Аритмия

Пятничное утро встретило Сеул долгожданной прохладой после вчерашнего затяжного дождя. Чимин проснулся в семь часов — на этот раз без удушающего кошмара, впервые за долгие месяцы. Разговор с папой и бокал хорошего вина сотворили настоящее чудо, подарив ему несколько часов спокойного, глубокого сна. Откинув одеяло, Чимин сладко потянулся и сразу направился в гардеробную. Сегодня вместо строгого костюма он выбрал спортивную форму: облегающие черные беговые тайтсы, которые идеально подчеркивали его подтянутые бедра и аппетитную попу, свободную серую худи и легкие кроссовки. Собрав платиновые волосы в аккуратный небольшой хвост на затылке и оставив лишь пару свободных прядей у лица, он закрепил в ушах беспроводные наушники. Выйдя на улицу, Чимин побежал в сторону набережной реки Ханган. Пробежка всегда была для него лучшим способом медитации. Под ритмичный электронный трек в наушниках он плавно набирал темп, хирургически точно рассчитывая дыхание. Прохладный сеульский воздух обжигал легкие, выбивая из головы остатки ночной неги, а утреннее солнце красиво подсвечивало его платиновые волосы. Мимо проносились такие же любители здорового образа жизни, но Чимин не обращал ни на кого внимания, полностью растворяясь в движении и возвращая себе идеальную физическую форму. Вернувшись домой через час, распаренный и приятно уставший, он быстро принял контрастный душ, смывая пот. Чимин нанес на лицо легкий увлажняющий тоник, переоделся в уютный домашний кардиган и заварил себе крепкий кофе. Пришло время работы. Сев за свой минималистичный кухонный стол, Чимин открыл ноутбук, чтобы детально составить план лекций и практических занятий на следующую неделю. Пальцы быстро порхали по клавиатуре. Для группы 2КАР он расписывал базовую диагностику пороков, а вот для 3КАР, где учился Чонгук, Чимин готовил нечто особенное. Памятуя о том, как нагло и одновременно гениально Чон ответил на прошлой паре, профессор решил усложнить программу симуляционного центра. «Посмотрим, Чон Чонгук, как твои хваленые руки справятся с реальным кровотечением на тренажере», — с легкой, азартной ухмылкой подумал Чимин, занося в расписание на четверг практический зачет по пластике клапанов. Закончив с планом, Чимин удовлетворенно отпил остывающий кофе. Он чувствовал себя полностью готовым к сегодняшнему вечеру. День прошел незаметно за работой, и на часах было уже пять вечера. Значит, пора собираться. Чимин закрыл ноутбук, потянулся всем телом и взял в руки телефон. Он быстро написал Сокджину, что заедет за ним в семь вечера, на что друг тут же прислал ответ: «Чимини-а, я надеюсь, мы поедем на такси? В моих планах на сегодня — сильно напиться, так что твой Porsche оставь отдыхать на парковке». Чимин тихо рассмеялся, качая пепельно-платиновой головой, и набрал короткое: «Ладно, хён, уговорил. Вызываю такси в семь». Времени на сборы оставалось не так много. Чимин направился в гардеробную, чтобы выбрать образ для этого вечера. Ему хотелось выглядеть стильно, но не так официально, как на лекциях. Раз уж они идут в закрытый элитный бар, можно позволить себе чуточку расслабленности. Профессор выбрал мягкий дизайнерский свитер крупной вязки оттенка айвори со спущенным плечом, который красиво контрастировал с его светлыми волосами. Свободный, широкий воротник чувственно съехал в сторону и немного назад, полностью обнажая изящную бледную ключицу, хрупкое плечо и начало его потрясающей, интимной татуировки. Ровно вдоль позвоночника, начиная от самой шеи, тянулась цепочка изящных лунных фаз, уходящая под ткань одежды. В приглушенном свете квартиры этот рисунок смотрелся невероятно эстетично и притягательно. Снизу Чимин надел узкие кожаные штаны, выгодно подчеркивающие подтянутые бедра. Свои платиновые пряди он уложил легкими, небрежными волнами, позволив им свободно падать на лоб и слегка прикрывать шею сзади, оставляя лишь намек на темные контуры лунных дисков. В уши Чимин вдел изящные серебряные кольца-каффы. Несколько капель дорогого парфюма на запястья, шею и открытое плечо — и образ идеального, притягательного омеги был завершен. Он выглядел невероятно соблазнительно, стильно и дорого. Ровно в семь вечера, как и договаривались, такси бизнес-класса уже ждало его у подъезда. Забрав Сокджина, который выглядел как всегда безупречно в шелковой черной рубашке, они направились в Каннам. Джин всю дорогу без умолку трещал о делах в своем ресторане, заставляя Чимина искренне улыбаться и окончательно забыть о университетских стенах. Вскоре машина плавно затормозила у входа в престижный закрытый бар. Вывески на заведении не было — вход предназначался только для своих. Чимин и Сокджин вышли из машины и направились к массивным дверям. — Добрый вечер, господа. Ваши имена, пожалуйста, — вежливо, но твердо произнес высокий бетта-хостес в безупречном черном костюме, преграждая им путь у массивных дверей. Вход в это заведение был строго по спискам, и случайные люди с улицы не могли переступить его порог даже при наличии больших