Аритмия

Утро понедельника подкралось со стерильной тишиной, незаметно и неотвратимо. Чимин распахнул глаза и удивленно замер, прислушиваясь к себе фантомный писк кардиомониторов и брызги чужой горячей крови из прошлых кошмаров сегодня впервые за семь месяцев не потревожили его сон . Однако облегчения это не принесло. Сердце всё равно глухо билось о ребра, предчувствуя скорое начало пар. Внутри Пака разгорался леденящий профессиональный азарт пополам с тревогой. Он кожей ощущал неизбежность этой встречи и точно знал, что сегодня в симуляционном центре все взгляды Чон Чонгука — хищные, испытывающие и раздевающие — будут принадлежать только ему. Слова Сокджина, сказанные в субботу по телефону, до сих пор эхом отзывались в сознании: «Твое тело отреагировало на сильного, подходящего альфу. Это природа» . Чимин тряхнул головой, прогоняя эти мысли, и решительно поднялся с постели. Слабость нужно было искоренять незамедлительно. В ванной он дольше обычного мыл руки прохладной водой, настраивая себя на ледяной, рабочий лад. Сегодня ему нужна была не просто одежда. Ему нужна была абсолютная, непробиваемая броня. Подойдя к гардеробной, Чимин скользнул взглядом по вешалкам. Его ментальным щитом должен был стать абсолютный, ослепительно белый монохром. Чимин выбрал классическую белоснежную рубашку из плотного хлопка, застегнув её на все пуговицы до самого горла, словно запечатывая под ней любые лишние эмоции. Рубашка была аккуратно заправлена в узкие белые джинсы, которые безупречно сидели по фигуре, четко очерчивая линию подтянутых бедер. Поверх этого строгого ансамбля он накинул длинное классическое пальто прямого кроя в тон — его полы мягко колыхались при каждом шаге, придавая фигуре профессора недосягаемую, аристократичную стать. Тонкую грань между безупречной элегантностью и скрытым внутренним бунтом подчеркивали массивные белые ботинки на высокой шнуровке и плотной тракторной подошве, плотно облегающие лодыжки. Перед зеркалом Чимин уложил свои блондинистые волосы объемной волной на косой пробор, открывая лоб. В левое ухо он вдел привычный аккуратный бриллиантовый гвоздик, а в правое — тонкую серебряную цепочку-кафф. На запястья — капля парфюма . На нос — очки в тонкой золотистой оправе. Из зеркала на него смотрел пугающе чистый, отстраненный и властный омега. Как хирург, готовый войти в стерильную операционную, где правила игры устанавливает только он сам. Дорога до Сеульского медицинского института заняла чуть меньше часа. Парковка перед корпусом симуляционного центра встретила Чимина прохладным ветром. Схватив кожаный портфель, он уверенным, чеканным шагом направился к массивным дверям. Переодевшись в стерильный хирургический халат прямо поверх белого пальто, Чимин глубоко вздохнул и толкнул двойную дверь практической аудитории №4. Гул студентов группы 3КАР оборвался мгновенно. Зал симуляционного центра был оборудован по последнему слову техники в ряд стояли дорогостоящие манекены-роботы, подключенные к реальным мониторам жизнеобеспечения. Вокруг них уже толпились старшекурсники в синей хирургической форме. Чимин прошел к центральному пульту, плавно опустил портфель на стол и обвел зал ледяным взглядом карих глаз . И безошибочно наткнулся на Чон Чонгука. Альфа стоял у первого манекена, небрежно опершись бедром о металлический поручень стола. Синий хирургический костюм сидел на нем идеально, подчеркивая разворот широких плеч. Стоило Чимину войти в своем ослепительно белом образе, как зрачки Чонгука мгновенно расширились, а в темных глазах вспыхнул дикий, голодный огонь. От альфы плотной, удушающей волной потянуло горьким шоколадом, который