Гарри Поттер: Паладин

Глава 7

У дверей лавки Олливандера в Косом переулке прохожие, заслышав звон дверного колокольчика, как по команде замирали на месте, и на их лицах синхронно отражалось крайнее изумление. Виновником этого всеобщего оцепенения был не кто иной, как Аарон, только что купивший свою первую волшебную палочку. С невозмутимым видом сжимая в руке «палочку», которая была выше его самого, Аарон прошел сквозь толпу застывших зевак и гордо удалился. Лишь когда людей вокруг стало поменьше, его напускная невозмутимость испарилась, и лицо обреченно вытянулось. Сейчас Аарон испытывал весьма смешанные чувства — ему хотелось то ли плакать, то ли смеяться. В детстве он уже успел привлечь внимание Дамблдора. С таким трудом избавившись от своего прошлого и получив право учиться в Хогвартсе, он искренне надеялся не выделяться, спокойно изучать магию и наслаждаться жизнью. Но судьба сыграла с ним злую шутку. Теперь, куда бы он ни пошел, этот длинный металлический посох в его руках неизбежно будет приковывать к себе любопытные взгляды. Впрочем, Аарон прожил уже две жизни, а за первые десять лет нынешней успел пережить такое, с чем обычный человек не сталкивается и за целый век. Это давно выработало в нем философское отношение к любым превратностям судьбы. Подумаешь, палочка немного длинновата! Не успел он дойти до конца Косого переулка, как уже полностью смирился с ситуацией. Длинная палочка — тоже палочка. Пусть смотрят, если им так хочется. Придя к этому выводу, Аарон остановился. Раз уж он здесь, стоит купить все необходимое перед уходом. Он вернулся в Косой переулок, заглянул в магазин подержанных мантий, где приобрел школьную форму и повседневную одежду, затем докупил в лавке мелочей оставшиеся ингредиенты и материалы. Все оставшиеся деньги он решил спустить в магазине подержанных книг. Будучи выходцем из магловского мира и Паладином, испытывающим невероятный, жгучий интерес к магии, Аарон решил: раз уж у него появилась возможность учиться, он бросит все ресурсы на то, чтобы постичь колдовство досконально. Стать первым в истории магом, совмещающим пути Паладина и волшебника, — от одной этой мысли на душе становилось тепло. Когда Аарон наконец-то собрал все необходимое, стипендия, выданная профессором Флитвиком, подошла к концу. Делать было нечего — пересчитав имеющуюся при себе магловскую наличность, он направился в Гринготтс, чтобы обменять ее на волшебную валюту. Гринготтс, единственный банк магического мира, возвышался на пересечении Косого и Лютного переулков. Его кривое, перекошенное здание с первого взгляда выдавало свое магическое происхождение — в мире маглов такую постройку немедленно признали бы аварийной и снесли. Подойдя к сверкающим бронзовым дверям Гринготтса и поднявшись по ступеням из белого мрамора, он увидел гоблина-охранника, облаченного в алую с золотом униформу. За бронзовыми дверями находился вестибюль, а в нем — вторые двери, на этот раз серебряные. На них были выгравированы следующие строки: Входи, незнакомец, но не забудь, Что у жадности грешная суть, Кто не любит работать, но любит брать, Дорого платит — и это надо знать. Если пришёл за чужим ты сюда, Отсюда тебе не уйти никогда! Двое гоблинов, охранявших эти двери, поклонились, пропуская его в огромный мраморный зал. Около сотни гоблинов сидели на высоких табуретах за длинной стойкой. Кто-то взвешивал монеты на медных весах, кто-то изучал драгоценные камни через лупу, то и дело делая поспешные записи в огромных гроссбухах. Опираясь на свой массивный посох, Аарон неспешно вошел в Гринготтс. Под пристальными взглядами окружающих он подошел к свободной стойке. Гоблин в очках, возвышавшийся за ней, даже не поднял головы. С опущенными веками и огромными глазами, уставившимися в бумаги, он сухо спросил: — Какая операция вас интересует? Заметив отсутствие энтузиазма у клерка, Аарон слегка поморщился, но промолчал. В конце концов, для этих существ он был абсолютным бедняком, и то, что банк не встречал его с распростертыми объятиями, было вполне естественно. Аарон выгреб все свои сбережения и положил на стойку несколько неровных стопок магловских денег. — Здравствуйте. Я бы хотел обменять это на волшебную валюту. Гоблин неохотно хмыкнул. Его длинные, тонкие пальцы порхнули над купюрами, с поразительной ловкостью пересчитывая их в мгновение ока. — Итого пятьсот тридцать семь фунтов стерлингов. Это составит восемьдесят галеонов, — произнес он и, выложив на стойку горстку золотых монет, тут же уткнулся в свои бумаги. Аарон нахмурился. Если память ему не изменяла, в прочитанных в прошлой жизни книгах о Гарри Поттере один галеон равнялся примерно пяти фунтам. Даже с учетом колебаний курса, его сумма никак не могла превратиться всего в восемьдесят галеонов. Плохое отношение Аарон стерпеть мог, но вот откровенный грабеж — увольте. Чувствуя, как на виске пульсирует венка, Аарон постучал костяшками пальцев по стойке и спросил: — Подскажите, а каков сейчас курс обмена галеона к фунту? Гоблин, все так же не поднимая головы, отрезал: — Это конфиденциальная информация. Проваливай, мальчишка, не задерживай очередь. Аарон огляделся. Никакой очереди за ним не наблюдалось, а вот стоящие поодаль волшебники