Гарри Поттер: Паладин

Глава 8

Услышав имя Дамблдора, Аарон на секунду захотел схватить свои деньги и дать деру. Но, поразмыслив, понял: побег вызовет еще больше подозрений. Уж лучше остаться и посмотреть, как будут развиваться события. Приняв решение, он успокоился и молча встал рядом с Хагридом, ожидая ответа гоблинов. Из толпы вышел старый гоблин с пучками седых волос, торчащими из ушей. Задрав голову, чтобы посмотреть на великана, он скрипуче произнес: — Гринготтс никогда не ошибается. А вот этот мальчишка покалечил троих наших сотрудников. Как прикажете с этим разбираться? Хагрид не ожидал такой наглости и на мгновение потерял дар речи. Заметив заминку, Аарон тут же взял инициативу в свои руки: — Я слышал, что гоблины жадны до золота и презирают волшебников, но считал это преувеличением. Однако сегодня я убедился в вашей беспринципности лично! Мои фунты и ваши галеоны все еще лежат на стойке — это неопровержимое доказательство. Неужели я единственный, кто сегодня менял деньги? У вас для всех такой курс? Или вы теперь официально его изменили?! Старый гоблин презрительно оскалился: — Сразу видно грязнокровку, не знающего жизни. Думаешь, благородные волшебники приходят сюда менять магловские бумажки? Эта услуга существует исключительно из милости к таким грязным отбросам, как ты. И курс устанавливаем мы. И тут Аарона осенило. Для магов магловские деньги не имели абсолютно никакой ценности. Любой взрослый волшебник мог без труда сколотить состояние в мире обычных людей. Поэтому обмен валюты действительно был для Гринготтса чем-то вроде благотворительности. Гоблины, будучи расой мелочной и завистливой, и так недолюбливали волшебников. И в сфере, до которой большинству чистокровных магов не было дела, они отыгрывались, пытаясь потешить свое ущемленное самолюбие. В конце концов, в иерархии магического мира маглорожденные волшебники порой стояли даже ниже нечеловеческих рас вроде гоблинов. Неудивительно, что в оригинальной истории многие маглорожденные, включая Гермиону, не казались богачами. Дело было не в том, что их семьи бедствовали, а в том, что их деньги просто не признавались в магическом мире. Магическое общество оставалось закрытым и консервативным. Почтение к чистоте крови было впитано с молоком матери. Именно поэтому такие семьи, как Уизли, лояльно относящиеся к маглам, считались белыми воронами, а семья Поттеров из-за своих промагловских взглядов даже была исключена из списка «Священных 28». Все, с чем Аарон столкнулся сегодня — от стычки с Малфоем до инцидента в Гринготтсе, — было следствием глубоко укоренившейся дискриминации. Дискриминации настолько естественной для этого мира, что никто из присутствующих даже не подумал, что гоблины поступают несправедливо. Прожив прошлую жизнь в цивилизованном обществе, где все люди рождались равными, а в этой жизни проведя первые десять лет в глуши, Аарон просто не успел столкнуться с расовыми и кровными предрассудками. Поэтому он не сразу понял суть происходящего. Осознав это, Аарон вдруг рассмеялся. Его смех становился все громче и громче, эхом разносясь по залу. Гоблины, зеваки-волшебники и даже Хагрид ошарашенно уставились на него. Отсмеявшись, Аарон невозмутимо подошел к стойке, сгреб восемьдесят галеонов и, повернувшись к Хагриду, деловито поинтересовался: — Подскажите, пожалуйста, если эти трое гоблинов получат множественные переломы, сколько будет стоить их лечение в больнице святого Мунго? Хагрид, не уловив подвоха, машинально ответил: — Ну, переломы — дело пустяковое. Сиклей по десять на брата должно хватить. Аарон кивнул, отсчитал десять галеонов и бросил их к ногам старого гоблина. Оставшиеся семьдесят монет он спрятал в карман. — Это компенсация за медицинские расходы и за нарушение порядка в Гринготтсе. Приношу свои извинения. Окружившие их гоблины заметно расслабились. Некоторые даже презрительно ухмыльнулись. Старый гоблин проворно нагнулся, сгреб золото и проскрежетал: — Раз ты готов платить, инцидент исчерпан. Иначе, ради поддержания репутации самого безопасного места в мире, нам пришлось бы упечь тебя в Азкабан. Толпа волшебников тоже смотрела на мальчика с нескрываемым пренебрежением. Аарон подошел к трем лежащим на полу гоблинам и задумчиво произнес: — Однако я заплатил по тарифу за переломы. А эти трое, кажется, ничего себе не сломали. Деньги уплачены, нехорошо получается — я в убытке. Не успел он договорить, как поднял ногу и с хрустом