Дневники искупления (Приговорённая к чувствам)

Клаус ждал. Он не сводил с неё глаз — холодных, голубых, неестественно ярких в полумраке подвала. Несса чувствовала, как саднит горло, как ноют запястья, как страх — липкий, непривычный — пытается пробраться под рёбра. Она загнала его глубже. Страх был роскошью, которую она не могла себе позволить. — Я из Чикаго, — сказала она. Голос звучал хрипло, но ровно. — Меня никто не посылал. Последнее, что я помню — вечер, отель, какая-то старуха… А потом темнота. И вы. Она не стала рассказывать про высшие силы, про наказание, про «последний шанс». Во-первых, ей бы не поверили. Во-вторых, она сама ещё не до конца верила. Клаус молчал. Несколько долгих секунд он просто смотрел на неё — и Несса физически ощущала этот взгляд, будто он прощупывал её изнутри. Она знала этот приём. Она сама так смотрела на людей — когда ждала, что они сорвутся, начнут оправдываться, выдают себя. Она не сорвалась. — Забавно, — протянул он, и в голосе мелькнуло что-то похожее на интерес. — Ты либо говоришь правду, либо ты лучшая лгунья из всех, кого я встречал. А я, поверь, встречал многих. Он обошёл её по кругу — медленно, как хищник, который ещё не решил, стоит ли добыча усилий. Его шаги гулко отдавались от каменного пола. — Но есть одна проблема, Несса Блэр из Чикаго. Ты появилась на пороге моего дома. Моего дома, который защищён от незваных гостей так, как ты не можешь себе представить. Ты не ведьма — я бы почувствовал магию. Ты не вампир — твой пульс я слышал раньше, чем ты открыла глаза. Ты человек. Обычный. Но обычные люди не материализуются из воздуха на моём крыльце в разгар войны. Он остановился прямо перед ней, и их лица оказались на одном уровне. — Так что давай попробуем ещё раз. Несса увидела, как в его руке снова появился нож — старинный, с тёмными разводами на рукояти. Он поигрывал им почти лениво, но глаза оставались острыми. — Знаешь, что это за нож? Фамильная ценность. Очень старая. И очень острая. — Он взял её за подбородок, заставляя поднять голову. — Я хочу проверить кое-что. Не дёргайся, это будет быстро. Лезвие коснулось её предплечья — внутренней стороны, где кожа тоньше. Острая вспышка боли, короткая, почти деловая. Кровь выступила сразу: яркая, алая, самая обычная. — Хм, — он поднёс палец к ранке, собрал каплю, поднёс к губам. — Вербены нет. Он попробовал. И замер. На секунду в подвале стало так тихо, что Несса услышала собственное сердце. — Что? — не выдержала она. — Что не так? Он отступил на шаг. Что-то изменилось в его лице — не угроза, не насмешка, а нечто иное, чего она пока не могла прочитать. — Твоя кровь… чистая, — произнёс он медленно. — Никаких заклятий. Никакого внушения. Ты не под контролем. Ты просто человек. — И что это значит? — Это значит, — он склонил голову, и улыбка вернулась — на этот раз почти восхищённая, — что ты загадка, Несса Блэр. А я люблю загадки. Она не понимала, что происходит, но точно знала лишь одно — это не человек. На лестнице послышались шаги — уверенные, твёрдые, без спешки. Клаус закатил глаза, и Несса впервые увидела в нём что-то человеческое: досаду младшего брата, которого прервали на середине игры. Дверь открылась, и в подвал вошёл мужчина. Он был полной противоположностью Клауса. Тёмный костюм, идеально завязанный галстук, спокойное, почти бесстрастное лицо. Он двигался так, будто находился не в пыточном подвале, а в зале совета директоров. Его взгляд скользнул по связанным рукам Нессы, по крови на её предплечье, по разорванному вороту блузки — и задержался на лице. — Никлаус, — произнёс он сдержанно. — Я надеялся, ты проводишь вечер иначе. — Элайджа, — Клаус развёл руками, изображая радушие, — у нас гости. — Я вижу, — сухо ответил Элайджа. Он подошёл ближе, не обращая внимания на брата, и присел перед Нессой. Его лицо оставалось бесстрастным, но взгляд был другим — не оценивающим, а скорее изучающим. Так смотрят на сложную задачу, которую ещё не решили, но обязательно решат. — Меня зовут Элайджа, — сказал он ровно. — Если мой брат причинил вам вред, я приношу извинения. Он бывает… излишне усерден. — Я заметила, — выдохнула Несса. Голос всё ещё хрипел, но она заставила его звучать твёрдо. Элайджа выдержал паузу. Его глаза — тёмные, спокойные, ничего не выдающие — встретились с её глазами. — Я задам вам только один вопрос, — произнёс он. — И прошу ответить честно. Вы желаете зла этому дому? Что-то в его тоне заставило её ответить сразу, не взвешивая слова: — Нет. Он смотрел на неё ещё секунду. Потом кивнул — будто услышал что-то большее, чем