Ночь под кровавой луной

Прошло две недели. Юйлань считала дни до кровавой луны, как заключённый считает дни до освобождения. Камиль приходил каждую ночь, но они больше не говорили о Союзе — только о том, что будет после. О мире, который он покажет ей. О жизни, которую они построят вместе. Но сегодня всё должно было измениться. — Ты должна пойти, — сказал Камиль, стоя на балконе. — Это приказ твоих родителей. Ты не можешь отказаться. Юйлань стояла рядом с ним, чувствуя, как внутри закипает раздражение. — Я не хочу идти, — сказала она. — Я хочу быть здесь. С тобой. — Ты будешь со мной, — ответил он, беря её за руку. — Я буду там. Я буду на этом приёме. Она удивлённо посмотрела на него. — Ты? Но как? Ты же не можешь появляться при свете... — Приём начинается после заката, — сказал он. — Я буду там. Как обычный аристократ. Никто не узнает, кто я на самом деле. Юйлань почувствовала, как сердце забилось быстрее. — И мы сможем быть вместе? — спросила она с надеждой. Камиль покачал головой, и её надежда рассыпалась в прах. — Нет, — сказал он. — Мы не можем позволить себе раскрыться. Твои родители не должны знать, что мы знакомы. Никто не должен знать. Это слишком опасно. Юйлань почувствовала, как внутри всё сжалось. — Я должна буду делать вид, что не знаю тебя? — спросила она. — Да, — ответил он. — Ты должна будешь притворяться. Для твоей же безопасности. Вечер наступил слишком быстро. Юйлань стояла перед зеркалом в пышном платье тёмно-синего цвета, которое подчёркивало её фигуру. Волосы были уложены в сложную причёску, на шее сверкало фамильное ожерелье. Она выглядела как идеальная принцесса. Но внутри она кипела. «Я должна буду делать вид, что он для меня никто, — думала она. — Я должна буду смотреть на него и не показывать, что я чувствую. Как я смогу?» Она спустилась в большой зал, где уже собрались гости. Всё было как в тот первый бал — сверкающие люстры, музыка, шёпот платьев, звон бокалов. Но теперь она не искала спасения в саду. Она искала его. Она нашла его почти сразу. Он стоял в дальнем углу зала, в элегантном чёрном костюме, с бокалом в руке. Он выглядел как настоящий аристократ — уверенный, холодный, недоступный. Его глаза скользили по толпе, ни на ком не задерживаясь. Но когда они встретились с её взглядом, она почувствовала электрический разряд, пронзивший её тело. Он слегка склонил голову — едва заметный жест, который никто не мог бы истолковать как знак знакомства. Но она поняла. «Я вижу тебя», — говорил его взгляд. Юйлань отвела глаза и сделала вид, что рассматривает гостей. Она чувствовала его взгляд на своей коже, как прикосновение. Но она не могла обернуться. Не могла подойти к нему. Она погрузилась в пустые разговоры с незнакомыми людьми, механически улыбалась, кивала, отвечала на вопросы. Всё её существо было сосредоточено на нём — на том, как он стоит, как двигается, как смотрит на неё, когда никто не видит. А затем к ней подошёл он. — Ваше Высочество, — раздался голос сбоку. — Могу ли я предложить вам бокал? Юйлань обернулась. Перед ней стоял мужчина лет двадцати пяти — высокий, с тёмными волосами и проницательным взглядом. На нём был дорогой костюм, а на пальце блестела массивная золотая печатка. Он улыбался слишком уверенно, слишком навязчиво. — Прошу прощения, — сказала она холодно. — Я не помню, чтобы мы были представлены. — Алеш, — представился он, слегка кланяясь. — Я занимаюсь рыбацким промыслом в северных землях. Ваш отец был так любезен, что пригласил меня на этот вечер. Юйлань вежливо улыбнулась, но внутри её захлестнуло раздражение. — Приятно познакомиться, господин Алеш. — О, это мне приятно, — сказал он, делая шаг ближе. — Я много слышал о вас, принцесса. О вашей красоте, вашем уме, вашем... — Боюсь, что слухи часто преувеличивают, — оборвала она его. Алеш рассмеялся — слишком громко, слишком навязчиво. — О, вы скромны! Это так очаровательно. Знаете, я был бы рад пригласить вас на прогулку по саду. Там так прекрасно сегодня. Луна, звёзды... — Я предпочитаю оставаться в