Между вороном и волком

Там где правит волк

— Увести их. По приказу Эйрика двое воинов грубо подтолкнули пленников вперёд. Они прошли через весь двор под десятками любопытных взглядов. — Быстрее. Не оглядываться. Аске крепко стиснул зубы. Каждый шаг давался всё тяжелее. Но рядом спокойно шёл Видар. Словно это была не дорога пленника, а обычная прогулка. Их привели к длинному деревянному бараку. У входа уже стоял пожилой омега. На его лице виднелись старые шрамы. — Это новые? — спросил он усталым голосом. — Да. Харальд коротко кивнул. — Объясни им правила. Если не поймут — сообщишь мне. Старик молча дождался, пока воины уйдут. Только после этого достал нож и перерезал верёвки на запястьях братьев. — Не делайте глупостей. Это первое, что вы должны запомнить. Аске сразу потёр затёкшие руки. Видар продолжал молчать. — Как тебя зовут? — спросил старик. — Видар. — А тебя? — Аске. Омега тяжело вздохнул. — Моё имя Лейф. Когда-то и меня привели сюда так же, как вас. Теперь я отвечаю за омег. Если хотите выжить — слушайте внимательно. Он открыл дверь барака. Внутри находилось больше двадцати омег разного возраста. Кто-то чинил одежду. Кто-то плёл верёвки. Несколько человек молча чистили рыбу. При виде новых пленников работа на мгновение остановилась. — Каждый здесь выполняет свою обязанность. На рассвете подъём. Затем уборка двора. После этого конюшни. Кухня. Колодец. Прачечная. Вечером снова работа. — А если отказаться? — спокойно спросил Видар. Лейф долго смотрел ему в глаза. — Тогда тебя заставят. И сделают это так, что второго желания отказаться уже не возникнет. Аске почувствовал, как внутри всё сжалось. Но Видар лишь коротко кивнул. — Понятно. В это время на втором этаже длинного дома Торвальд наблюдал за бараком через узкое окно. — Даже не спорил. Странно. Хакон стоял рядом. — Он понял, что силы неравны. — Или ждёт подходящего момента. Торвальд усмехнулся. — Неважно. Через неделю сам попросится чистить стойла. Все они одинаковые. Хакон ничего не ответил. Перед глазами снова всплыл сегодняшний разговор. «Работать не стыдно...» Он сам вырос среди воинов. Для него грязная работа всегда считалась уделом омег. Но почему слова пленника никак не выходили из головы? — Думаешь о нём? — неожиданно спросил Вигго, входя в комнату. Хакон спокойно перевёл взгляд на младшего брата. — Нет. — Тогда почему уже третий раз смотришь в сторону барака? Хакон промолчал. Вигго подошёл к окну. Во дворе Видар помогал Аске снять тяжёлую меховую накидку. Несмотря на усталость, сначала он позаботился о брате. Вигго тихо произнёс: — Они совсем не похожи на тех омег, которых мы знаем. Торвальд усмехнулся. — Не переживай. Через месяц будут такими же. Хакон ничего не сказал. Но почему-то впервые усомнился, что Торвальд прав. Первый рассвет в клане Железного Волка наступил раньше, чем успели догореть факелы. Дверь барака с грохотом распахнулась. — Подъём! Грубый голос эхом разнёсся по помещению. Омеги один за другим поднимались со своих лежанок. Никто не спорил. Никто не медлил. Все давно знали цену неповиновения. Лейф подошёл к Видару и Аске. — Не отвечайте на оскорбления. Не вступайте в драки. И что бы ни случилось... держитесь рядом. Видар молча кивнул. Во дворе их уже ждали. В одной стороне выстроились молодые альфы. В другой — омеги с деревянными вёдрами, лопатами и корзинами. На крыльцо длинного дома вышли Эйрик, Харальд и трое наследников. Хакон стоял, сложив руки за спиной. Рядом спокойно сидел Фенрир. Торвальд лениво опирался на перила. Возле его ног лежал Скалл. Вигго молча наблюдал за двором, а Хати сидел рядом, внимательно следя за каждым движением. Харальд сделал шаг вперёд. — Запомните. В этом клане каждый знает своё место. Альфы становятся воинами. Омеги служат клану. Так было. Так