простое слово. Поднялся и повернулся к Клаусу: — Развяжи её. Допрос окончен. — Элайджа… — начал Клаус с нажимом. — Я сказал — развяжи. — Голос Элайджи не повысился ни на полтона, но в нём прорезалась сталь. — Если она враг, мы узнаем это в более цивилизованной обстановке. Если нет — мы не должны вести себя как варвары. Ты же не варвар, Никлаус? Клаус смотрел на брата, и воздух между ними звенел от напряжения. Потом он усмехнулся, достал нож и одним движением разрезал верёвки. Руки Нессы упали вниз, плечи пронзила боль — но это была почти приятная боль, боль возвращения. — Ты пожалеешь, — бросил Клаус, не уточняя, кому именно. — Возможно, — спокойно ответил Элайджа, — проводи нашу гостью в гостиную. Думаю, ей нужно выпить воды. Гостиная Майклсонов была под стать хозяевам: огромная, тёмная, роскошная, но с холодком, от которого не спасал даже пылающий камин. Тёмное дерево, старые портреты на стенах, запах воска и книжной пыли. Несса сидела в кресле с высокой спинкой, чувствуя себя букашкой, попавшей в чужую коллекцию. Элайджа налил воды из хрустального графина и протянул ей стакан. Она взяла — пальцы дрожали, но она заставила их успокоиться. Клаус стоял у двери, скрестив руки на груди, и наблюдал. Он не вмешивался. Пока. — Расскажите мне всё, — произнёс Элайджа, садясь напротив. — С самого начала. Я выслушаю. Не перебивая. И Несса заговорила. Она не рассказала всего — умолчала о высших силах, о наказании, о «последнем шансе». Вместо этого нарисовала сухую, деловую картину: Чикаго, работа, вечер, благотворительный ужин в «Дрейке», встреча с Патриком. Старуха у входа. Провал. Темнота. И пробуждение здесь. Элайджа слушал молча. Ни один мускул на его лице не дрогнул. Когда она закончила, он долго смотрел на неё, прежде чем заговорить. — Вы верите в переселение душ, Несса Блэр? Она моргнула. — Нет. А вы? — Я тоже не верю. — Он чуть склонил голову. — Но я верю в магию, которая превосходит моё понимание. И в наказания, которые приходят не от человеческих рук. Возможно, вы здесь не случайно. Возможно, вас действительно кто-то… послал. — Кто? — Это хороший вопрос. — Элайджа позволил себе слабую, почти незаметную улыбку. — Нам и предстоит это выяснить. А пока — вы останетесь здесь. Под нашей защитой. И под нашим присмотром. — То есть в плену, — уточнила Несса. — Называйте как хотите. — Он поднялся, давая понять, что разговор окончен. — Но поверьте: за этими стенами вы в большей безопасности, чем где бы то ни было. Мир, в который вы попали, не прощает слабости. И не ждёт объяснений. Клаус у двери хмыкнул, и в этом звуке было что-то весёлое и угрожающее одновременно. — Особенно мы, — добавил он, и его улыбка стала шире. Элайджа сам проводил её на второй этаж. Коридоры были длинными, тускло освещёнными. Их шаги тонули в толстых коврах. Он остановился у одной из дверей и открыл её. Спальня оказалась старой, но чистой. Высокая деревянная кровать, застеленная тяжёлым покрывалом. Тёмные шторы на окне. Письменный стол, на нём — графин с водой и свеча. Никаких решёток, никаких засовов. Но она знала: дверь запирается снаружи. — Вы можете принять ванну и переодеться. Необходимое найдёте в шкафу, — пояснил Элайджа и указал на дверь. — Доброй ночи, Несса Блэр, — произнёс он на пороге, — Завтра мы продолжим. Дверь закрылась. Ключ повернулся в замке — мягко, почти деликатно. Несса осталась одна и сразу же подошла к шкафу. На плечиках висели симпатичная ночная сорочка цвета розового жемчуга и платье. Тяжелый сатин струился книзу, обещая идеально облегать фигуру, но прозрачные рукава-фонарики выглядели настолько невесомыми, что, казалось, их сдует первым же сквозняком. Драпировка на груди висела ленивым полукругом, а бретели, усыпанные крошечными белыми жемчужинами, поблескивали в полумраке комнаты, как редкие звезды. Кто-то знал толк. Кто-то выбирал не наспех, а с вниманием. И этот кто-то явно был старше любого модного дома. Она села на кровать. Провела пальцами по запястьям — там, где остались следы от верёвок. Посмотрела на своё отражение в тёмном стекле окна: растрёпанные волосы, разорванная блузка, усталое лицо. Жива. Впервые за много лет она не знала, что делать дальше. Не было плана. Не было цели. Не было людей, которых можно использовать или сломать. Только она — и двое вампиров, один из которых хотел её убить, а второй — непонятно что. Она легла на кровать и уставилась в потолок. Где-то внизу, в гостиной, братья Майклсоны, кажется, спорили. Голоса были приглушёнными, слов не разобрать. Но один звук она узнала точно — смех Клауса, низкий и раскатистый.