зале, — ответила Юйлань. — Я не очень люблю холод. — Тогда, может быть, танец? — не унимался он. — Я слышал, вы прекрасно танцуете. Юйлань чувствовала, как её терпение иссякает. Она взглянула в сторону Камиля и увидела, как он сжимает бокал в руке так, что побелели костяшки. Его глаза горели. Но он не мог вмешаться. — Я устала, — сказала она Алешу. — Прошу меня простить. Она развернулась и ушла, чувствуя на себе его взгляд. И взгляд Камиля — другой, горячий, ревнивый, злой. А затем появилась Арделия. Младшая сестра Юйлань вплыла в зал в платье нежно-розового цвета, с идеальной улыбкой на лице. Она сразу заметила Алеша, который стоял рядом с Юйлань, и её глаза блеснули. — О, господин Алеш! — воскликнула Арделия, подходя к ним с лучезарной улыбкой. — Я так рада, что вы пришли! Папа так много о вас рассказывал. Вы ведь тот самый знаменитый рыбный магнат? Алеш обернулся, и его лицо расплылось в ответной улыбке. — Принцесса Арделия, — сказал он, кланяясь. — Какая честь. Я много слышал о вас. Говорят, вы прекрасная музыкантша. — О, это всё слухи, — кокетливо ответила Арделия, беря его под руку. — Но я была бы счастлива сыграть для вас что-нибудь. Может быть, вы согласитесь послушать меня в малой гостиной? Юйлань смотрела на эту сцену с плохо скрываемым облегчением. Арделия явно пыталась перехватить внимание Алеша на себя — она делала это всегда, когда кто-то проявлял интерес к старшей сестре. Это было привычно, почти предсказуемо. Но Алеш не сдавался. — Боюсь, что я обещал принцессе Юйлань танец, — сказал он, вежливо высвобождая свою руку. — Может быть, позже? Лицо Арделии на мгновение исказилось — только на секунду, но Юйлань заметила. А затем улыбка вернулась, ещё более сладкая. — О, конечно! — сказала она. — Я подожду. Но не заставляйте меня ждать слишком долго, господин Алеш. Я очень нетерпелива. Она отошла, но Юйлань видела, как её сестра сжала веер в руках. Она знала эту игру. Арделия привыкла быть в центре внимания, и она не собиралась уступать. Алеш снова повернулся к Юйлань. — Так что насчёт танца? — спросил он, протягивая руку. — Я настаиваю. Юйлань снова взглянула в сторону Камиля. Он стоял, прислонившись к колонне, и в его глазах бушевало пламя. Она видела, как он сжал челюсти, как его пальцы впились в край пиджака. «Я не могу отказаться, — подумала она. — Он при всех. Если я откажусь, это будет выглядеть подозрительно». Она вложила свою руку в ладонь Алеша. — Хорошо, — сказала она. — Один танец. Они вышли на середину зала. Музыка заиграла, и Алеш повёл её в танце. Он был неплохим танцором — уверенным, сильным, но его руки лежали на её талии чуть дольше, чем полагалось, и он прижимал её ближе, чем следовало. Юйлань чувствовала на себе взгляд Камиля. Он был тяжелым, обжигающим, почти болезненным. Она старалась не смотреть в его сторону, но каждое движение Алеша отдавалось в ней чувством вины и странного возбуждения. — Вы прекрасны, Ваше Высочество, — сказал Алеш, приблизившись к её уху. — Я не могу перестать думать о вас. — Вы слишком любезны, — ответила она холодно. — Я не любезен, — сказал он. — Я говорю правду. Знаете, я бы хотел пригласить вас в свои владения. Там прекрасные виды, чистейший воздух... вы бы полюбили это место. Юйлань не ответила. Она считала секунды до конца танца. Когда музыка стихла, она отстранилась от Алеша и сделала шаг назад. — Благодарю за танец, — сказала она, поклонилась и развернулась, чтобы уйти. Но Алеш схватил её за руку. — Я ещё не закончил, — сказал он, и в его голосе послышались настойчивые нотки. — Вы закончили, — раздался голос за его спиной. Юйлань подняла глаза. Рядом с ними стоял Камиль. Его лицо было невозмутимым, но в глазах горел холодный огонь. — Прошу прощения? — Алеш повернулся к нему, и его лицо исказилось. — Кто вы такой? — Тот, кто видит, что принцессе не нравится ваше внимание, — ответил Камиль спокойно, но в его голосе слышалась сталь. — Она сказала «нет». Уважайте это. Алеш напрягся, его руки сжались в кулаки. Но он был на публике, и он не мог позволить