моментально забил стерильный запах антисептиков в помещении . Чонгук лениво, хищно ухмыльнулся, скользя раздевающим взглядом по обтянутым белым джинсам профессора, и чуть приподнял подбородок, безмолвно заявляя: «Я принял твой вызов» . — Доброе утро, студенты, — ровным, бархатным голосом произнес Чимин, полностью игнорируя эту провокацию и закладывая руки в карманы халата. — Сегодня у нас практический зачет по пластике митрального клапана и ликвидации критических дефектов перегородки. Работать будете парами. Напоминаю, что симуляторы запрограммированы на реальные анатомические параметры. Ошибка в шве — и робот имитирует массивное кровотечение. Две минуты на остановку, иначе фиксируется смерть пациента и незачет. По залу пронесся тихий, нервный шепот студентов. Хосок, стоящий рядом с Чонгуком, поспешно проверил настройки своего зажима. Чимин сделал шаг вперед, и цепочка в его правом ухе качнулась, ловя холодный свет люминесцентных ламп.. Он остановился прямо напротив Чонгука, заставляя альфу слегка опустить голову, чтобы продолжить смотреть на него . — Студент Чон Чонгук, — хирургически точно отчеканил Чимин, и его глаза за стеклами очков опасно сузились.. — Несмотря на мое субботнее смс, декан настоял на вашем присутствии сегодня под его личную ответственность. Но поблажек не будет. Раз уж вы так гордитесь своими «феноменальными руками», вы пойдете первым. В пару к вам... студент Чон Хосок — Ваше задание, студент Чон, — Чимин подошел к главному компьютеру и ввел сложнейший код симуляции, который готовил всю пятницу — Мужчина, сорок пять лет. Острая митральная недостаточность на фоне отрыва хорд задней створки. Ситуация осложнена пограничным диаметром фиброзного кольца. Ваша задача — провести резекцию пораженного сегмента и имплантировать аннулопластическое кольцо. Время пошло. Монитор над манекеном противно пискнул, запуская таймер обратного отсчета. Чонгук на секунду прищурился, оценивая сложность кейса, а затем перевел взгляд на Чимина. Ухмылка исчезла с его лица, уступая место сосредоточенной маске абсолютного профессионала. — Хосок зажим на аорту. Подключай аппарат ИК, — быстро, бархатным тоном скомандовал Чонгук, мгновенно перехватывая инициативу . Пальцы альфы в тонких латексных перчатках двигались с феноменальной, пугающей скоростью. Он взял скальпель и точным, выверенным движением сделал первый разрез на силиконовой грудной клетке имитатора. Чимин встал чуть поодаль, скрестив руки на груди. Он внимательно следил за каждым стежком татуированных рук Чонгука, и внутри него против воли поднималась волна профессионального восхищения. Этот мальчишка действительно работал как бог. Руки не дрожали, движения были экономными, расчетливыми и идеальными. — Чонгук, устья коронарных артерий слишком близко к зоне иссечения, — негромко предупредил Хосок, удерживая крючки. — Вижу. Дай иглодержатель, пролен 4-0, — бросил Чонгук, даже не поднимая головы. Он начал накладывать сложный П-образный шов на фиброзное кольцо. Чимин подошел ближе, бесцеремонно нарушая личные границы альфы, чтобы лучше видеть угол вкола иглы. Плотный аромат горького шоколада тут же окутал профессора, заставляя его омегу уязвленно и сладко сжаться. Чимин незаметно сжал пальцы в кулаки под рукавами халата, удерживая ледяное выражение лица. В этот момент Чонгук делал финальный узел на аннулопластическом кольце. Чимин прищурился, мгновенно заметив микроскопический нюанс. — Стоп, студент Чон, — ледяным тоном оборвал его Чимин, делая шаг вплотную к столу. — Вы не учли натяжение задней комиссуры. Если вы сейчас затянете этот узел, створка деформируется. Чонгук замер с нитью в руках. Он