денег. — Пак Чимин и Ким Сокджин, — спокойно ответил Чимин, поправляя съехавший набок воротник своего свитера оттенка айвори. От этого движения ткань на спине на мгновение натянулась, приоткрывая верхние диски его татуировки с фазами луны. Хостес быстро пробежался пальцами по экрану планшета, и его вежливая улыбка стала еще шире. — Да, господин Пак, вас уже ожидает господин Мин Юнги в VIP-зоне у камина. И господин Ким Сокджин, добро пожаловать. Проходите, пожалуйста. Тяжелая дверь бесшумно отворилась, и омег мгновенно накрыло плотной, пульсирующей волной звука. Никакого тихого лаунжа — это был элитный, невероятно дорогой клубный бар с качественной электронной музыкой, от которой басы приятно вибрировали прямо в грудной клетке. Приглушенный неоновый свет — фиолетовые и глубокие синие блики — красиво ложился на стены из темного колотого камня и глянцевые поверхности барных стоек. Народу в основном зале было уже много, столичная публика вовсю расслаблялась под стильный сет диджея. Чимин и Сокджин двинулись к лестнице, ведущей на второй ярус, где располагались закрытые VIP-ложи. Обтягивающие кожаные штаны Чимина и его свитер со спущенным плечом в свете неоновых ламп смотрелись чертовски эффектно, привлекая к омеге немало заинтересованных взглядов альф из толпы. Поднявшись наверх, они прошли вглубь коридора к нужной ложе. Юнги сидел на широком кожаном диване, лениво качая в руке бокал с алкоголем. Он выглядел расслабленно, сменив привычный строгий вид на стильный темный кэжуал. Но Чимин тут же замер на месте, а Сокджин рядом удивленно приподнял бровь. Юнги в этой ложе сидел не один. Рядом с ним, вальяжно откинувшись на спинку дивана, расположился высокий, статный альфа с невероятно мощной, зрелой энергетикой и умным, проницательным взглядом. — Привет, Юнги, — Чимин первым нарушил секундное молнию-затишье, проходя в глубь ложи и мягко улыбаясь коллеге. Его свитера чуть скользнули по плечу, обнажая еще один диск лунной татуировки. — Рад, что вы добрались, — Юнги приветственно кивнул и поднялся, чтобы пожать Чимину руку. Затем он повернулся к своему спутнику. — Знакомьтесь. Это Ким Намджун, владелец этого заведения и мой близкий друг. Намджун, это профессор Пак Чимин, наш новый гений кардиохирургии, о котором я тебе говорил. А это его друг, Ким Сокджин. — Очень приятно, профессор Пак, — Намджун вежливо улыбнулся Чимину, протягивая руку для крепкого рукопожатия, но его проницательный взгляд альфы тут же снова метнулся к Сокджину. — Рад приветствовать вас в моем клубе, господин Ким. Юнги редко приводит ко мне настолько потрясающих гостей. — Взаимно, господин Ким, — Джин кокетливо прищурился, принимая бокал, который Намджун лично налил и протянул ему. Джин в неоновых фиолетовых лучах ложе смотрелся невероятно дорого. — У вас потрясающий вкус на музыку и... алкоголь. Чимин присел на край дивана рядом с Юнги, чувствуя, как плотные клубные басы снизу создают приятную, расслабляющую вибрацию. Напряжение первой рабочей недели окончательно уходило. Он взял предложенный Намджуном бокал белого вина, сделал глоток и с интересом посмотрел на статного владельца клуба. Чимин пока даже близко не подозревал, какая у этого альфы фамилия и чьим старшим братом он является. Для него это был просто успешный сеульский бизнесмен и друг Юнги. — Ну что, Чимин-а, как тебе Сеул после Пусана? — Юнги перекричал доносящуюся из динамиков музыку, подвигаясь ближе к омеге. От Мина приятно пахло мятой и дорогим табаком. — Студенты третьего курса еще не довели тебя до желания вернуть скальпель? — Они стараются, Юнги-я, очень стараются, — рассмеялся Чимин, закинув ногу на ногу, отчего узкие кожаные штаны идеально обтянули его бедра. — Ну, за встречу и за новые знакомства! — с теплой, открытой улыбкой произнес Намджун, прерывая их разговор и протягивая наполненный до краев хрустальный бокал. На его щеках показались очаровательные ямочки, которые моментально смягчили его мощную альфийскую ауру. Все дружно поддержали тост, и в полумраке VIP-ложи раздался чистый, звонкий хрустальный звон соприкоснувшихся бокалов. Чимин сделал еще один глоток прохладного белого вина, чувствуя, как под действием алкоголя и плотных клубных басов, сотрясающих пол, его окончательно отпускает напряжение этой безумной недели. Свитер снова коварно сполз с его бледного плеча, когда он поудобнее устроился на кожаном диване. Фиолетовый неоновый луч из основного зала скользнул по его шее, четко очертив темные полумесяцы татуировки, спускающейся вдоль позвоночника. Юнги, сидевший рядом, мимоходом отметил про себя, насколько эстетично и притягательно выглядит их новый пусанский коллега вне стен института, но как истинный джентльмен не позволил себе ни одного лишнего взгляда. Чего нельзя было сказать о Намджуне. Тот, хоть и вежливо поддерживал общую беседу, практически не сводил горящих глаз с Сокджина. Джин в своей шелковой рубашке чувствовал себя как рыба в воде, он кокетливо смеялся, то и дело поправлял укладку и бросал на владельца