Under the Black Umbrella

Глава 3. Хогвартс

— ...И тогда палач говорит мне: «Сэр Николас, держите себя в руках!», а я ему: «Рад бы, любезный, да руки заняты моей собственной головой!» Почти Безголовый Ник оглушительно расхохотался, резко дёрнул себя за левое ухо, и его голова привычно съехала набок, удерживаясь на тонком лоскуте призрачной кожи. Первокурсники Гриффиндора дружно ахнули, а сам сэр Николас, чрезвычайно довольный произведённым эффектом, воспарил над столом, изящно поправляя свой полупрозрачный воротник. В Большом зале стоял привычный утренний гул. Сотни сов кружили под заколдованным потолком, который сегодня отражал всё ту же ноябрьскую серость, что бушевала за стенами замка. Пахло жареным беконом, тыквенным соком и свежими тостами. Жизнь в Хогвартсе текла своим чередом — шумная, беззаботная, пахнущая патокой. Скорпиус не хотел возвращаться в Хогвартс так быстро. После того, что случилось на кладбище Малфой-Мэнора, он отчаянно желал остаться и поддержать отца. Но Драко, сославшись на то, что с ним всё в порядке, и на какой-то подцепленный в эти промозглые, дождливые дни недуг, настоял, чтобы сын уехал обратно в школу тем же вечером. — Скорпи, садись, я занял тебе место! — раздался задорный голос его лучшего друга Альбуса. Альбус Северус Поттер не был типичным ребёнком в чете Поттеров. Единственный «изгой»-слизеринец в своей семье, вечно бунтующий против славы великого отца, он часто слышал от него шутку, что среднее имя — Северус — в итоге взяло верх в его генах. Как только Распределяющая шляпа вынесла мальчишкам вердикт на первом курсе, выкрикнув «Слизерин!», их судьбы переплелись, будто всё было предрешено заранее. Мальчишки и правда стали лучшими друзьями, идеально дополняя характеры друг друга. — Ты как? — негромко спросил Альбус, пока Скорпиус тянулся к корзинке с зелёными яблоками. Любовь к ним явно передалась ему от Драко. — Отец не захотел, чтобы я остался с ним подольше после вчерашнего... на кладбище, — злобно фыркнул Скорпиус, кусая сочный плод. — Как же я не выношу его упрямство! Как будто он не понимает, что это не только его боль. Он не имеет права лишать меня возможности поддержать его, горевать вместе с ним. Его бледные щёки налились негодующим румянцем. — Да, родители — это отстой, — вздохнул Альбус. — Мой до сих пор читает мне лекции, когда я ругаюсь и по привычке поминаю «Святого Салазара». Скорпиус слабо улыбнулся. Кто-кто, а Альбус всегда умел рассмешить его даже в самые трудные времена. — Ты видел сегодняшний «Пророк»? — Альбус кивнул на столы, где шуршали газеты. — Все только и обсуждают похороны твоей матери. И твой отец, прости, упрямый говнюк, раз решил кинуть тебя прямо под это всеобщее внимание, вместо того чтобы подождать, пока новости утихнут. Скорпиус поднял глаза и наткнулся взглядом на развёрнутую страницу соседа по столу. С первой полосы «Ежедневного пророка» кричал жирный заголовок:

«ТРАГЕДИЯ В ДОМЕ МАЛФОЕВ: ЧТО СКРЫВАЕТ СМЕРТЬ СТОЛЬ МОЛОДОЙ ВОЛШЕБНИЦЫ?»