медленно поднял голову, и его темные, затуманенные азартом глаза встретились с карими глазами Чимина. Расстояние между их лицами составляло от силы сантиметров двадцать. Чонгук шумно втянул ноздрями воздух, улавливая тонкий, едва заметный сквозь блокаторы аромат платинового омеги. — Профессор Пак, при всем уважении, — бархатным шёпотом, предназначенным только для ушей Чимина, произнес Чонгук, а его упрямая усмешка снова коснулась губ. — Шов наложен с учетом геометрии левого желудочка. Натяжения нет. Хотите проверить лично? Чонгук намеренно подался вперед, обдавая Чимина тяжелым, горячим дыханием. — Студент Чон, не спорьте с преподавателем, — процедил Чимин сквозь зубы, чувствуя, как по коже пробегает обжигающая дрожь от этой близости. — Я проводил эту пластику десятки раз. Переделывайте. Чонгук хищно прищурился. Вместо того чтобы подчиниться, он резко, собственническим жестом перехватил руку Чимина прямо в воздухе, фиксируя его запястье своими сильными пальцами в латексе. По залу пронесся испуганный вздох студентов — никто не ожидал такой наглости прямо на паре. Хосок рядом затаил дыхание. — Тогда покажите мне, профессор, — тихо, приказал Чонгук, насильно увлекая руку Чимина вниз, к операционному полю симулятора. — Направьте мои руки. Если я неправ — я приму любой ваш приговор. Вся аудитория замерла. В стерильной тишине симуляционного центра, казалось, было слышно, как на электронном табло манекена весело и беззаботно отсчитывает секунды цифровой таймер. Студенты вытягивали шеи, а Чон Хосок едва заметно покачал головой, внутренне поражаясь запредельной, граничащей с безумием смелости своего друга. Нагло взять за руку профессора на глазах у всего потока — Чонгук определенно шел ва-банк. Чимин смотрел на сильные пальцы Чонгука, мертвой хваткой сжавшие его запястье сквозь тонкую ткань медицинского халата. Сердце омеги сделало сумасшедший кульбит. Внутри него в эту секунду боролись два человека: строгий, безупречный хирург, требующий немедленно вызвать охрану и с позором вышвырнуть наглеца из института, и изголодавшийся, уязвленный пусанский омега, чей внутренний зверь сладко и яростно замурлыкал от этой грубой альфийской хватки. На пухлых губах Чимина расцвела та самая хирургически острая полуулыбка, которую Чонгук запомнил в коридоре клуба. Блондин медленно поднял взгляд, и его карие глаза превратились в два тонких лезвия. В них не было страха. Там горел опасный, расчетливый азарт. Пак Чимин решил принять эту игру. Раз уж этот породистый щенок так рвется доказать свою силу, профессор устроит ему показательную препарирование эго. — Что ж, студент Чон, — ровным, обманчиво мягким бархатом произнес Чимин, даже не пытаясь вырвать руку. Он позволил Чонгуку удерживать свое запястье, но сам подался на пару сантиметров вперед, полностью перехватывая ментальное лидерство. — Раз вы так отчаянно нуждаетесь в мамочке, которая будет водить вас за ручку по фиброзному кольцу, я снизойду до вашей просьбы. Надеюсь, ваш компьютерный мозг успеет зафиксировать, как работают профессионалы. Чимин плавно опустил вторую руку в карман своего белоснежного халата, нащупал стерильные перчатки, которые захватил из ординаторской, и одним стремительным, изящным движением натянул латекс на тонкие пальцы. Звук резко расправившейся резины прозвучал в тишине как выстрел стартового пистолета. — Хосок, держите крючки ровно на двенадцать часов. Угол наклона — сорок пять градусов, — четко, летящим тоном скомандовал Чимин. Хо, чьи глаза до этого округлились от шока, мгновенно подобрался. Его руки замерли, фиксируя края силиконового дефекта манекена с идеальной точностью. Чимин сделал