бара такие многозначительные взгляды, что Юнги тихонько хмыкнул в свой стакан с виски. Искра между этими двумя уже превращалась в полноценный пожар. — И всё же, господин Пак, — Намджун вернул бокал на столик, скрестил руки на груди и с интересом наклонил голову, — расскажи мне о Ким Тэхёне. Чимин удивленно приподнял безупречную платиновую бровь, уловив в интонациях Намджуна странную, почти отеческую заботу об этом студенте. — Давайте на «ты», если ты не против, — мягко предложил Чимин. Раз уж они сидели в неформальной обстановке под плотные клубные биты, сухие профессорские рамки казались лишними. — Хорошо, Чимин, — Намджун тепло улыбнулся, и на его щеках показались очаровательные ямочки, которые моментально расположили к себе. — Но всё же... Откуда ты знаешь Тэхёна? Почему спрашиваешь о нем? — Чимин сделал небольшой глоток прохладного белого вина, внимательно разглядывая статного владельца клуба. — О-о-о... — Намджун добродушно рассмеялся, обмениваясь быстрыми, заговорщицкими взглядами с молчаливо пьющим виски Юнги. — Всё очень просто. Он мой младший брат. Чимин от неожиданности даже замер с бокалом у самых губ. — Младший брат? — переспросил Чимин, чувствуя, как мир Сеула стремительно сужается до размеров этой VIP-ложи. — Тэхён — твой брат? — Самый родной и самый любимый, — Намджун тепло улыбнулся, и в его голосе проскользнули чисто альфийские, защищающие нотки старшего брата. — Он вчера вернулся из института сам не свой. Все уши мне прожужжал о каком-то невероятном, гениальном профессоре Паке, который приехал из Пусана и за одну лекцию перевернул его представление о неонатальной хирургии. Тэхён у меня парень тихий, прилежный, фанат своего дела. Если он кем-то так искренне восхищается, значит, ты действительно сотворил там нечто потрясающее. Спасибо тебе за него, Чимин. Он даже думает о переводе к тебе в группу. Чимин почувствовал, как к щекам прилила легкая, смущенная краска. Ему было безумно приятно слышать такие слова после всего того ада, через который он прошел в Пусане. — Тэхён — замечательный студент, Намджун, — искренне ответил Чимин, делая глоток вина и окончательно расслабляясь в компании этого статного альфы. — У него горят глаза, а в нашей профессии это редкость. Он будет потрясающим педиатром. Рад, что моя лекция оказалась для него полезной. — Ну вот, а ты переживал, мини-профессор! — Сокджин весело толкнул Чимина плечом, сверкнув глазами в сторону Намджуна. Его прозрачная шелковая рубашка так и приковывала к себе взгляд владельца клуба. — Тебя уже в первые дни студенты боготворят! Намджун, раз уж твой брат так уважает моего друга, ты просто обязан угостить нас своим самым лучшим коллекционным вином. — Для вас, господин Ким Сокджин, я достану всё, что пожелаете, — бархатным, интимным голосом отозвался Намджун, наклоняясь чуть ближе к Джину. Между ними снова вспыхнуло такое мощное притяжение, что Юнги рядом лишь тихо хмыкнул. Намджун щелкнул пальцами, и через пару минут официант принес в ложу бутылку роскошного, ледяного игристого многолетней выдержки и порцию коллекционного виски для Юнги. Алкоголь лился рекой, стирая последние остатки скованности. Все четверо шумно разговаривали, перекрикивая доносящиеся снизу плотные клубные басы, смеялись над старыми байками Юнги из ординатуры и шутками Сокджина. Чимин и не заметил, как пустил в ход уже пятый бокал игристого. На душе было пьяно, тепло и удивительно легко. — Так, всё, — Сокджин резко поднялся с дивана, его глаза весело блестели от выпитого, а верхние пуговицы рубашки были небрежно расстегнуты. Он схватил Намджуна за руку, увлекая за собой. — Музыка слишком хороша, чтобы сидеть на месте. Намджун-а, ты обещал мне показать, как танцуют владельцы лучших клубов Каннама. Чимини, Юнги, вы как хотите, а мы вниз! — Я только за, — Чимин весело рассмеялся. Под действием алкоголя в нем проснулся прежний, пусанский азарт. Он легко поднялся, поправляя свои узкие кожаные штаны, которые идеально сели по фигуре. Юнги, качая головой и улыбаясь, допил свой виски и поднялся следом: — Что ж, придется присмотреть за вами, пока вы не разнесли этот танцпол. Они всей компанией спустились на первый этаж, врезаясь в густую, пульсирующую толпу. Диджей как раз врубил мощный, тягучий бит с глубокими басами. Намджун сразу притянул к себе Сокджина за талию, и они растворились в ритме, двигаясь в опасной близости друг от друга. Чимин закрыл глаза, вскидывая руки и отдаваясь музыке. Он двигался плавно, невероятно грациозно и сексуально, покачивая бедрами в такт биту. Кожаные штаны подчеркивали каждое мимолетное движение его подтянутого тела.. Юнги танцевал чуть позади, ненавязчиво закрывая омегу своей спиной от слишком наглых посетителей клуба, которые уже начали пожирать блондина голодными взглядами. Чимин чувствовал себя абсолютно свободным, пьяным от музыки и вина. Он кружился в толпе, запрокидывая голову назад и громко смеясь вместе с Джином. Гордый профессор кардиохирургии полностью растворился в этой безумной сеульской ночи.