***

Утро началось с тишины. Несса открыла глаза не сразу — сначала прислушалась. Ни шагов, ни голосов, ни смеха. Только птицы за окном и далёкий шум ветра в кронах деревьев. Она лежала, глядя в потолок, и пыталась вспомнить, когда в последний раз просыпалась без будильника и без мыслей о работе. Запястья всё ещё ныли. Она села на кровати и осмотрела их — красные полосы от верёвок, но кожа не содрана, кости целы. Жить будет. Она переоделась. Взяла то самое платье из шкафа. Ткань легла мягко, обняла плечи, заструилась вниз. Несса посмотрела в зеркало и не сразу узнала женщину напротив. Слишком спокойная. Слишком хрупкая. Никто в Чикаго не назвал бы её хрупкой. В дверь постучали. — Войдите, — сказала она, ожидая Элайджу. Но дверь открылась, и на пороге возникла девушка. Блондинка, высокая, с идеальной укладкой и острым взглядом, который мгновенно оценил Нессу с головы до ног. — О, — произнесла девушка, изогнув бровь. — Ты уже встала. А я думала, будешь отсыпаться после вчерашнего. Никлаус сказал, ты упала с неба. Не в переносном смысле. — Ребекка, — догадалась Несса, — Клаус вчера упомянул тебя. Сестра. — Младшая сестра, — поправила Ребекка с лёгкой усмешкой. — Хотя иногда кажется, что я единственная взрослая в этой семье, — Она прошла в комнату, не спрашивая разрешения, и окинула Нессу ещё одним взглядом. — Платье тебе идёт. Я выбрала. Надеюсь, ты не против сатина— всё остальное в этом доме либо кожа, либо кровь, либо ужасная безвкусица Кола. Несса не знала, кто такой Кол, но кивнула. — Спасибо. Не ожидала. — У нас нечасто бывают гости, которые не пытаются нас убить. — Ребекка улыбнулась, и в этой улыбке мелькнуло что-то почти человеческое. — Расслабься. Элайджа просил передать, что завтрак через полчаса. Если ты, конечно, не боишься сидеть за одним столом с вампирами. — Я вчера висела связанной в вашем подвале, — сказала Несса сухо. — Завтрак меня не пугает. Ребекка тихо рассмеялась. — О, ты мне нравишься. Ладно, жду внизу. Не опаздывай — Ник в хорошем настроении, а это бывает редко. Столовая была огромной. Длинный дубовый стол, высокие окна, утренний свет золотыми полосами на полу. Пахло кофе, свежим хлебом и мёдом. В камине тихо потрескивали дрова. Элайджа поднялся, когда она вошла, и указал на стул напротив Клауса. Сам Клаус не встал — полулежал в кресле, вертя в руках чашку с чаем. Ребекка сидела справа от него, намазывая джемом тост. — Доброе утро, — произнёс Клаус с усмешкой. — Прекрасно выглядишь. Этот синий напоминает цвет вен на запястье, когда кровь ещё не свернулась. — Никлаус, — предупреждающе произнёс Элайджа. — Я делаю комплимент. Ты вечно недоволен. Несса села напротив и встретила его взгляд. — Если это комплимент, — сказала она ровно, — боюсь представить, что здесь считается оскорблением. Ребекка фыркнула в чашку. Клаус бросил на неё короткий взгляд, но промолчал. Элайджа заговорил первым: — Мы хотели бы задать вам несколько вопросов. Не в формате допроса, — он подчеркнул это, глядя на Клауса, — а в формате беседы. Нам нужно понять, что происходит. — И что вы будете со мной делать, — добавила Несса спокойно. — Ты быстро учишься, — одобрительно заметил Клаус. — Хорошо. Спрашивайте. Элайджа кивнул: - Вы допускаете, что некая сила перенесла вас сюда. Несса помедлила. — Допускаю. Перед тем как я очнулась здесь, со мной говорила женщина. Старуха. Сказала, что мне дают шанс. Последний шанс. А потом — темнота и ваш подвал. Клаус и Элайджа переглянулись. — Старуха, — повторил Клаус. — Как она выглядела? — Маленькая. Сгорбленная. В тёмном платке. Глаза не старушечьи — слишком молодые, слишком умные. — Ведьма, — констатировал Клаус. — Не обязательно, — возразил Элайджа. — Существуют силы древнее ведьм. — О, только не начинай снова про баланс вселенной, — поморщился Клаус. — А что, если правда? — вмешалась Ребекка, откладывая тост. — Что, если её