есть. И так будет. По строю омег пробежало тихое напряжение. — Сегодня новые пленники начнут с конюшен. Потом колодец. После этого кухня. Торвальд усмехнулся. — Для омег подходящая работа. Он специально сказал это громче, чтобы пленники услышали. Несколько молодых альф засмеялись. Аске опустил взгляд. Видар же продолжал смотреть прямо перед собой. — Эй, пленник, — окликнул Торвальд. — Не обидно? Ещё недавно тебя называли наследником, а теперь будешь убирать навоз. Во дворе снова послышался смех. Видар медленно поднял голову. — Нет. Ответ прозвучал спокойно. — Почему? — удивился Торвальд. — Потому что работа не делает человека ниже. А вот высокомерие делает. Смех оборвался. Лицо Торвальда стало холодным. — Следи за словами. — Я всего лишь ответил на вопрос. Харальд уже хотел вмешаться, но Эйрик едва заметно поднял руку. Он с интересом наблюдал за происходящим. Хакон всё это время молчал. Он ожидал увидеть испуганного пленника. Но видел человека, которого не удавалось сломить даже после нескольких дней пути. Фенрир тихо поднялся на лапы. Не рыча. Просто внимательно наблюдая за Видаром. Хати тоже не сводил с него глаз. Лишь Скалл недовольно фыркнул, словно разделяя раздражение Торвальда. — Хватит разговоров, — холодно произнёс Харальд. Он бросил к ногам Видара тяжёлое деревянное ведро. — Иди. Покажи, что хотя бы на это способен. Видар спокойно поднял ведро. Затем поднял второе и молча передал его Аске. — Держись рядом. Тихо сказал он брату. — Всегда. Ответил Аске. И они вместе направились к конюшням, чувствуя на себе десятки насмешливых взглядов. Конюшни располагались у самой северной стены крепости. Стоило Видару и Аске переступить порог, как их встретил тяжёлый запах сена, сырой древесины и животных. Вдоль стойл стояли десятки лошадей. Самые лучшие боевые кони принадлежали наследникам. Чуть дальше, за деревянной перегородкой, отдыхали волки. Фенрир лежал ближе всех к выходу. Скалл беспокойно расхаживал по вольеру. Хати молча наблюдал из глубины. — Вот ваша работа. Старший конюх бросил на землю вилы. — Меня зовут Бьёрн. Здесь вы не наследники. Если хотите прожить долго — делайте, что говорят. Он указал на дальние стойла. — Начнёте оттуда. К вечеру здесь должно быть чисто. Аске молча поднял вилы. Но Видар остановил его. — Я сам. — Нет. Мы сделаем вместе. Братья переглянулись и одновременно принялись за работу. Ни один не пожаловался. Ни один не попытался спорить. Они просто работали. Через некоторое время возле конюшен появились трое наследников. Торвальд лениво прислонился к дверному косяку. — Смотри-ка. Наш воин теперь чистит стойла. Несколько молодых альф рассмеялись. Видар продолжал работать, будто никого не слышал. Это разозлило Торвальда ещё сильнее. — Оглох? Видар спокойно поднял голову. — Нет. — Тогда почему молчишь? — Потому что мне нечего тебе сказать. — Смелости не убавилось. Торвальд подошёл ближе. Носком сапога он специально опрокинул полное ведро. Грязная вода растеклась по только что вымытому полу. Аске резко шагнул вперёд. — Зачем?! Видар осторожно коснулся его локтя. — Не надо. — Но... — Не надо. Он спокойно поднял ведро. Снова наполнил его водой. И без единого слова продолжил мыть пол. Торвальд нахмурился. — Ты даже не разозлился? Видар выпрямился. — Разозлился. — Тогда почему ничего не делаешь? — Потому что сейчас ты ждёшь именно этого. Ответ оказался неожиданным. Даже Хакон, наблюдавший за сценой со стороны, слегка приподнял бровь. Торвальд усмехнулся. — Значит, решил быть умным? — Нет. Решил не доставлять тебе удовольствие. На несколько секунд воцарилась тишина. Вигго невольно перевёл взгляд на брата. Он впервые видел, чтобы Торвальду не находилось что ответить. В этот момент Хати медленно подошёл к ограде. Серебристый волк внимательно