себе скандал. — Мы ещё поговорим, — сказал он, обращаясь к Юйлань. — Я не отступлю так просто. Он развернулся и ушёл, оставляя Юйлань стоящей рядом с Камилем, чувствуя, как вокруг них начинают шептаться гости. Камиль слегка склонил голову. — Прошу прощения, Ваше Высочество, — сказал он громко, чтобы все слышали. — Я не хотел вмешиваться, но мне показалось, что вы нуждаетесь в помощи. — Благодарю вас, — ответила Юйлань, стараясь сохранить спокойствие. — Вы очень предусмотрительны. Она развернулась и ушла, чувствуя на себе взгляд Камиля. И взгляд Арделии, которая смотрела на них с нечитаемым выражением лица. Остаток вечера прошёл в напряжении. Юйлань с трудом дождалась, когда гости начнут расходиться. Она поднялась в свою комнату, чувствуя себя опустошённой. Она скинула платье, оставшись в нижнем белье и села на кровать, прижимая руки к груди. Прошло около часа. Она уже начала думать, что Камиль не придёт, как вдруг на балконе раздался знакомый звук. Юйлань выбежала на балкон. Камиль стоял в тени, и его лицо было мрачным. — Что это было? — спросил он, и голос его звучал низко и опасно. — Что ты имеешь в виду? — спросила она, хотя знала. — Этот мужик, — сказал Камиль, делая шаг вперёд. — Алеш. Он весь вечер лип к тебе, как прилипала. Он танцевал с тобой. Он прикасался к тебе. Ты видела, как он на тебя смотрел? Юйлань почувствовала, как внутри закипает что-то тёплое — его ревность была сладкой, опьяняющей. — Я ничего не могла сделать, — сказала она. — Ты сам сказал, что мы не должны показывать, что знакомы. Я не могла сказать ему уйти. — Могла, — отрезал Камиль. — Ты принцесса. Ты можешь сказать кому угодно, чтобы они убирались. Но ты этого не сделала. — Ты сам сказал, что я должна притворяться! — воскликнула она. — Я делала то, что ты просил. Я не могла привлечь внимание! — Ты позволила ему смотреть на тебя, — сказал Камиль. — Ты позволила ему касаться твоей руки. Ты позволила ему говорить с тобой, как будто он имеет на это право. — Я не могла остановить его! — прошептала она. — Могла, — повторил он. — Но ты этого не сделала. Потому что тебе нравилось внимание. Потому что тебе нравилось, что кто-то смотрит на тебя так, как должен смотреть только я. Юйлань почувствовала, как внутри всё переворачивается. Она не знала, было ли это правдой. Но она знала, что его гнев заводил её. Сильно. Больше, чем она готова была признать. — Я хочу только тебя, — сказала она. — Ты знаешь это. Камиль наклонился к ней, его дыхание коснулось её губ. — Тогда докажи, — сказал он. — Покажи мне, что ты моя. Что никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не может смотреть на тебя так, как смотрел он. Ты поняла? — Да, — прошептала она. — Разве то, что я без стеснения показываюсь перед тобой в нижнем белье еще не показатель? - хмыкнула она. — Нет, скажи это, — потребовал он. — Скажи, что ты моя. — Я твоя, — ответила она, и голос её дрогнул. — Я всегда была твоей. Только твоей. Камиль поцеловал её — жёстко, требовательно, почти больно. В этом поцелуе было всё — его ревность, его страх, его желание владеть ею полностью. Он оторвался от её губ и посмотрел ей в глаза. — Через две недели, — сказал он. — Кровавая луна. И ты будешь моей по-настоящему. Но до этого... ты не подойдёшь к нему. Ты не позволишь ему прикоснуться к тебе. Ты даже не взглянешь на него. Поняла? — Поняла, — ответила она. Камиль отпустил её и отступил на шаг, но держал Юйлань за руки. — Я люблю тебя, — сказал он. — Именно поэтому я так зол. Потому что ты — моё всё. И я не позволю никому даже думать о том, чтобы отнять тебя у меня. Он исчез в ночи, оставив её одну на балконе. Юйлань стояла, чувствуя, как её тело горит. «Он ревнует, — думала она, и на губах появилась улыбка. — Он действительно ревнует. И это так... приятно». Она вернулась в комнату, легла на кровать и закрыла глаза. Сон не шёл. Она думала о нём. О его гневе. О его поцелуе. О том, что через две недели всё изменится. «Я твоя, Камиль, — думала она. — Я всегда была твоей. И я всегда буду твоей».