***

— Чёрт, Чонгук, смотри! — воскликнул Хосок, резко перегнувшись через хромированные перила балкона второго этажа и указывая рукой вниз, на пульсирующий в неоновом дыму танцпол. — Что там, Хо? Мне неохота вставать и смотреть на этих пьяных омег, — лениво отозвался Чонгук. Он сидел чуть поодаль, вальяжно откинув голову на спинку дивана, и медленно крутил в руке стакан с виски. После бурной субботы и изнурительной недели в институте ему хотелось просто выпить в тишине, а не разглядывать очередных столичных тусовщиков. — Поверь мне, это ты точно захочешь увидеть, — Хосок обернулся, и на его лице играла смесь абсолютного шока и предвкушения. — Живее, Чон, иначе всё пропустишь. Чонгук недовольно хмыкнул, но упрямство друга всё же заставило его подняться. Поставив стакан на столик, он неторопливо подошёл к перилам, упираясь в них своими мощными, покрытыми татуировками руками, и опустил взгляд на беснующуюся внизу толпу. Фиолетовые и синие лучи лазеров разрезали полумрак, вспыхивая в такт мощным, тягучим басам. Чонгук лениво скользил глазами по головам, пока его взгляд намертво не прирос к одной единственной точке в самом центре танцпола. В этот момент у альфы буквально перехватило дыхание, а пальцы крепче сжали металлический поручень. Там, полностью отдаваясь музыке, плавно и невероятно сексуально двигался омега. Его волосы растрепались, ловя неоновые блики, а свободный свитер вызывающе сполз с левого плеча, полностью обнажая бледную, идеальную кожу и цепочку лунных фаз, Чонгук даже не мог подумать, что у такого омеги как профессор Пак будут татуировки. Кожаные штаны обтягивали его бедра так, что каждое движение выглядело как изощренное искушение. Омега запрокинул голову назад, громко смеясь вместе со стоящим рядом другом, и в этот миг свет лазера мазнул по его лицу. Пак Чимин. Их строгий, неприступный профессор кардиохирургии, который читал им лекцию о Жатенэ с ледяным лицом, сейчас танцевал в толпе, выглядя дико, пьяно и чертовски соблазнительно. От этой картины у Чонгука внутри мгновенно проснулся бешеный, голодный инстинкт. Темные глаза сузились, а аромат горького шоколада вокруг него стал тяжелым и густым. — О-о-о, друг, кажется, он тебе приглянулся, — Хосок выдал хитрую, понимающую ухмылку, переводя взгляд с танцующего внизу блондина на застывшего Чонгука. — Не говори глупостей, — Чонгук резко отвёл глаза, сделав вид, что ему до смерти скучно, хотя его пальцы всё ещё до белизны в костяшках сжимали хромированные перила балкона. — Мне просто интересно. И ты думаешь, я посмотрю на него? Он же старше меня бог весть на сколько лет — на десять, на пятнадцать? Старик. — Чонгук, но профессор Пак вообще не выглядит на свой возраст, — Хосок снова перегнулся через перила, провожая глазами плавные, гипнотизирующие движения омеги в толпе. Фиолетовый неон то и дело выхватывал цепочку лунных фаз на его обнажённом плече. — Ты только посмотри на его тело... Как он танцует... Чёрт, я бы его прямо тут, на барной стойке, так бы и трахнул. Слова Хосока не успели растаять в воздухе. В ту же секунду VIP-ложу заполнил удушающий, тяжёлый запах горького шоколада, а из груди Чонгука вырвался низкий, вибрирующий, утробный рык. Это был чистый, первобытный инстинкт альфы, чью территорию и добычу посмел мысленно осквернить чужак. В тёмных глазах Чонгука вспыхнуло опасное, дикое пламя. Хосок от неожиданности даже сделал шаг назад, рефлекторно примирительно вскидывая ладони. Испуг на его лице мгновенно сменился громким, победным смехом. — Да-да, конечно, он совсем тебе не интересен! — сквозь хохот выдавил Хосок, качая головой. — Видимо, твой альфа с этим категорически не согласен, Гук-а. Ты чуть не придушил меня одним своим запахом. Чонгук ничего не ответил. Он шумно втянул ноздрями воздух, пытаясь обуздать взбесившиеся гормоны, но взгляд упрямо вернулся вниз. Чимин на танцполе как раз запрокинул голову, убирая платиновые пряди со лба, и его свободный свитер сполз ещё ниже, оголяя бледную лопатку. Рядом с ним по-прежнему крутился Мин Юнги, ненавязчиво прикрывая омегу со спины от чужих притязаний. И эта картина близости другого профессора разожгла в груди Чонгука глухую, обжигающую ярость. — Смотри, там еще и профессор Мин, как рядом его обхаживает, — подлил масла в огонь Хосок, ухмыляясь и снова кивая на танцпол. — Так и трется возле блондинчика. Похоже, у нейрохирургов губа не дура, Гук-а. Эти слова стали последней каплей. Чонгук в упор посмотрел вниз. Мин Юнги действительно стоял слишком близко к Чимину. Профессору Пак. Он что-то кричал ему на ухо из-за громкой музыки, заставляя Чимина пьяно и счастливо смеяться, откидывая назад платиновые пряди. В какой-то момент Юнги по-хозяйски придержал омегу за открытое плечо, помогая удержать равновесие в толкучке, и пальцы старшего профессора коснулись бледной кожи прямо поверх татуировки. Внутри Чонгука всё окончательно взлетело на воздух. Собственническая, глухая ярость альфы ослепила его за долю секунды. Запах горького шоколада в VIP-ложе стал настолько удушающим, что Хосок даже перестал улыбаться, понимая, что шутки кончились. Чонгук резко