Ниже шёл текст, полный дешёвых домыслов. Репортёры смаковали то, что после свадьбы Драко и Астория вели исключительно тихий, уединённый образ жизни и скрывались от прессы, а теперь семья наотрез отказывается называть причины её столь скоропостижного ухода. На колдографии его мама — утончённая, с той самой тёплой улыбкой — вежливо кивала читателям, пока по её снимку ползали чужие любопытные взгляды. Они ничего не знали. Никто в этом зале не знал настоящих причин. Скорпиус быстро отвернулся, чувствуя, как внутри закипает глухая обида от этого навязчивого внимания. Пытаясь хоть как-то отогнать от себя картинку кладбища, что болезненно всплыла в его памяти, он уткнулся в собственную тарелку. На ней лежал одинокий, уже давно остывший тыквенный блинчик, к которому парень так и не прикоснулся. В этот момент Скорпиус внезапно почувствовал на себе чей-то пристальный, но непривычно тёплый взгляд. Подняв глаза, он замер — его сердце пропустило удар. За гриффиндорским столом, окружённая шумной компанией пятикурсников, сидела она. Роза Грейнджер-Уизли. Он помнил тот день, когда впервые увидел её, так чётко, будто это было вчера. Это случилось в купе Хогвартс-экспресса: за окнами поезда точно так же летел хмурый осенний пейзаж, а Роуз, как он мысленно её называл, сидела, спрятавшись от всего мира, и жадно поглощала строки какой-то толстой книги. Она тогда показалась ему такой живой, яркой и совершенно недосягаемой. И когда позже в Большом зале Распределяющая шляпа выкрикнула для неё «Гриффиндор!», Скорпиус понял: ему придётся сильно постараться, чтобы завоевать её дружбу. Суровый и явно взбешённый голос профессора Макгонагалл, отчитывающий притихших второкурсников Гриффиндора за очередную контрабанду из магазина приколов — малолетние придурки умудрились выпустить из коробки целую стаю «Зубастых летающих тарелок», которые теперь с яростным свистом кружили над столом и пытались покусать овсянку первокурсников, — резко вырвал Скорпиуса из воспоминаний. Он слегка вздрогнул, переводя взгляд на Альбуса, и тихо, с какой-то глухой, непривычной для себя горькой решимостью произнёс: — Знаешь... я не дам им увидеть, как мне плохо. Никому из них. — Говоришь прямо как мой отец, когда пытается казаться железным, — фыркнул Альбус, отпивая тыквенный сок. — Я бы хотел после занятий зайти в библиотеку, взять пару книг по зельеварению для своего исследования. Присоединишься? — спросил Скорпи. — В библиотеку? Добровольно? Ну уж нет, я слишком молод, чтобы умереть от тоски среди пыльных фолиантов, — Альбус лениво потянулся и ободряюще хлопнул друга по плечу. — Я лучше в гостиную. Пойду составлю компанию Кровавому Барону — посидим, помолчим о вечном. У него, в отличие от мадам Пинс, хотя бы нет дурацкой привычки шикать на меня каждую минуту. Они подняли сумки и, продолжая негромко переговариваться, пошли прочь из Большого зала, улыбаясь всем любопытным взглядам назло.

***

— Роза, эй! Ты меня вообще слышишь? — Полли Чекетс за гриффиндорским столом недовольно покачала головой. — Перестань на него смотреть, кажется, весь Слизерин уже заметил. Твой отец был абсолютно прав, Малфои — это ходячие неприятности... — Мерлин, Полли, замолчи! — резко оборвала её Роза. — У него мать умерла. Имеет он право хотя бы на каплю сочувствия? — Имеет, конечно, — так же прямо отрезала Полли. — Но сочувствие выражают словами, а не так открыто пялясь сквозь весь зал. К слову говоря, Роза Грейнджер-Уизли была очень популярной девочкой, прекрасным игроком в квиддич и могла бы выбрать в подруги кого угодно на курсе. Но именно эта неприкрытая, порой даже невежливая прямолинейность Полли Чекетс сделала их лучшими подругами. — Ты права, Полли, — проронила Роза, совершенно не понимая, почему её вдруг начала так сильно волновать судьба этого слизеринца. Тем более что отец дома действительно не раз нелестно высказывался об их семье. Они со Скорпиусом не были врагами. Она часто замечала, как он робко поглядывает на неё в библиотеке, как пытался подружиться на первом курсе. Её втайне умиляла его ранимость, чрезмерная доброта и какая-то вселенская неуклюжесть. Ей даже казалось, что отец абсолютно безосновательно ненавидит Малфоев. А сегодня, после прочтения траурной заметки в «Пророке», у неё щемило в груди. Безумно захотелось подойти, сказать слова сочувствия... а может, даже просто обнять. — Мерлиновы штаны! — вдруг вскрикнула Полли. — Мы же уже опаздываем! Если не хотим получить отработку по зельеварению и снова чистить эти тяжеленные медные котлы, нам надо поторопиться! Девушка схватила Розу за руку, и они стремительно понеслись к выходу сквозь пустеющие ряды столов.

