Ночь под кровавой луной

Прошла ещё одна неделя. До кровавой луны оставалось семь дней, и напряжение между ними росло с каждым днём. Камиль приходил каждую ночь, но их встречи становились короче — он был занят подготовкой, искал Чара, проверял безопасность. Он стал ещё более замкнутым, ещё более напряжённым. Юйлань это чувствовала. Но она также чувствовала, что он что-то скрывает. Что-то важное. Она сидела на кровати, когда он появился на балконе. На этот раз он вошёл в комнату — впервые за всё время. Он подошёл к ней, сел рядом и взял её за руки. — Юйлань, — сказал он. — Нам нужно поговорить. Она почувствовала, как внутри всё сжалось. — Что случилось? — спросила она. — Что-то с Чаром? — Нет, — ответил он. — С тобой. С нами. С тем, что будет после Союза. Он посмотрел на неё, и в его глазах была серьёзность, которой она не видела раньше. — Я должен был сказать тебе раньше, — продолжил он. — Но я не знал, как. И я боялся, что ты передумаешь. Что ты испугаешься. — Говори, — сказала она. — Я не боюсь. Камиль сжал её руки. — Когда мы заключим Союз в день кровавой луны, я должен буду поставить на тебе метку, — сказал он. — Я должен буду укусить тебя в шею и выпить твою кровь. Это часть обряда. Это свяжет нас навсегда. Юйлань затаила дыхание. — Это больно? — спросила она. — Да, — ответил он честно. — Это будет больно. Но недолго. А после этого метка останется на твоей коже. Её будут видеть все вампиры. Она будет означать, что ты связана. Что ты — моя. Он замолчал, давая ей переварить информацию. — Это не будет мешать нам, — добавил он тихо. — После Союза мы сможем быть вместе. Физически. Полностью. Метка не помешает. Она просто... знак. Для других. Юйлань чувствовала, как кровь приливает к щекам. — А если... если кто-то из вампиров увидит метку? — спросила она. — Тогда они будут знать, что ты связана, — сказал он. — И они не посмеют прикоснуться к тебе. Кроме тех, кто не уважает законы. Есть такие. Их немного, но они есть. Они могут попытаться... навредить тебе. Но я не позволю. Он провёл пальцем по её шее, и она почувствовала лёгкое жжение. — Метка будет здесь, — сказал он. — На самом видном месте. Чтобы все видели. Чтобы все знали, чья ты. Юйлань смотрела на него, чувствуя, как сердце бьётся быстрее. — Я согласна, — сказала она. — Я хочу, чтобы все знали, что я твоя. Камиль наклонился и поцеловал её. Мягко, нежно, почти благодарно. — Ты не представляешь, как много это для меня значит, — прошептал он. Он отстранился, и его лицо стало еще более серьёзным. — Но есть ещё кое-что, — сказал он. — Я должен сказать тебе это, прежде чем ты примешь окончательное решение. Юйлань нахмурилась. — Что ещё? Камиль взял её руки и сжал их. — Когда мы заключим Союз, ты станешь бессмертной, — сказал он. — Твоё тело перестанет стареть. Ты не будешь умирать от болезней. Ты не будешь умирать от старости. Тебе всегда будет 22, как сейчас. Юйлань замерла. Слова повисли в воздухе, тяжёлые, как свинец. — Бессмертной? — переспросила она. — Но я... я человек. — Ты станешь чем-то большим, — сказал он. — Связь с вампиром через Союз меняет человеческую природу. Ты не станешь вампиром, но ты перестанешь быть смертной. Ты будешь жить вечно. Юйлань смотрела на него, чувствуя, как внутри всё переворачивается. — Я не умру? — прошептала она. — Никогда? — Нет, — ответил он. — Ты не умрёшь. Ты будешь наблюдать, как меняются поколения, как уходят твои близкие, как мир перестраивается вокруг тебя. Ты будешь видеть, как умирают твои родители, твоя сестра. Ты будешь видеть, как всё, что ты знаешь, исчезает. Юйлань почувлекла, как холод пробегает по спине. — Это... это звучит страшно, — прошептала она. — Это нелегко, — сказал Камиль. — Я знаю это по себе. Я видел, как уходят люди, которых