действительно послали? Не враги, не шпионы, а кто-то выше? Мы видели и не такое. — Мы видели, как нас пытались убить всеми возможными способами, — отрезал Клаус. — И это, — он кивнул на Нессу, — вполне может быть очередным. — Но её кровь чиста, — напомнил Элайджа. — Никаких заклятий. Никакого контроля. — Значит, она просто пешка. — Может быть, — тихо сказала Несса, и все трое повернулись к ней. — Может, я пешка. А может, я здесь не для вас. — А для кого же? — Клаус изогнул бровь. — Для себя. Повисла пауза. Ребекка смотрела с любопытством, Элайджа — с задумчивостью, Клаус — с чем-то похожим на уважение. — Ты странная, — сказал он наконец. — Сидишь за столом с тремя вампирами и говоришь, что всё это — ради тебя. Ты либо очень смелая, либо очень глупая. — Либо и то, и другое, — добавила Ребекка. — Если бы вы хотели меня убить, вы бы уже это сделали, — пожала плечами Несса. — Вчера. В подвале. Значит, я вам зачем-то нужна. Клаус тихо рассмеялся. — О, Элайджа, ты слышал? Она торгуется. С нами. В платье нашей сестры и без единого козыря в рукаве. — Она ставит вопрос иначе, — спокойно ответил Элайджа. — И в этом есть резон. Мы не убили её. И у нас нет причин доверять, но нет причин и убивать. — Пока нет, — уточнил Клаус. — Пока нет, — согласился Элайджа. Ребекка закатила глаза: — Мальчики, вы невыносимы. — Она повернулась к Нессе и пододвинула вазочку с джемом. — Попробуй. Абрикосовый. Его делала не я, так что съедобно. Несса взяла ложечку джема. Завтрак в старом особняке, свет из окон, абрикосовый джем. Почти нормально. — Тебе нужно будет выйти в город, — сказал Элайджа. — Если ты остаёшься, понадобится одежда, вещи. Ребекка проводит. — Или я, — предложил Клаус с улыбкой. — Прогуляемся. Заодно посмотрим, кто из моих врагов попытается с нами заговорить. — Я пойду с Ребеккой, — твёрдо сказала Несса. — Какая жалость. — Клаус вздохнул с притворной печалью и поднялся. — Но у нас ещё будет время узнать друг друга получше. На пороге он обернулся: — Кстати, сегодня вечером у нас будут гости. Ты, возможно, захочешь с ними познакомиться. — Кто они? — спросила Несса, хотя уже знала ответ. — Сальваторе. Стефан и Деймон. Первый — мученик с комплексом вины, второй — хаос в кожаном пиджаке. Добро пожаловать в Мистик Фоллс, Несса Блэр. И вышел. Ребекка отставила чашку: — Ты не выглядишь удивлённой. — Я уже поняла, что этот мир полон сюрпризов. — Подожди, ты ещё не видела Деймона. — Ребекка усмехнулась. — Вот это сюрприз. Неприятный. Но сюрприз. Элайджа поднялся и поправил манжеты: — Несса, я прожил достаточно долго, чтобы понять: случайностей не бывает. Если вас послали — у вас есть цель. Возможно, вы сами её пока не видите. Но она есть. Он вышел. Несса осталась с Ребеккой. — Не обращай внимания, — сказала Ребекка, беря ещё тост. — Элайджа любит говорить загадками. Но он прав: ты здесь не просто так. И чем быстрее поймёшь зачем, тем лучше. — А если я не хочу понимать? — Тогда этот мир сломает тебя. Как ломал всех нас. — Ребекка посмотрела на неё долгим взглядом. — Но ты не выглядишь как человек, которого легко сломать. — Спасибо. — Это не комплимент. Это предупреждение. "Гибрид. Вампиры. Настоящие. Те, кто пьёт кровь и живёт веками — и она только что пила с ними чай, ела абрикосовый джем и обсуждала своё будущее, будто это был обычный деловой завтрак. Это было безумием. Но безумие почему-то ощущалось почти привычно — будто её старая жизнь с офисом, отчётами и чужим страхом была лишь репетицией перед чем-то гораздо более серьёзным. Скоро здесь появятся Сальваторе — ещё вампиры, ещё легенды, ещё существа с клыками, которые будут её разглядывать, оценивать и решать, стоит ли ей доверять. Или стоит ли её убить. Она не знала, чего ждать. Но одно знала точно: если этот мир решил её сломать — ему придётся постараться. Она ломалась уже. И собрала себя заново. Один раз. Соберёт и второй".