***

Скорпиус искал хоть что-то. Да, было уже поздно, но его пытливый ум должен был докопаться до правды и понять, с каким именно родовым проклятием крови столкнулась его мать. Незадолго до её смерти он случайно подслушал разговор дедушки и отца в Мэноре... «— Драко, ты изводишь себя, — доносился из-за приоткрытой двери библиотеки строгий, но непривычно надломленный голос Люциуса. — Мы обращались к лучшим целителям и зельеварам нашего времени. Никто не может понять этимологию этого проклятия. А без этого шансы найти лечение минимальны... Я бы сказал, равны нулю. — Ты просишь меня сдаться и пустить всё на самотёк?! — злобно выкрикнул в ответ Драко. — Роды и так сильно ослабили её, но тогда мы смогли хотя бы стабилизировать состояние Астории! Почему ты просишь меня отступиться сейчас? Если бы на её месте была мама, ты бы тоже сдался? — Драко, ты уничтожаешь себя. И пусть ты воспринимаешь меня в штыки, пусть в последние годы почти со мной не общаешься... знай: мы с матерью очень о тебе беспокоимся. Целители разводят руками, её волшебное ядро разрушается с молниеносной скоростью. И последнее, чего бы мы хотели — чтобы твой сын остался без обоих родителей. Подумай о Скорпиусе, он очень ранимый парень. — Уходи, — сухо проронил Драко. — Драко... — с надеждой позвал Люциус. — Я сказал — убирайся!» Взрыв отцовской ярости был такой силы, что, казалось, витражные стёкла в семейной библиотеке вот-вот вылетят, разбившись на миллионы осколков. Затем раздался глухой хлопок аппарации. Скорпиус помнил, как затаил дыхание, услышав тяжёлые, удаляющиеся шаги Драко, а затем — горькое, сдавленное всхлипывание. Дверь захлопнулась, и Скорпиус с ужасом понял: его сильный, несгибаемый отец плакал. Погрузившись в это тяжёлое воспоминание, Скорпиус почти не заметил, как кудрявые каштановые волосы — точь-в-точь как у её матери, Министра магии, — показались перед его столом. Он сидел в углу библиотеки, обложившись фолиантами по продвинутому зельеварению. — Привет, — робко произнесла Роза, прижимая к груди сумку. — Почему зельеварение? Разве ты не один из лучших учеников на курсе по этому предмету? — Вроде как... — удивлённо ответил он, мгновенно сделав вывод, что она всё-таки хоть что-то о нём знает. — Полёты на метле были бы лучшим отвлечением, — Роза неловко переступила с ноги на ногу. — Если хочешь, мы могли бы полетать как-нибудь вместе. Сердце Скорпиуса пропустило ударов десять. Он молчал секунд тридцать, судорожно осознавая её предложение. Полететь вместе? С ней? — Да... мне бы не помешала компания, — ответил он с тёплой, искренней улыбкой. Роза улыбнулась в ответ, но тут же помрачнела, опустив взгляд на его раскрытую книгу. — Я… я хотела выразить тебе сочувствие по поводу твоей мамы. Знаешь, если тебе захочется с кем-то поговорить об этом... знай, что ты можешь найти меня здесь. О, он знал. Он и так это знал. — Спасибо, Рози, — тихо ответил он, чувствуя, как внутри разливается несмелое тепло, временно заглушая отголоски страшного диалога отца и деда. Роза заметила, что он снова на мгновение погрузился в свои мысли. Решив, что она, возможно, сболтнула лишнего, и пытаясь сгладить неловкость в чисто отцовской ребяческой манере, девушка поспешила попрощаться: — Ладно, Скорпи, мне уже пора бежать. Всё будет хорошо, слышишь? Не падай духом! — До встречи, — проронил он, провожая её взглядом. Она ушла, оставив после себя едва уловимый шлейф аромата чернил и чистого воздуха. А Скорпиус Малфой остался один на один со своими книгами. Он обязательно найдёт ответы на вопросы о проклятии крови. Отыщет, чего бы ему это ни стоило. Иначе он не был бы сыном своего отца.