развернулся, сдернул с вешалки свою черную кожаную куртку и быстрым, размашистым шагом хищника направился к выходу. Его темные глаза полыхали диким огнем. Ему было плевать на разницу в возрасте, плевать на субординацию и на то, что Мин Юнги — уважаемый заведующий кафедрой. Прямо сейчас этот блондин принадлежал только его взгляду, и делить его с кем-то еще Чонгук не собирался. — Эй, Чон, ты куда?! Тормози! — крикнул Хосок вдогонку, но Чонгук даже не обернулся, на ходу вдевая руки в рукава куртки и решительно спускаясь по лестнице прямо в гущу беснующейся толпы. Но Чонгук не успел сделать и десятка шагов к эпицентру пульсирующей толпы. Диджей резко сменил трек, запуская новую, более тяжелую волну басов, и в этот момент Мин Юнги что-то негромко сказал Чимину, указывая рукой на лестницу. Чимин, пьяно покачиваясь, согласно кивнул и послушно двинулся вслед за нейрохирургом. Вся их компания во главе с Намджуном и Сокджином, который весело держал владельца клуба за руку, развернулась и направилась обратно на второй этаж, в свою закрытую VIP-ложу. Чонгук резко затормозил посреди танцующего зала. Альфы из толпы толкали его в плечи, возмущенно выкрикивая что-то вслед, но он не слышал. Его темные глаза неотрывно провожали изящный силуэт профессора Пака, пока тот не скрылся за тяжелой бархатной шторой ложи Намджуна. Внутри Чонгука всё буквально клокотало от нереализованного, бешеного охотничьего инстинкта. Добыча ускользнула в самую нору, причём под охраной двух сильных, зрелых альф. Радовало только одно, Ким Намджун был его знакомым, а значит, у Чонгука был легальный пропуск на эту закрытую территорию. Альфа хищно ухмыльнулся, поправил воротник своей чёрной кожаной куртки и, круто развернувшись, уверенным шагом направился обратно в ложу к Хосоку. — Хо, закажи омег. Желательно парней, — процедил Чонгук сквозь плотно сжатые зубы. От него волнами исходил концентрированный, тяжёлый запах горького шоколада, от которого в замкнутом пространстве становилось трудно дышать. — Мне нужно срочно спустить пар. Иначе я прямо сейчас ворвусь в их випку. И лучшее, что я там сделаю, — это просто заберу Чимина. Хосок от такой резкой смены тона друга даже притих. Он медленно опустил стакан, с долей испуга и сильного шока глядя на Чонгука. — А худшее? — тихо спросил он, сглотнув застрявший в горле ком. — А худшее... — Чонгук бросил последний, полыхающий яростью и похотью взгляд на закрытую штору ложи Намджуна, а его голос упал до опасного, утробного шёпота. — Худшее... я засуну свой узел так далеко и глубоко в него, что он забудет, как его зовут. И буду трахать до тех пор, пока у него слёзы из глаз не потекут. Хосок лишь присвистнул, поспешно доставая телефон, чтобы связаться с менеджером клуба. Он понимал, что Чонгук сейчас на взводе и его альфа окончательно сорвался с цепи из-за этого недосягаемого платинового блондина. Хосок быстро набрал сообщение менеджеру закрытой зоны. Спустя пару минут тяжелая бархатная штора их ложи отодвинулась. В полумрак вошли двое парней омег. На них были облегающие темные шелковые рубашки и узкие брюки. В воздухе мгновенно смешались ароматы сладкого мускуса и спелой малины. Оба парня прекрасно знали, к кому именно их привели. Они безошибочно разделились, направляясь к застывшим на диване альфам. Чонгук сидел, широко разведя колени и вальяжно откинув голову на кожаную спинку. Из-под расстегнутых верхних пуговиц его черной рубашки виднелись рельефные ключицы. Рукава были небрежно закатаны, полностью открывая плотный ковер татуировок на правой руке. Тяжелый, удушающий запах горького шоколада заполнил ложу, заставляя вошедшего к нему омегу сладостно вздрогнуть. Парень робко приблизился и грациозно опустился на колени прямо на мягкий ковер между ног Чонгука. Его пальцы, слегка подрагивая от волнения перед доминантным альфой, потянулись к пряжке ремня. Чонгук даже не шелохнулся. Его темные, почти черные глаза смотрели на парня сверху вниз абсолютно ледяным, безучастным взглядом. В его сознании упрямо горел совершенно другой образ. Он видел платиновые растрепанные волосы, обтягивающую кожу штанов и изящную татуировку на позвоночнике. Рядом Хосок уже притянул своего омегу к себе на бедра, жадно сминая его губы под плотные, вибрирующие басы клуба. Громкая электронная музыка полностью отрезала их ложу от внешнего мира, надежно скрывая любые звуки внутри. — Сделай красиво, — хрипло, на грани рыка приказал Чонгук, запуская пальцы в волосы стоящего перед ним на коленях парня. Омега послушно затрепетал, торопливо потянул вниз молнию брюк альфы и освободил его крупный, уже налившийся тяжелым жаром член. Парень восхищенно выдохнул, обхватив ствол ладонями, и склонился ниже. Он коснулся кончиком языка чувствительной головки, собирая выступившие капли, а затем шире раскрыл рот и уверенно заглотил член сразу наполовину, обволакивая его влажным, нежным теплом своей глотки. Чонгук резко выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, сильнее вжимаясь пальцами в кожаные подлокотники дивана. Ощущение было острым, но внутри по-прежнему клокотала глухая ярость. Ему было мало. Парень двигался