шаг еще ближе, практически вжимаясь своим бедром в бедро Чонгука. Плотная ткань его узких белых джинсов коснулась синей хирургической формы альфы. Запах горького шоколада вокруг них вспыхнул с новой, удушающей силой, но Чимин лишь хладнокровно зафиксировал это рецепторами, не позволяя ни единому мускулу на лице дрогнуть. Профессор накрыл ладонь Чонгука своей рукой. Латекс скользнул по латексу. Пальцы Чимина, тонкие и утонченные, оказались удивительно сильными и горячими. Он мягко, но непреклонно скорректировал положение иглодержателя в руке Чонгука, заставляя альфу изменить угол вкола иглы пролена всего на один миллиметр. — Смотрите внимательно, Чонгук, — Чимин намеренно опустил уважительную приставку «студент», переходя на опасный, интимный шепот, который слышал только стоящий вплотную альфа. — Вы пытаетесь шить напролом, как на нейрохирургии Мин Юнги. Но сердце — это не ленивый мозг. Оно пульсирует. При синдроме дисплазии, который я заложил в этот кейс, ткань задней комиссуры истончена. Если вы затянете узел под вашим прежним углом, вы просто порвете фиброзное кольцо при первом же сокращении. Нам нужен косой, скользящий вкол. Вот так. Чимин плавно надавил своими пальцами на пальцы Чонгука. Альфа кожей ощутил, как рука профессора ведет его — бережно, хирургически безупречно, с мягкостью шелковой ленты и точностью стального скальпеля. Игла прошила силикон идеально, проходя ровно по безопасной траектории, огибая невидимые устья коронарных артерий. У Чонгука внутри всё буквально клокотало. Зрачки альфы были полностью расширены, жадно впитывая близость этого платинового блондина. От Чимина, несмотря на стерильные халаты, тонко и дразняще веяло дорогим парфюмом, под которым скрывался едва уловимый, но такой желанный аромат омежьих феромонов. Рука профессора на его собственной ладони ощущалась как абсолютное, изощренное искушение. Чонгук до безумия хотел перевернуть эту руку, сплести их пальцы вместе и прижать этого гордого омегу прямо к операционному столу симулятора, наплевав на студентов и видеокамеры. Но профессиональный азарт и гениальность Пака восхищали его еще сильнее. Этот омега не просто читал лекции — он двигался в операционном поле как истинный король. — Теперь затягивайте узел. Медленно. Чувствуйте натяжение нити, а не «струны», Чонгук, — выдохнул Чимин прямо в шею альфы, обдавая его кожу горячим дыханием. Чонгук послушно, затаив дыхание, затянул пролен. Монитор жизнеобеспечения робота-манекена мгновенно моргнул. Вместо тревожного красного цвета на экране загорелась ровная, зеленая полоса синусового ритма. Давление стабилизировалось. Симуляция была пройдена идеально. По аудитории пронесся дружный, восхищенный выдох студентов. Некоторые даже начали тихонько аплодировать. Чимин плавно, без лишней спешки убрал свою руку с ладони Чонгука. Он сделал шаг назад, возвращаясь на безопасную дистанцию, и неторопливо стянул с пальцев латексные перчатки, бросая их в контейнер для медицинских отходов. — Что ж, студент, — Чимин вернул на лицо свою безупречную маску профессора и поправил очки в золотистой оправе. — С моей помощью вы справились на «отлично». Но так как инициатива была полностью моей, а ваш первоначальный шов привел бы к летальному исходу — за самостоятельную работу я ставлю вам «три». Надеюсь, в следующий раз вы обойдетесь без тактильного контакта, студент Чон. Садитесь. Чонгук медленно выпрямился, расправляя свои широкие плечи. Его дыхание было тяжелым, а аромат горького шоколада постепенно оседал, сменяясь сытым, хищным удовлетворением. На его губах снова играла та самая дерзкая ухмылка. Он закинул рюкзак на одно плечо, глядя