я любил. Я видел, как рушатся империи, как рождаются и умирают цивилизации. Это тяжело. Но это и дар. — Дар? — переспросила она. — Ты увидишь мир, который не видит никто, — сказал он. — Ты будешь свидетелем того, как люди идут вперёд, как они учатся, как они растут. Ты сможешь быть рядом с теми, кого любишь, и ты сможешь защищать их. Ты сможешь быть со мной всегда. Юйлань смотрела на него, чувствуя, как внутри неё борются страх и желание. — Я не хочу умирать, — сказала она. — Я хочу быть с тобой. Но я не знаю, смогу ли я выдержать это. Вечность. Камиль обнял её. — Я буду с тобой, — сказал он. — Каждый день. Каждую ночь. Ты не будешь одна. Я обещаю. Юйлань прижалась к нему, чувствуя, как его руки сжимают её. — Я боюсь, — прошептала она. — Я знаю, — сказал он. — И это нормально. Но ты сильная. Ты сильнее, чем думаешь. Она подняла голову и посмотрела на него. — А что насчёт людей? — спросила она. — Если я не старею, они заметят. — Да, — сказал он. — Ты не сможешь оставаться на одном месте дольше пятнадцати-двадцати лет. Ты будешь вынуждена переезжать, менять города, менять имена. Это жизнь, которую ведут многие бессмертные. Это неудобно, но это единственный способ оставаться в безопасности. Юйлань почувствовала, как внутри всё сжимается. — Я должна буду оставить свою семью? — Не сразу, — сказал он. — Сначала мы будем жить среди них. Но когда люди начнут замечать, что ты не меняешься, мы будем вынуждены уйти. Мы будем переезжать в другой город, начинать новую жизнь. Юйлань смотрела на него, и в её глазах блеснули слёзы. — Это так много, — сказала она. — Это так много, Камиль. — Я знаю, — сказал он. — Поэтому я говорю тебе это сейчас. Чтобы ты могла решить, хочешь ли ты этого. Если ты скажешь нет, я пойму. Я сотру себя из твоей памяти, и ты сможешь жить обычной человеческой жизнью. Юйлань смотрела на него. Она видела его глаза, в которых горела надежда и страх. Она видела его руки, которые сжимали её. Она чувствовала его любовь, которая была сильнее любой боли. — Я хочу этого, — сказала она. — Я хочу быть с тобой. Я хочу быть бессмертной. Я хочу жить вечно. Камиль посмотрел на неё, и в его глазах блеснули слёзы. — Ты уверена? — спросил он. — Я никогда не была так уверена, — ответила она. — Я боюсь, но я хочу этого. Я хочу тебя. Он обнял её так крепко, что она почувствовала, как его сердце бьётся в унисон с её. — Я люблю тебя, — сказал он. — Я всегда буду любить тебя. — И я люблю тебя, — ответила она. На следующее утро Юйлань проснулась с лёгким чувством тревоги. Она думала о метке, о боли, о бессмертии. Она думала о том, что ей придётся оставить свою семью, своих друзей, всё, что она знала. Но она не боялась. Она хотела этого. Хотела быть его. Она спустилась к завтраку, где уже сидели родители. Король и королева пили чай и обсуждали какой-то светский вопрос. Рядом с ними сидела Арделия. — Доброе утро, дорогая, — сказала королева, взглянув на Юйлань. — Ты выглядишь бледной. Ты не спала? — Я спала, мама, — ответила Юйлань, садясь за стол. — Просто много думала. — О чём? — поинтересовалась Арделия, с невинным видом стреляя в неё глазами. — Может быть, о том прекрасном господине, который танцевал с тобой на балу? Как его звали... Алеш? Юйлань почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Нет, — сказала она коротко. — Я думала о других вещах. — Ах, какая жалость, — сказала Арделия с притворным сочувствием. — Он был так очарователен. И так богат. Ты бы могла хорошо устроиться, сестра. В отличие от того... твоего бывшего жениха. Юйлань замерла. Она не ожидала, что Мейли заговорит об этом. Королева тяжело вздохнула. — Это была трагедия, — сказала она, покачивая головой. — Мы так надеялись на этот брак. Семья Терстона была такой влиятельной. А