умело, ритмично насаживаясь на ствол и стараясь заглатывать как можно глубже. Однако Чонгуку быстро надоело просто лежать. Собственнический, дикий инстинкт требовал жесткого подчинения. Он крепко, до боли зафиксировал голову омеги ладонью у самых корней волос и перехватил инициативу. Чонгук начал сам мощно и резко толкаться бедрами вперед, глубоко вбиваясь в чужую глотку. Он трахал чужой рот эгоистично, зло, вымещая все свое удушающее вожделение. Парень жалобно хрипел, пуская слюну от сумасшедшего напора и до белизны в костяшках вцепляясь в сильные бедра альфы, но Чонгук двигался безжалостно, забирая свое и мысленно проецируя эту жесткость на недосягаемого профессора Пака. Ему казалось, что это Чимин сейчас стоит перед ним на коленях, теряя остатки своей гордости. Параллельно в ложе Хосок уже уложил своего омегу спиной на диван. Он бесцеремонно стянул с него брюки и с глухим рыком вошел в него одним мощным толчком, заставляя парня громко вскрикнуть. Стон утонул в тяжелых клубных басах. Хосок двигался в быстром, рваном темпе, сминая пальцами бедра омеги и оставляя на его шее темные засосы. Ложа превратилась в эпицентр чистой, первобытной похоти, где два сильных альфы спускали накопившийся за неделю пар. Когда волна подступающего оргазма накрыла Чонгука с головой, его движения стали совсем неистовыми. Он сделал несколько последних, максимально глубоких и резких толчков, буквально вколачивая член до самого упора. С хриплым, утробным рыком альфа излился густыми, горячими струями прямо в рот омеге, заставив того судорожно сглатывать жидкость. Чонгук еще пару секунд тяжело дышал, чувствуя, как пульсирует его плоть. Запах горького шоколада постепенно начал ослабевать, уступая место сытому спокойствию. Он медленно разжал пальцы, выпуская растрепанные волосы омеги. Парень аккуратно отстранился, вытирая губы тыльной стороной ладони, и преданно посмотрел на него снизу вверх. Чонгук лениво ухмыльнулся, но на душе по-прежнему было пусто. Фантомный образ платинового блондина так и не исчез из его головы. Чонгук резко поднялся с дивана, рывком увлекая омегу за собой. Физическая разрядка требовала большего, чем просто оральные ласки, — внутренний зверь требовал полного, жесткого подчинения. Он бесцеремонно развернул парня спиной к себе и толкнул вниз, заставляя послушно встать на четвереньки, опершись ладонями о мягкую кожаную обивку дивана. Наглый альфа одним движением сорвал с него узкие брюки вместе с бельем. Омега был уже полностью готов, от сильного возбуждения его естественная смазка обильно пропитала ткань, а в воздухе вспыхнул концентрированный, приторный аромат спелой малины. Чонгук низко наклонился, шумно вдыхая этот запах. Он обдал горячим дыханием нежную кожу ягодиц, но его рецепторы упрямо отказывались принимать эту сладость — сознание требовало совсем другого, недосягаемого омегу. Разожженная этим внутренним противоречием ярость окончательно лишила Чонгука мягкости. Не тратя времени на прелюдии, альфа потянулся вперед, мертвой хваткой вцепился пальцами в тонкую талию омеги, фиксируя его бедра, и с глухим, утробным рыком вошел в него на всю длину одним мощным, сокрушительным толчком. — А-ах!.. — омега пронзительно вскрикнул, выгибаясь в пояснице от резкого, заполняющего изнутри жара, но его стон тут же потонул в тяжелых, грохочущих клубных басах. Парень судорожно вцепился пальцами в кожаные подушки, едва удерживая равновесие под таким напором. Чонгук не дал ему времени привыкнуть. Он сразу задал жесткий, рваный и эгоистичный темп, глубоко и хлестко вколачиваясь в податливое тело. В полумраке VIP-ложи раздавались лишь рваное, тяжелое дыхание альфы и шлепки сталкивающихся тел. Чонгук трахал его зло, напористо, забирая свое без остатка. Он до боли сжимал пальцами бедра омеги, оставляя на бледной коже темнеющие отпечатки ладоней, и с каждым новым толчком мысленно представлял на этом диване гордого профессора Пак Чимина. Чонгук сумасшедше желал видеть, как эта платиновая челка растреплется от такой же дикой карусели, а строгие губы будут срываться на беззащитные, пьяные стоны. Омега под ним полностью растворился в этой жесткости. Он прерывисто хрипел, подставляясь под каждый глубокий выпад и послушно двигая бедрами навстречу, пока по его щекам от неистового ритма катились слезы. Рядом Хосок, увлеченный своим партнером, двигался в таком же быстром, безумном темпе, вбивая своего омегу лицом в подушки дивана и заполняя ложу своим резким ароматом свежего кедра. Ложа превратилась в настоящий эпицентр первобытной, грязной похоти. На пределе Чонгук перехватил омегу за плечи, рванул на себя, заставляя прогнуться еще сильнее, и сделал несколько финальных, максимально глубоких и сокрушительных толчков, забиваясь до самого упора. С хриплым, животным рыком альфа излился густой, обжигающей волной спермы на поясницу. Омега бессильно уткнулся лицом в диван, мелко дрожа от пережитого оргазма и прерывисто дыша. Чонгук тяжело, шумно дышал ему в затылок, медленно приходя в себя.Полная физическая разрядка наконец наступила, но на душе по-прежнему оставался горький осадок неполноценности.