посмотрел на Видара. Фенрир тоже поднялся и подошёл ближе. Скалл вновь тихо зарычал. Но ни один из волков больше не бросался вперёд. Они просто наблюдали. Будто пытались понять человека, который, оказавшись в плену, не просил пощады, не унижался и не позволял отнять у себя достоинство. Хакон молча развернулся. — Пойдёмте. — Уже? — удивился Торвальд. — Да. Тот ещё раз бросил взгляд на Видара и нехотя последовал за братом. Когда они ушли, Аске тихо выдохнул. — Я думал... ты сейчас ударишь его. Видар взял ведро и спокойно ответил: — Нет. Не сейчас. Но однажды... Я заставлю их понять, что омега — это не раб. И не слуга. И уж точно не человек второго сорта. К полудню солнце ненадолго показалось из-за тяжёлых облаков. Работа в конюшнях подходила к концу. Аске устало опустился на перевёрнутое ведро. Его ладони покрылись ссадинами. — Видар... — Отдохни немного. — А ты? — Закончу. Аске хотел возразить, но брат уже поднял ещё одну охапку сена. — Вот он. Со стороны двора вновь послышались голоса. Несколько молодых альф вошли в конюшню вслед за Торвальдом. Хакон и Вигго шли немного позади. — Значит, наследник Ворона умеет работать, — с усмешкой произнёс Торвальд. — Удивительно. Один из альф громко рассмеялся. — Может, он всегда этим и занимался дома? Остальные поддержали смех. Видар даже не обернулся. Он спокойно закончил раскладывать сено и только после этого посмотрел на вошедших. Это ещё сильнее разозлило Торвальда. — Когда наследник Железного Волка говорит с тобой, ты должен сразу отвечать. — Почему? Спокойно спросил Видар. — Потому что перед тобой наследник. — А перед тобой — наследник другого клана. Во дворе снова повисла тишина. Торвальд сделал шаг вперёд. — Ты больше не наследник. — Для тебя — возможно. Но мой народ не перестал быть моим народом. Моего отца не перестали звать ярлом. И моё имя не изменилось только потому, что вы надели на меня верёвки. Несколько молодых альф переглянулись. Так с наследниками Железного Волка ещё никто не разговаривал. — Достаточно. Хакон впервые вмешался. Его голос прозвучал спокойно, но твёрдо. Торвальд недовольно посмотрел на старшего брата. — Он забывается. — Нет. Ответил Хакон. — Он просто упрям. Затем он перевёл взгляд на Видара. — Ты действительно считаешь, что сможешь что-то изменить? Видар выдержал его взгляд. — Нет. Я считаю, что человек перестаёт быть собой только тогда, когда сам решает сдаться. Хакон усмехнулся. — Здесь никто не спрашивает, чего ты хочешь. — Значит, придётся привыкнуть, что я тоже не всегда буду делать то, чего хотите вы. Торвальд уже хотел что-то ответить, но неожиданно со стороны двора раздался протяжный волчий вой. Фенрир мгновенно поднял голову. Скалл сорвался с места. Хати настороженно посмотрел в сторону ворот. Через несколько секунд по всей крепости прозвучал рог. Один раз. Потом второй. Все разговоры оборвались. Во дворе послышались быстрые шаги. — Разведчики вернулись! — Что случилось? — Открывайте ворота! Харальд быстрым шагом направился к площади. Хакон сразу последовал за ним. Торвальд раздражённо бросил последний взгляд на Видара. — Мы ещё не закончили. Когда наследники ушли, Аске тихо спросил: — Как думаешь... что произошло? Видар посмотрел в сторону ворот, где уже собирались воины. — Не знаю. Но если весь клан подняли по тревоге... Значит, беда пришла не только к нам. По двору эхом прокатился звук рога. Воины один за другим оставляли свои дела и спешили к главным воротам. Даже омеги на мгновение прекратили работу. — Всем оставаться на своих местах! — громко приказал Харальд. Никто не осмелился ослушаться. Видар осторожно подошёл к воротам конюшни. Отсюда было видно лишь часть площади. Крепость словно ожила. Фенрир первым выбежал на середину двора. Следом за ним появился Скалл. Хати