уже тыкали в него пальцами, тихо посмеиваясь и перешептываясь. Аарон тяжело вздохнул. Воистину, добрым людям всегда садятся на шею. Гоблин наконец поднял взгляд и, увидев, что мальчишка все еще стоит на месте, недовольно сморщился: — Ты что, недоволен обслуживанием в Гринготтсе? Если сейчас же не уберешься, я позову охрану. Аарон на мгновение задумался, а затем произнес: — Да нет, ничего. Просто подумал, что «Ежедневный пророк» с удовольствием напечатает статью о том, как в Гринготтсе обманывают юных клиентов. А если этот клиент еще и сирота, переживший тяжкие лишения, — так вообще сенсация выйдет. Отличная тема для передовицы. Гоблин презрительно фыркнул и проскрипел своим визгливым голосом: — Грязнокровка, ты, видно, еще не проснулся. «Ежедневный пророк»? Да ты хоть знаешь адрес их редакции? Нищий оборванец, у которого даже совы нет! Мусор, грязный... Договорить гоблин не успел. В следующее мгновение Аарон перемахнул через стойку, схватил его за шиворот и вздернул в воздух одной рукой. Чудовищная сила сдавила горло существа, заставив гоблина закатить глаза и вывалить язык. Заметив потасовку, посетители в страхе бросились врассыпную. Охранники у дверей немедленно ринулись к Аарону, на ходу готовясь применить магию. Краем глаза уловив движение, Аарон с силой ударил своим тяжелым посохом о пол. Вес металла, помноженный на силу мальчика, пробил мраморные плиты Гринготтса. По полу разбежалась паутина трещин, из которой во все стороны хлынула серебристо-белая волна духовной энергии. Двое гоблинов-охранников быстро приблизились. Их длинные пальцы указали на Аарона, и два сгустка магии, похожие на ударные волны, устремились в его сторону. Аарон небрежно выставил вперед задыхающегося клерка, принимая на него первый удар, а второй принял на себя. Защитная аура Паладина шестого уровня — Непокорность — сделала его подобным неприступной крепости. Магическая волна гоблина разбилась о него, как морская пена о скалу, не причинив ни малейшего вреда. Зато клерк, послуживший живым щитом, жалобно пискнул и окончательно потерял сознание. Отбросив обмякшее тело в сторону, Аарон с посохом наперевес бросился в атаку. Он не стал активировать другие навыки, боясь убить кого-нибудь ненароком. Полагаясь исключительно на свою физическую силу, он раскрутил посох так, что тот засвистел в воздухе. Два точных удара — и оба охранника рухнули на пол без чувств. «Получен опыт: 15». «Получен опыт: 50». «Получен опыт: 50». Три системных уведомления заставили Аарона усмехнуться. Оказывается, не все враждебные существа дают одинаковое количество опыта. Разница между боевым противником и обычным клерком составляла более чем в два раза. Похоже, если он хочет быстро прокачаться, придется искать соперников посерьезнее. Не успел он перевести дух, как его накрыла огромная тень. Огромная ручища схватила его за шкирку, приподняв над землей, словно нашкодившего котенка, и густой, рокочущий бас произнес: — Ты что это удумал, малец?! По одним лишь габаритам Аарон безошибочно узнал подошедшего. Это был лесничий Хогвартса, полувеликан Рубеус Хагрид. Подавив рефлекторное желание нанести ответный удар, Аарон деактивировал ауру Непокорности и обреченно вздохнул: — Я ни в чем не виноват. Они пытались меня обокрасть. Хагрид был человеком добродушным и к гоблинам особой симпатии не питал. К тому же, щуплое телосложение и поношенная одежда мальчика сразу вызвали у него жалость. Услышав обвинения в адрес Гринготтса, великан опешил и инстинктивно разжал пальцы. Сбежавшиеся гоблины-охранники прекрасно знали лесничего Хогвартса. Увидев, что он уже скрутил нарушителя спокойствия, они окружили их, но нападать не спешили. Аарон мягко приземлился на ноги, слегка согнув колени, и обернулся к Хагриду. Заметив в глазах полувеликана лишь растерянность и никакого намерения атаковать, он понял: это отличный шанс уладить все без лишней крови. — Меня зовут Аарон, я сирота, — поспешно начал он. — Я пришел в Гринготтс, чтобы обменять деньги. Но этот гоблин за пятьсот с лишним фунтов выдал мне всего восемьдесят галеонов! Когда я спросил о курсе обмена, он начал меня оскорблять. Я не выдержал и проучил его. Хагрид, возможно, и не был гением, но дураком его назвать было нельзя. Будучи полувеликаном, он прекрасно знал, насколько мерзким может быть характер гоблинов. Не будь он лесничим Хогвартса под покровительством самого Дамблдора, эти коротышки даже не взглянули бы в его сторону. И хотя он не видел начала конфликта, слова Аарона прозвучали весьма правдоподобно. К тому же статус изгоев вызывал у Хагрида чувство солидарности с мальчиком. Он не знал точного курса фунта к галеону, но, частенько отовариваясь на черном рынке ингредиентами для зелий, имел примерное представление о ценах. Восемьдесят галеонов за пятьсот фунтов — это явный грабеж. Будь курс таким, как бы маглорожденные дети вообще могли позволить себе учебу в Хогвартсе? Хагрид сурово сдвинул густые брови, повернулся к обступившим их гоблинам и громогласно заявил: — Я — Рубеус Хагрид, лесничий Хогвартса! Я здесь по поручению директора Дамблдора! И если вы так обращаетесь с нашими учениками, я непременно доложу об этом профессору Дамблдору, чтобы он восстановил справедливость!