***

В ложе Ким Намджуна атмосфера оставалась пьяной и весёлой, но Чимин почувствовал, что алкоголь и душный воздух окончательно затуманили ему голову. Из-за плотных клубных басов, сотрясающих стены, у него слегка зашумело в ушах. — Ребят, я отойду ненадолго в уборную, — крикнул Чимин, перекрывая музыку и поднимаясь с дивана. Сокджин, увлечённо смеющийся над чем-то вместе с Намджуном, лишь весело махнул ему рукой, а Юнги понимающе кивнул, провожая коллегу спокойным взглядом. Чимин отодвинул тяжёлую штору ложи и вышел в длинный, полутёмный коридор второго этажа. Здесь было значительно тише, а стены, подсвеченные неоновыми синими лентами, создавали ощущение изолированности от беснующегося внизу танцпола. Чимин шёл неторопливо, слегка покачиваясь в своих обтягивающих кожаных штанах. Он мягко провёл пальцами по платиновым волосам, убирая растрепавшиеся пряди со лба, и глубоко вздохнул, пытаясь вернуть контроль над мыслями. В этот же момент из дверей соседней приватной комнаты, предназначенной для особых гостей, уверенным шагом вышел Чон Чонгук. Альфа на ходу застёгивал ремень своих джинсов и резко дёргал вниз воротник чёрной кожаной куртки, возвращая себе привычный, безупречный вид. Следом за ним, пряча телефон в карман, лениво потянулся Хосок. В воздухе вокруг них до сих пор витал плотный, душный шлейф первобытной похоти — смесь сладкой малины, мускуса и густого, доминантного аромата горького шоколада. Чонгук поднял взгляд, и в ту же секунду его мир сошёлся в одну узкую точку. Посреди пустого полутёмного коридора стоял он. Пак Чимин. Профессор замер как вкопанный, не дойдя до двери уборной всего пару метров. Глаза омеги округлились от абсолютного, искреннего шока. Хмель из головы Чимина испарился за долю секунды, уступая место осознанию. Он в упор смотрел на своего самого наглого студента, чья правая рука с татуировками ещё хранила следы чужого тела, а из расстёгнутой рубашки веяло дикой, сытой разрядкой. Но больше всего Чимина ударил этот запах — тяжёлый, удушающий аромат горького шоколада, который он так отчётливо запомнил на лекции в четверг. Пак моментально понял, чем именно Чонгук занимался в этой закрытой комнате всего минуту назад. Чонгук медленно, хищно ухмыльнулся. Весь его недавний скепсис по поводу «старого профессора» сгорел в одно мгновение. Вживую, в паре шагов от него, Чимин выглядел ещё более соблазнительно, чем сверху с балкона. Каффы в ушах профессора игриво ловили блики, а обтягивающая кожа штанов манила сорвать её прямо здесь. Хосок рядом тоже застыл, переводя ошарашенный взгляд с профессора на Чонгука, и незаметно сделал шаг назад, понимая, что сейчас начнётся третий, самый опасный раунд между этими двумя. Чонгук сделал медленный, размеренный шаг вперёд, сокращая расстояние между ними до минимума и заставляя Чимина буквально вжаться спиной в холодную стену коридора. — Какая неожиданная встреча, профессор Пак, — бархатным, интимным шёпотом произнес Чонгук, нагло заглядывая за стекла золотистых очков Чимина и обдавая его своим тяжёлым, горячим запахом шоколада. — Не думал, что строгие преподаватели кардиохирургии любят отдыхать в таких... специфических местах Каннама. Выглядите просто потрясающе. Особенно со спины. Чонгук пошёл напролом. Не дожидаясь ответа, он сделал резкий шаг вперёд, сокращая и без того призрачное расстояние между ними до пары сантиметров. Тяжёлая ладонь альфы с глухим стуком оперлась о холодную каменную стену прямо над ухом Чимина, намертво блокируя омегу в ловушке своего мощного тела. Чимин инстинктивно вжался спиной в стену. Его дыхание перехватило, а сердце испуганной птицей забилось в грудной клетке. Из-за такой близости его рецепторы мгновенно забил чужой, удушающий запах горького шоколада, смешанный со шлейфом недавнего дикого секса. — Что вы себе позволяете, студент Чон? — попытался вернуть свой профессорский тон Чимин, но в пустом полумраке коридора его голос, разбавленный алкоголем, прозвучал слишком инстинтивно, прерывисто и беззащитно. — Отойдите. Немедленно. В понедельник вы вылетите из института. — Вылечу? — Чонгук низко, бархатно рассмеялся, обдавая нежную кожу на шее Чимина своим горячим дыханием. В его тёмных глазах полыхнул первобытный, торжествующий огонь хищника. — Из-за того, что встретил своего красивого профессора в ночном клубе? Не