держать дистанцию, — сказал он. — Я не могу притворяться, что ты мне безразлична. Потому что это ложь. Самая большая ложь, которую я когда-либо говорил. Юйлань смотрела на него, чувствуя, как внутри всё закипает — желание, боль, надежда, страх. — Тогда не держи, — сказала она. — Будь со мной. Здесь. Сейчас. Камиль смотрел на неё долгую секунду. В его глазах плескалась буря — борьба между тем, что он хотел, и тем, что он считал правильным. — Ты не понимаешь, — сказал он тихо. — Я хочу тебя так сильно, что это пугает меня. Каждую секунду я представляю, как прикасаюсь к тебе. Как целую тебя. Как чувствую твоё тело под своими руками. Он провёл рукой по её волосам. — Но если я сделаю это... если я позволю себе хотя бы прикоснуться к тебе по-настоящему... я не смогу остановиться. И это будет хуже, чем если я просто уйду. Потому что я причиню тебе боль. Я сделаю тебе больно, Юйлань. А я не хочу. Юйлань шагнула к нему. Теперь между ними не было расстояния. — А если я не боюсь этой боли? — спросила она, глядя ему прямо в глаза. — Если я хочу этой боли? Если я хочу тебя, независимо от того, что будет потом? Камиль замер. Его дыхание стало прерывистым. — Ты не понимаешь, — повторил он, но голос его сорвался. — Тогда объясни мне, — сказала она, беря его за руку и прижимая её к своей груди, туда, где бешено колотилось сердце. — Чувствуешь? Это ты. Это из-за тебя. Только из-за тебя. Он смотрел на неё, и маска, которую он носил столетиями, начала трескаться. Его пальцы сжались на её руке, и она чувствовала, как дрожит его ладонь. — Юйлань... — прошептал он. — Я не боюсь тебя, — сказала она. — Я не боюсь твоей тьмы. Я не боюсь твоего прошлого. Я боюсь только одного — что ты уйдёшь. Что ты исчезнешь, и я никогда тебя не увижу. Камиль смотрел на неё, и в его глазах мелькнуло что-то, чего она не видела раньше. Слабость. Желание. И любовь. — Я люблю тебя, — сказал он, и слова сорвались с его губ, будто он не мог их больше сдерживать. — Я люблю тебя, Юйлань. И это разрушает меня. Потому что я не могу быть с тобой. Я не могу прикасаться к тебе. Я не могу... быть тем, кем ты хочешь меня видеть. Она прижалась к нему всем телом, обхватив руками за шею, и почувствовала, как он дрожит. — Я хочу тебя таким, какой ты есть, — прошептала она. — Со всеми твоими шрамами. Со всеми твоими страхами. Я хочу тебя, Камиль. Не идеального. Настоящего. Он не выдержал. Он схватил её за талию и притянул к себе, впиваясь в её губы поцелуем. Жёстким, голодным, отчаянным. В нём было всё — боль, которую он носил в себе столетиями, страх, который преследовал его каждую ночь, и любовь, которую он боялся признать. Юйлань ответила на поцелуй, прижимаясь к нему, чувствуя, как его руки скользят по её спине, как пальцы вплетаются в её волосы. Она чувствовала его дыхание на своей коже, его запах, его желание. Камиль оторвался от её губ, но не отстранился. Он стоял, прижимаясь лбом к её лбу, тяжело дыша. — Я люблю тебя, — повторил он. — Я люблю тебя так сильно, что это разрывает меня изнутри. Но я не могу... Он провёл рукой по её щеке, и в его глазах мелькнула боль. — Я не могу быть с тобой по-настоящему, — сказал он. — Не сейчас. Не до Союза. Если я сделаю это, если я позволю себе пойти дальше, это будет нарушением всего, во что я верю. Это сделает меня хуже Эндмина. Я стану тем, кто отбирает свободу. Юйлань чувствовала, как её тело горит, как кровь стучит в висках. — Тогда заключи Союз, — прошептала она.  Камиль замер. Его пальцы, которые скользили по её талии, застыли. — Юйлань, — сказал он тихо. — Это не решение, которое принимают в один момент. Это навсегда. Если мы заключим Союз, ты никогда не сможешь уйти. Ты никогда не сможешь забыть меня. Даже если захочешь. — Я не захочу, — ответила она. — Ты не знаешь этого, — сказал он. — Ты не знаешь, что будет через десять лет, через сто лет. Ты не знаешь, какие испытания могут выпасть на нашу долю. — Я знаю одно, — сказала она, глядя ему в глаза. — Я знаю, что не хочу никого другого. Я знаю, что я хочу быть с тобой. И я знаю, что я готова рискнуть. Камиль смотрел на неё, и в его глазах боролись желание и страх, любовь и боль. — Я боюсь, — сказал он тихо. — Я боюсь, что я облажаюсь. Что я не смогу защитить тебя. Что я сделаю тебе больно. Я боюсь, что я не достоин тебя. Юйлань поднялась на цыпочки и прикоснулась губами к его губам. Легко, невесомо. — Ты достоин, — сказала она. — Ты достоин любви. Ты достоин быть счастливым. Ты достоин меня, Камиль. И я не позволю тебе сомневаться в этом. Камиль обнял её, прижимая к себе, и Юйлань чувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её сердцем. — Я сделаю это, — сказал он наконец. — Я заключу с тобой Союз. Но сначала... сначала я хочу, чтобы ты знала всё. Всю правду о том, кто я. О том, что я сделал. О том, какой я на самом деле. Он отстранился и посмотрел на неё. В его глазах не было маски. Только уязвимость. — Ты хочешь узнать меня настоящего? — спросил он. — Да, — ответила она. — Я хочу знать всё. Камиль взял её за руку и повёл внутрь комнаты. Они сели на край кровати, и он начал рассказывать — о своём прошлом, о том, какого это быть вампиром, о том, как погибли его родители, как Чар предал его, о том, как он искал его и столетиями, как ловил других особо опасных для вампирского клана преступников, потому что работает в спец. отделе полиции. Он рассказывал о своих страхах, о своих сомнениях, о своей боли. И Юйлань слушала, не перебивая, держа его за руку. Когда он закончил, в комнате было тихо. Только ночной ветер шуршал занавесками. — Теперь ты знаешь всё, — сказал он. — Ты всё ещё хочешь быть со мной? Юйлань посмотрела на него. В лунном свете он казался почти нереальным — красивый, опасный, уязвимый. — Я хочу быть с тобой больше, чем когда-либо, — сказала она. Камиль наклонился и поцеловал её — мягко, нежно, совсем не так, как в первый раз. В этом поцелуе было обещание. И надежда. — Тогда, — замялся он, отстраняясь. — Нам нужно дождаться следующего дня кровавой луны. Через месяц. Это обязательно. Я дождусь и сделаю это. Если ты всё ещё будешь хотеть этого. Юйлань улыбнулась. — Я буду хотеть, — сказала она. — Я всегда буду хотеть тебя. Камиль поднялся и направился к балкону. У самого края он обернулся. — Я люблю тебя, Ван Юйлань, — сказал он. — И я никогда не причиню тебе боль. Клянусь. Он исчез в ночи, оставив её одну на кровати, с горящим сердцем и телом, которое всё ещё помнило его прикосновения. Юйлань легла на кровать и закрыла глаза. Она не спала. Она ждала. Ждала дня, который изменит всё. «Я люблю тебя, Камиль, — думала она. — И я никому не позволю разлучить нас. Даже тебе самому».