на Чимина с откровенным, полыхающим вожделением и уважением. Этот раунд в понедельник остался за профессором, но Чонгук получил самое главное — он почувствовал кожу своего омеги. И отпускать его больше не собирался. — Спасибо за урок, профессор Пак, — бархатно, с едва заметным поклоном отозвался Чонгук, усаживаясь на свое место рядом с ухмыляющимся Хосоком. — Я запомню каждое ваше движение. В этот самый момент массивная двойная дверь симуляционного центра мягко отворилась, и в прохладную аудиторию вошел Мин Юнги. Заведующий кафедрой нейрохирургии был в своем привычном безупречно белом, расстегнутом халате поверх графитового джемпера, а от его фигуры веяло успокаивающим ароматом дорогого табака и перечной мяты. Он окинул затихший зал внимательным взглядом хирурга, задержавшись на раскрасневшемся лице Чимина и довольной ухмылке Чонгука. — Не помешал, профессор Пак? — Юнги тепло улыбнулся одними уголками губ, проходя к центральному пульту. — Декан просил передать вам финальные списки интернов на верификацию. Заодно решил проверить, как наши будущие светила справляются с пластикой клапанов. Судя по зеленым мониторам — у вас тут полный триумф. Чимин внутренне выдохнул, чувствуя, как с появлением коллеги плотное, искрящееся напряжение в воздухе наконец начало ослабевать. — Вы как раз вовремя, профессор Мин, — Чимин кивнул, принимая из рук Юнги папку с документами. — Мы как раз закончили с первым кейсом. Студент Чон показал неплохие результаты... с небольшой корректировкой. Юнги мимоходом скользнул глазами по Чонгуку, и в его взгляде проскользнули строгие, предупреждающие нотки старшего. Мин слишком хорошо знал, на что способен этот избалованный гений, и его защищающий инстинкт альфы по отношению к хрупкому пусанскому профессору мгновенно подобрался. Чонгук сразу заметил этот взгляд Юнги. Ухмылка на губах младшего альфы мгновенно растаяла, а в темных глазах снова вспыхнула глухая, обжигающая собственническая ярость. Он до скрипа сжал зубы, буравя взглядом спину Юнги, который сейчас стоял слишком близко к Чимину, что-то негромко обсуждая по поводу документов. Война за платинового омегу в стенах Сеульского института только начиналась.

***

За проверкой контрольных работ старшекурсников время пролетело незаметно — за панорамным окном кабинета уже вовсю сгущались шестичасовые сумерки. Измотанный Чимин встал, чтобы размять затекшие мышцы, и потянулся всем телом вверх. Тонкий дорогой хлопок рубашки натянулся и задрался, приоткрывая изящный изгиб талии. Щелчок замка заставил его вздрогнуть. Дверь открылась, впуская в полумрак кабинета Чонгука. Альфа замер на пороге, и его потемневшие, хищные глаза тут же впились в оголенный участок кожи профессора. Взгляд Чонгука буквально прожигал Чимина насквозь, заставляя омегу сладко сжаться от предвкушения опасности. Дверь кабинета закрылась с тихим, сухим щелчком. Чонгук медленно повернул замок изнутри, отрезая их от опустевшего коридора института. Чимин не стал поспешно одергивать полы рубашки. Вместо этого он плавно, с кошачьей грацией опустил руки, позволяя дорогому белоснежному хлопку медленно скользнуть обратно по бедрам, но хищный взгляд Чонгука уже успел зафиксировать каждый миллиметр его безупречной талии. В полумраке кабинета, залитом сизыми шестичасовыми сумерками, аромат горького шоколада вспыхнул мгновенно, забивая стерильный запах бумаг. Вголове Чимина оглушительным набатом снова прозвучали субботние слова Сокджина: «Тебе нечего терять, Чимин-а. Ты семь месяцев живешь как призрак. Твое тело выбрало его. Опусти контроль хотя бы раз. Пусть всё будет как будет». Пусть будет как будет. У Пака действительно