думаю, профессор Пак. К тому же... вы сейчас не на кафедре. Чонгук медленно опустил свободную руку. Его длинные пальцы, покрытые дерзкими татуировками, коснулись обнажённой бледной кожи на левом плече Чимина — там, где из-под съехавшего свитера начиналась татуировка. Чонгук провёл подушечками пальцев вниз вдоль позвоночника, едва ощутимо, но невероятно дерзко и собственнически очерчивая контуры рисунка. Чимина пробило мощной, обжигающей волной дрожи от этого горячего чужого прикосновения. Он шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы, зажмуриваясь от прокатившегося по телу возбуждения, смешанного с яростью. Никто и никогда не смел вести себя с ним так нагло. Этот сопляк третьекурсник. — Прекратите... — выдохнул Чимин, распахивая карие глаза и в упор встречаясь с голодным взглядом Чонгука. — Не смейте меня трогать. — Вы чертовски красивы, когда злитесь, Чимин-а, — Чонгук нагло опустил уважительное обращение, склоняя голову ещё ниже, так что его губы оказались в миллиметре от пухлых, искусанных губ профессора. — И эта луна вам безумно идёт. Чимин почувствовал, как внутри него, пробиваясь сквозь хмель и секундное оцепенение, закипает обжигающая ярость. Касание татуированных пальцев Чонгука к его обнаженному плечу, к сакральным лунным фазам на спине, обожгло кожу. Но сильнее всего по его омежьей гордости ударил этот удушающий, въевшийся в одежду и волосы альфы запах секса, чужих дешевых малиновых феромонов. Этот сопляк только что вышел из приватной комнаты, где грязно трахал кого-то, а теперь с этой же похотью в глазах и немытыми руками лезет к нему, своему профессору. Чимин не стал дергаться, не стал трусливо вырываться или бить наотмашь. Вместо этого он медленно, царственно приподнял подбородок. Платиновые пряди шелковисто скользнули по его лбу, а карие глаза превратились в два хирургических скальпеля, смотрящих на Чонгука в упор с абсолютным, уничтожающим презрением. На пухлых губах Чимина расцвела язвительная, высокомерная улыбка. — Студент Чон, вы, должно быть, шутите, — Чимин изящным движением руки, обтянутой в плотную ткань, без лишних усилий, но твердо перехватил запястье Чонгука, снимая его ладонь со своего плеча и брезгливо отбрасывая в сторону. — Вы только что вывалились из притона, пропахнув чужими дешевыми соками до тошноты, и на полном серьезе думаете, что ваша... дворовая альфийская удаль может на меня подействовать? Чонгук на секунду замер от такой хлесткой пощечины словом, а его ухмылка дрогнула. Хосок у стены за спиной Чона испуганно затаил дыхание. — Для меня ты — всего лишь глупый, закомплексованный сопляк, — Чимин плавно, лениво подался на пару сантиметров вперед, так что его одежда коснулась куртки Чонгука, но взгляд омеги остался леденящим, выбивающим любую спесь. — Мальчишка, который думает, что папины миллиарды и умение быстро работать членом и руками в темных углах делают его мужчиной. Ты настолько предсказуем и жалок в своих попытках доказать мне свою значимость, что мне становится тебя искренне жаль. Пойди умойся, Чон Чонгук. И почисти зубы. От тебя несет чужой смазкой, а меня от этого воротит. Чимин демонстративно, неторопливо поправил воротник своего свитера, возвращая его на место и полностью скрывая лунную татуировку от голодных глаз альфы. Сделав уверенный шаг в сторону, он легко обошел застывшего, тяжело дышащего от ярости и оскорбленного эго Чонгука. — И упаси тебя бог опоздать в понедельник в симуляционный центр, — бросил Чимин через плечо, даже не оборачиваясь. Его узкие кожаные штаны идеально подчеркнули уверенный, гордый шаг. — Я лично устрою тебе такую «пластику клапанов», что твои хваленые татуированные руки будут дрожать до самого выпуска. Свободен, студент. Профессор скрылся за дверью уборной, громко щелкнув замком. В пустом коридоре повисла оглушительная тишина. Чонгук до белизны в костяшках сжал кулаки, а из его груди вырвался глухой, пугающий рык. Запах горького шоколада вспыхнул с такой разрушительной силой, что Хосок поспешно подошел ближе, хватая друга за плечо. Этот омега не просто сломал его наглый напор — он растоптал его альфийское самолюбие, оставив Чонгука захлебываться диким, сумасшедшим азартом и желанием подчинить Пак Чимина любой ценой. Но сам Чимин сходил с ума, за последнии семь месяцев его омега показалась и отрреагировла. На Чон Чонгука.