держался чуть позади, внимательно оглядываясь по сторонам. Через несколько секунд ворота распахнулись. Во двор въехали пятеро разведчиков. Их кони тяжело дышали после долгой скачки. Главный разведчик спрыгнул на землю и сразу преклонил колено перед Эйриком. — Ярл. — Докладывай. — Клан Ворона поднял все свои знамёна. Во дворе стало тихо. — Ярл Сигурд отправил воронов к соседним кланам. Созывает союз. Харальд нахмурился. — Быстро... Эйрик оставался совершенно спокойным. — Я ожидал этого. Разведчик продолжил: — Кроме того... они уже начали искать наследников. Разведывательные группы прочёсывают северные леса. При этих словах Аске едва слышно прошептал: — Отец... Видар незаметно сжал его руку. Он знал. Сигурд не оставит поиски. Никогда. — Пусть ищет, — холодно произнёс Эйрик. — Пока они обойдут половину Севера, их сыновья станут частью моего клана. Видар резко поднял голову. — Этого никогда не будет. На площади снова воцарилась тишина. Все взгляды устремились к пленнику. Эйрик медленно повернулся к нему. — Ты всё ещё не понял своего положения? — Прекрасно понял. — Тогда почему продолжаешь спорить? Видар сделал шаг вперёд. — Потому что плен меняет место, где я нахожусь. Но не меня самого. Несколько молодых альф недовольно зашептались. — Какой упрямый... — Его давно пора наказать. Торвальд усмехнулся. — Похоже, одной конюшни ему мало. Хакон молчал. Он внимательно наблюдал за Видаром. Тот снова говорил с Эйриком так же спокойно, как говорил бы со своим собственным отцом. Без дрожи в голосе. Без попытки понравиться. Без страха. Фенрир неожиданно поднялся и подошёл ближе к Хакону. Чёрный волк не рычал. Он лишь внимательно смотрел на Видара. Хакон машинально положил ладонь на его шею. — Что с тобой?.. Фенрир никогда раньше так долго не наблюдал за чужаком. Эйрик перевёл взгляд на Харальда. — Сегодня достаточно. Пусть продолжают работать. Завтра начнётся их настоящее испытание. — Какое, ярл? На лице Эйрика появилась едва заметная улыбка. — Они узнают, что значит жить по законам Железного Волка. Он развернулся и медленно направился к длинному дому. Харальд последовал за ним. Наследники ушли следом. Лишь Вигго на мгновение задержался. Он бросил короткий взгляд на Видара. Потом на Аске. И впервые задумался: «Если они действительно наследники... почему никто из них не просит о пощаде?» Не найдя ответа, он молча ушёл вслед за братьями. Утро встретило крепость густым туманом. Ещё до рассвета по двору снова разнёсся звук рога. Омеги быстро выстроились в ряд. Напротив них уже стояли молодые альфы. Позади наследников спокойно сидели их волки. Фенрир внимательно осматривал строй. Скалл нетерпеливо перебирал лапами. Хати сидел неподвижно, изредка переводя взгляд с людей на воронов, устроившихся на крыше конюшни. Мунин и Хедин не покинули крепость. Они продолжали наблюдать. — Сегодня вы будете работать на строительстве нового частокола, — громко объявил Харальд. — Камень, брёвна, вода. До заката. Он медленно прошёл вдоль строя. — Запомните. Кто выполнит работу — получит ужин. Кто нет — останется голодным. Несколько омег опустили головы. Такой порядок давно стал привычным. Но Видар даже не изменился в лице. Харальд остановился перед ним. — Ты всё ещё считаешь себя воином? — Да. — Тогда бери бревно. Посмотрим, сколько в тебе осталось сил. Бревно оказалось тяжёлым. Его с трудом поднимали двое взрослых альф. Когда его бросили к ногам Видара, по двору прокатились смешки. — Омега его даже не сдвинет. — Пусть попробует. Аске шагнул вперёд. — Я помогу. — Нет. Тихо ответил Видар. Он присел, крепко ухватился за древесину и одним рывком поднял край бревна. Мышцы на руках напряглись. На лбу выступили капли пота. Медленно... Шаг за шагом... Он понёс его вперёд. Во дворе стало неожиданно тихо. Даже