опустил ее на голень того самого клерка, который пытался его обсчитать. На самом деле гоблин давно очнулся, но притворялся без сознания из страха перед Аароном. Услышав, что мальчишка пошел на попятную, он уже собирался встать, как вдруг ситуация приняла неожиданный оборот. Гоблин взвыл от боли. Аарон картинно вздрогнул, словно от испуга, и его тяжелый металлический посох с размаху опустился на руку несчастного. Совершенно случайно, разумеется. Гоблин широко разинул рот, его язычок мелко задрожал, и на этот раз он потерял сознание по-настоящему. Гоблины и волшебники застыли в шоке. Но Аарон и не думал останавливаться. Он неторопливо подошел к двум охранникам и, методично взмахивая посохом, с глухим стуком переломал им руки и ноги. Только теперь старый гоблин пришел в себя и истошно завизжал: — Ах ты мерзкая грязнокровка! Грязная свинья! Я тебя... Но Аарон перебил его, рявкнув на весь зал: — Я ЗАПЛАТИЛ ВАМ ДЕНЬГИ! Я СВОЕ СЛОВО ДЕРЖУ! А ТЕПЕРЬ ЗАТКНИСЬ, СУКИН ТЫ СЫН! От этого громоподобного рева гоблин поперхнулся словами. Издав сдавленный писк, похожий на крик задушенной курицы, он вытаращил глаза и замер на месте. Аарон кивнул все еще пребывающему в прострации Хагриду, закинул посох на плечо и направился к выходу. Толпа волшебников инстинктивно расступилась, образуя коридор для этого пугающего подростка. Они молча провожали взглядами властную фигуру, покидающую Гринготтс. Аарон не заметил, как в толпе маленькая девочка с копной густых каштановых волос, которую родители изо всех сил удерживали за руки, смотрела ему вслед. В ее глазах сияло неподдельное восхищение. Покинув банк, Аарон потерял всякое желание продолжать прогулку. Он вернулся в «Дырявый котел» и разыскал Тома. — Том, мне нужна ваша помощь, — с порога заявил он. Хозяин паба, завидев этого странного, обладающего нечеловеческой силой мальчишку, внутренне содрогнулся. Опасаясь очередной взбучки, он осторожно ответил: — Чем могу служить? У меня сейчас много работы, боюсь, я не смогу отлучиться. Аарон окинул взглядом абсолютно пустой зал, мысленно закатил глаза и сказал: — Я хотел попросить вас купить мне билет на Хогвартс-экспресс. Ну, или хотя бы сказать, где его достать. Ситуация была неловкой. Войдя в магический мир без провожатого, Аарон не знал многих элементарных вещей. Профессор Флитвик ничего ему не объяснил, Артур Уизли тоже промолчал. Аарон двигался вслепую и не понимал: то ли все они случайно забыли ввести его в курс дела, то ли за этим крылось нечто большее. Впрочем, он не торопился. Если кто-то намеренно вставлял ему палки в колеса, рано или поздно этот кто-то себя выдаст. Услышав, что речь идет лишь о билете, Том с облегчением выдохнул: — А, билет! Можешь послать сову на вокзал Кингс-Кросс или сходить туда сам в любой день до первого сентября. Да можешь хоть прямо в поезде билет получить! Хогвартс-экспресс бесплатен, билеты выдают только первокурсникам из магловских семей, просто чтобы они знали, куда идти — на платформу девять и три четверти. Разве профессор, который к тебе приходил, не дал тебе билет? Аарон покачал головой: — Видимо, забыл. Значит, я могу просто прийти на вокзал без билета? Том кивнул: — Именно так. До отъезда еще около десяти дней. Желаешь снять комнату? Аарон бросил взгляд на прейскурант. Один бокал сливочного пива стоил три сикля. Он решил, что деньги лучше приберечь на случай непредвиденных обстоятельств — в конце концов, сегодня он уже выкинул десять галеонов ради эффектного жеста. К тому же спать на улице ему было не привыкать. Найти сухой мост и перекантоваться там пару ночей — не проблема. Поблагодарив Тома, Аарон развернулся и вышел из паба. Едва за ним закрылась дверь, как со стороны Косого переулка в «Дырявый котел» вошла пара взрослых с маленькой девочкой. Увидев мелькнувший в дверях силуэт Аарона, девочка вырвалась из рук родителей и бросилась следом, но улица уже была пуста. Родители поспешили за ней. Мать присела на корточки, взяла дочку за руки и обеспокоенно спросила: — Гермиона, милая, что случилось? Ты кого-то увидела? Маленькая Гермиона покачала головой. Ее густые, непослушные волосы взметнулись, скрывая лицо. — Ничего, мам, — с легким разочарованием ответила она. — Просто показалось, что увидела одного очень интересного человека. Аарон, не подозревая о произошедшем, целеустремленно шагал по улицам Лондона, подыскивая уютный мост, под которым можно было бы спокойно устроиться и почитать купленные книги.