он... он просто взял и сгорел в саду. Какая глупая смерть. Сигарета, опрокинутая на одежду... кто бы мог подумать? — Он был неосторожен, — добавил король холодно. — И мы потеряли всё. Все наши планы рухнули. Мы оказались в очень неловком положении. Юйлань сидела, опустив взгляд. Она не любила вспоминать о Терстоне. Её хотели выдать за него замуж, и это был бы брак по расчёту — холодный, пустой. Он относился к ней как к украшению, как к трофею. Она ненавидела его. Но он умер, и она была свободна. — Мы не можем допустить новой неудачи, — сказала королева. — Ты должна выйти замуж за кого-то надёжного. Кто-то, кто сможет укрепить наше положение. Алеш — хорошая партия. Он богат. Он влиятелен. Он может дать нам то, что мы потеряли. — Я не хочу выходить замуж за Алеша, — сказала Юйлань твёрдо. — Ты не хочешь выходить замуж за кого-то достойного, — сказал король раздражённо. — Ты всегда была такой. Неблагодарной. Мы дали тебе всё, а ты отворачиваешься от нас. Юйлань сжала зубы. Она хотела сказать им правду. Что она уже связана. Что она принадлежит другому. Но она не могла. Не сейчас. — Я подумаю, — сказала она, вставая из-за стола. — Можно я пойду? Королева махнула рукой. — Иди. Но помни: у тебя есть долг перед семьёй. Ты не можешь просто взять и отказаться от него. Юйлань вышла из комнаты, чувствуя, как внутри всё кипит. Ночью она рассказала Камилю о разговоре. — Арделия пытается выдать меня за этого рыбака, — сказала она, стоя на балконе. — Она говорит, что он собирается приехать и говорить с моими родителями. А они... они так разочарованы тем, что я не вышла за Терстона. Мой жених погиб, и они потеряли всё. Теперь они хотят укрепить семью любой ценой. Камиль стоял рядом, и его лицо было мрачным. — Я знаю, — сказал он. — Я знаю обо всём этом. И я не позволю этому случиться. — Но что мы можем сделать? — спросила она. — Если он поговорит с ними, они могут решить, что это хорошая партия. Они уже отчаялись. Камиль повернулся к ней и взял её за руки. — Мы можем сделать только одно, — сказал он. — Мы дождёмся кровавой луны. Заключим Союз. А после этого... я смогу выходить на свет. Я смогу появиться перед твоими родителями как аристократ. Как влиятельный человек. Я сделаю так, что они сами захотят отдать тебя за меня. Юйлань удивлённо посмотрела на него. — Ты сможешь выходить на свет? После Союза? — Да, — ответил он. — Это одна из вещей, которые даёт Союз. Я смогу быть с тобой при свете дня. Я смогу быть частью твоего мира. Я стану для всех тем, кем они захотят меня видеть — богатым аристократом, влиятельным человеком. И тогда никто не посмеет встать между нами. Он провёл рукой по её щеке. — Но сначала — кровавая луна. Союз. Метка. А потом я приду к твоим родителям и попрошу твоей руки уже как равный. Как человек, который достоин тебя. Юйлань смотрела на него, чувствуя, как сердце бьётся где-то в горле. — А метка... она не помешает нашему браку? — спросила она. — Нет, — ответил он. — Метка — это связь душ. Брак — это связь миров. Они не мешают друг другу. Они дополняют. Юйлань взяла его за руку и прижала к своей груди. — Тогда я буду ждать, — сказала она. — Я дождусь кровавой луны. Я дождусь Союза. А потом... потом ты придёшь к моим родителям. И я буду твоей. Камиль наклонился и поцеловал её. Мягко, нежно, с обещанием. Юйлань стояла на балконе, глядя на ночное небо. Она знала, что её ждёт. Бессмертие. Вечность. Постоянные переезды, смены имён, расставания с теми, кого она любила. Но она знала и другое. Она будет с ним. Всегда. «Я не боюсь, — думала она. — Я не боюсь того, что будет. Потому что я буду с тобой». Она вернулась в комнату и легла на кровать, чувствуя, как внутри разливается спокойствие. «Я готова, — думала она. — Я готова на всё».