Торвальд перестал улыбаться. — Не может быть... Пробормотал кто-то из молодых альф. Видар донёс бревно до строящегося частокола и аккуратно опустил его на землю. Он тяжело выдохнул. Но не сказал ни слова. Харальд молча наблюдал. — Ещё одно. Коротко приказал он. Видар снова наклонился. Аске уже не выдержал. — Видар... — Я справлюсь. Торвальд фыркнул. — Упрямец. Хакон неожиданно произнёс: — Нет. Во дворе сразу стало тихо. — Он мог отказаться. Но не отказался. Торвальд удивлённо посмотрел на старшего брата. — Ты решил его похвалить? — Я просто говорю то, что вижу. Видар впервые за всё утро посмотрел прямо на Хакона. Их взгляды встретились всего на мгновение. Но в этот раз в глазах Хакона не было насмешки. Только внимательное, почти изучающее выражение. Это не укрылось от Торвальда. Он перевёл взгляд с брата на пленника и едва заметно нахмурился. «Не нравится мне это...» — мелькнуло у него в голове. Высоко над крепостью громко каркнул Мунин. Хедин ответил ему. А Хати, не сводя глаз с Видара, неожиданно поднялся и медленно подошёл ближе к ограде. Серебристый волк долго смотрел на омегу, а затем тихо сел. Без рычания. Без оскала. Словно впервые признал в нём не просто пленника, а человека, достойного уважения. Вигго заметил это первым. И впервые в его душе зародилось сомнение: «А что, если отец ошибается?..» Вечером работа наконец закончилась. Солнце уже почти скрылось за заснеженными горами. Омеги медленно возвращались к бараку. Кто-то едва держался на ногах. Кто-то молча поддерживал товарища. Аске устало опустился на ступеньку. Его ладони были покрыты свежими мозолями. Видар присел рядом. — Покажи. — Пустяки. — Покажи. Аске нехотя протянул руки. Видар осторожно осмотрел их. — Завтра будет больнее. — Знаю. — Поэтому сегодня нужно перевязать. Он оторвал длинную полоску ткани от подола своей старой рубахи и начал аккуратно перевязывать ладони брата. — Ты же сам поранился... — Сначала ты. Аске лишь тихо улыбнулся. — Как всегда. — Как всегда. Эту сцену молча наблюдал Вигго. Он остановился у колодца, держа в руках деревянное ведро. — Что ты там рассматриваешь? Торвальд подошёл к нему со спины. Вигго спокойно ответил: — Их. — Пленников? — Да. Торвальд усмехнулся. — Не понимаю, что в них интересного. Обычные омеги. Через месяц забудут, кем были раньше. Вигго ещё раз посмотрел на братьев. — Не думаю. — Почему? — Ты видел хоть одного, кто после такого дня сначала позаботился бы не о себе, а о другом? Торвальд пожал плечами. — Они братья. Что в этом особенного? — Не знаю... Но почему-то кажется, что именно это делает их сильнее. Торвальд только махнул рукой. — Слишком много думаешь. Позади них раздались тяжёлые шаги. Подошёл Хакон. — О чём спор? — Вигго решил, что пленники особенные. Хакон перевёл взгляд на братьев. Видар как раз закончил перевязывать ладони Аске. После этого лишь тогда посмотрел на собственные разбитые руки. — Особенные? Спокойно произнёс Хакон. — Нет. Они просто ещё не поняли, где находятся. — Думаешь, поймут? — Все понимают. Рано или поздно. Он развернулся и направился к длинному дому. Но, уходя, всё же ещё раз посмотрел через плечо. Видар уже помогал Аске подняться. Тот устало улыбнулся брату. И впервые Хакон почувствовал странное чувство. Не жалость. Не уважение. А непонимание. Он вырос в мире, где омеги должны искать защиты у альф. Но перед ним стоял омега, который сам был опорой для других. И именно это никак не укладывалось в его привычную картину мира. Высоко над бараком тихо каркнул Мунин. Хедин ответил ему. Вигго поднял голову. — Они до сих пор не улетели... — Потому что птицы глупые, — бросил Торвальд. Вигго ничего не ответил. Он почему-то был уверен: Они остались вовсе не из-за глупости. Они просто не бросали тех, кого считали своей семьёй.