больше не осталось сил бороться со своей природой. Профессиональная броня, которую он так тщательно выстраивал всё утро, начала плавиться под этим тяжелым альфийским взглядом. — Вы забыли, где находится дверь, студент Чон? — бархатным, обманчиво строгим голосом спросил Чимин, небрежно опираясь поясницей о край своего стола и скрещивая ноги. Очки в золотистой оправе он медленно снял и отложил на стопку проверенных работ. Чонгук лениво оттолкнулся от двери и сделал несколько неторопливых, бесшумных шагов вперед. Хирургическую форму он уже сменил на привычную одежду, свободная черная футболка. — Я искал именно эту дверь, профессор Пак, — низким, рокочущим голосом отозвался Чонгук, останавливаясь в паре шагов от стола. Он наклонил голову набок, бесстыдно рассматривая расстегнутый воротник рубашки Чимина. — И, кажется, пришел в самый удачный момент. У вас потрясающая... линия шва на талии. Хирургически точная. Альфа открыто флиртовал, дерзко нарушая все мыслимые границы. На его губах играла та самая сытая ухмылка парня, который привык получать всё, что пожелает. Чимин вместо того, чтобы вспыхнуть гневом или вызвать охрану, лишь тихо, низко рассмеялся. Этот смех — мягкий, с легкой хрипотцой — заставил зрачки Чонгука мгновенно расшириться. Омега медленно подался вперед, сокращая расстояние между ними до опасного минимума. Цепочка в правом ухе Чимина качнулась, коснувшись шеи. — Вы очень самонадеянны для студента, который сегодня получил «три» за зачет, — Чимин приподнял подбородок, глядя на альфу снизу вверх, но в его карих глазах больше не было ледяной отстраненности. Там плясали опасные, темные искры. — Пришли просить об исправление оценки, Чонгук-а? От того, как интимно и мягко Чимин произнес его имя, у Чонгука внутри буквально перевернулся весь мир. Профессор больше не защищался. Он принимал подачу. — Я пришел просить о продолжении урока, — выдохнул Чонгук, делая последний шаг и резко, властно упираясь ладонями в край стола по обе стороны от бедер Чимина. Он буквально запер омегу в кольцо своих широких плеч. Запах шоколада стал настолько плотным, что у Чимина сладко закружилась голова. — На паре вы сказали, что я слишком сильно натягиваю «струны». Но прямо сейчас... у меня ощущение, что если я не коснусь вас, то эта струна внутри меня просто лопнет. Чонгук медленно поднял руку. Его татуированные пальцы, всё еще хранившие фантомное тепло латекса, замерли в миллиметре от щеки Чимина, не решаясь коснуться без безмолвного позволения. Альфа ждал. Он проверял, насколько далеко ему позволено зайти. Чимин прикрыл глаза, делая глубокий вдох, полностью впуская в себя чужой феромон. Омега внутри него довольно заурчал, признавая силу стоявшего перед ним хищника. Терять действительно было нечего. Прошлое уже разрушено, а будущее... будущее пускай пишется прямо сейчас, в этом полумраке. Чимин открыл глаза, посмотрел прямо в черные, затуманенные желанием омуты Чонгука, и сам сделал движение навстречу — плавно прижался щекой к горячей, сильной ладони альфы, подставляясь под его ласку. — Тогда не дай ей лопнуть, Чонгук, — едва слышным, капитулирующим шёпотом выдохнул Чимин. Чонгук судорожно выдохнул, когда горячая щека Чимина коснулась его татуированной ладони. Этот жест абсолютного доверия от гордого, недоступного профессора снес альфе крышу сильнее любого алкоголя. Но в следующее мгновение случилось то, к чему Чон Чонгук, при всей своей самоуверенности, оказался совершенно не готов. Воздух вокруг Чимина, до этого пахнущий лишь стерильностью и дорогим парфюмом, резко изменился. Блокаторы, которые омега горстями глотал последние семь месяцев окончательно сдали позиции под напором мощного феромона альфы. До рецепторов Чонгука долетел первый, еще слабый, но пронзительный аккорд. Ежевика со спелым, едва созревшим лимоном. Это был невероятно редкий, дурманящий контраст густая, терпкая лесная сладость ягод, переплетенная с острой, пробуждающей цитрусовой кислинкой. Запах был настолько чистым, благородным и сводящим с ума, что Чонгук на секунду ослеп. Его внутренний альфа взревел. Шоколадный шлейф Чонгука мгновенно полыхнул огнем, агрессивно и собственнически закручиваясь вокруг ежевично-лимонного облака. — Ежевика… — хрипло, едва разжимая губы, прошептал Чонгук, и его пальцы сами собой зарылись в платиновые волосы Чимина, прижимая его голову ближе к себе. — Профессор Пак… От вас пахнет просто сногсшибательно. Почему вы прятали это? Чимин не ответил. Он лишь судорожно, рвано вздохнул, и этот звук больше походил на тихий стон. В ту же секунду его тело пробила крупная, ощутимая дрожь. Низ живота скрутило тугим, нестерпимо горячим узлом, а к горлу подкатила волна лихорадочного жара. Колени омеги подогнулись, и он практически рухнул спиной на лакированную поверхность стола, сминая локтями стопки проверенных студенческих отчетов. Течка. Внезапная, стихийная и сокрушительная. Из-за жесткого подавления таблетками и внезапного тактильного контакта с альфой, организм Чимина выдал критический сбой. Природа брала свое с жестокой, утроенной силой. — Чонгук… — Чимин вслепую вцепился пальцами в черную футболку альфы на груди, сминая ткань. Его карие глаза затуманились, подернувшись пеленой слез и чистой, первобытной нужды. Щёки расцвели лихорадочным румянцем, а дыхание стало свистящим и частым. — Мне… горячо. Боже, как горячо… Ежевичный аромат в кабинете стал настолько плотным и концентрированным, что его можно было пить вместо вина. Лимонная кислинка обострилась — так пахло омежье тело, призывающее своего альфу к немедленному спариванию. Чонгук тяжело навис над ним, упираясь коленом в край стола и разводя бедра Чимина в стороны. Иинстинкты альфы требовали немедленно разорвать эту чертову белую рубашку, впиться зубами в беззащитную шею и заклеймить омегу прямо здесь, на глазах у запертой двери. Но, взглянув в беззащитное, испуганное собственной слабостью лицо Чимина, Чонгук впервые в жизни заставил своего внутреннего зверя подчиниться разуму. Он понимал, если он возьмет профессора сейчас, в беспамятстве внезапной течки, Чимин никогда себе этого не простит. — Тише, Чимин-а, я здесь, — Чонгук перешел на низкий, успокаивающий рокот, который обычно используют, чтобы утихомирить паникующего омегу. Он мягко перехватил дрожащие ладони Чимина, прижимая их к своей груди, позволяя ему чувствовать бешеный, но стабильный стук своего сердца. — Смотри на меня. Не закрывай глаза. У тебя есть с собой подавители? В портфеле? Чимин слабо мотнул головой, из его глаз скатилась одинокая слезинка, мгновенно затерявшись в блондинистых прядях. — Чонгук, пожалуйста… мне плохо… — омега уязвленно потянулся лицом к чужой шее, пытаясь уткнуться носом в источник спасительного шоколадного запаха, который немного притуплял эту дикую боль внизу живота. Чонгук сжал зубы так, что на скулах заходили желваки. Запах ежевики выжигал его самообладание дотла. Ему требовались титанические усилия, чтобы просто стоять на месте и не сорваться. — Хорошо. Мы поедем к тебе, — твердо сказал Чонгук, подхватывая обмякшее, невероятно горячее тело Чимина под бедра и спину, легко поднимая его со стола на руки. Длинное белое пальто профессора смазано скользнуло по полу. — Держись за мою шею, слышишь? Я выведу тебя через черный ход клиники. Никто ничего не увидит.