Кровь и полынь

(Две недели спустя) Гермиона стояла перед зеркалом в своей спальне и смотрела на отражение с таким отвращением, будто видела перед собой врага. Под глазами залегли темные круги — последствия бессонных ночей, когда она лежала без сна, уставившись в потолок, и прокручивала в голове ту ночь в баре. Те прикосновения. Тот чужой запах. И образ, который преследовал ее до сих пор. Она провела пальцами по ключицам — там, где на коже остались едва заметные следы от пальцев Ванессы. Они уже почти исчезли, но Гермионе казалось, что она все еще чувствует их. — Ты выглядишь как мертвец, — раздался голос Драко из-за двери. Он не стучал, просто вошел, как всегда, потому что между ними давно не было границ. Он застыл в дверном проеме, прислонившись плечом к косяку, и скрестил руки на груди. — Я говорил тебе, что это была плохая идея. — Не начинай, — бросила Гермиона, отворачиваясь от зеркала. Она натянула мантию, стараясь не смотреть на свое бледное лицо. — Я не хочу обсуждать это. — А я хочу, — Драко шагнул внутрь и закрыл за собой дверь. Его серые глаза, обычно насмешливые, сейчас были серьезными. — Ты не спала три ночи. Ты не ела нормально. Ты провалила тест по зельеварению — ты, которая никогда не проваливает тесты. И я знаю, что ты думаешь о ней. Гермиона резко обернулась. — Не смей, — прошипела она. — Ты не знаешь, о чем я думаю. — О, я знаю, — он усмехнулся, но усмешка вышла грустной. — Моя тетя всегда производила такое впечатление на людей. Она как черная дыра — притягивает, затягивает, перемалывает. И если ты думаешь, что я не замечаю, как ты смотришь на нее на занятиях, то ты глупее, чем я думал. Гермиона сжала кулаки. В груди закипала злость — та самая, что бурлила в ней каждую ночь, когда она пыталась забыться сном. — Я не смотрю на нее, — отрезала она. — Я изучаю своего преподавателя. Это разные вещи. — Конечно, — Драко закатил глаза. — Ты "изучаешь" ее так, что не замечаешь, как сжимаешь перо до хруста. Ты "изучаешь" ее так, что твое лицо краснеет, когда она проходит мимо. И да, я знаю, что ты спала с Ванессой, представляя на ее месте мою тетю. Гермиона застыла. Ее сердце пропустило удар. — Ты не мог этого знать, — выдохнула она, и ее голос предательски дрогнул. — Я знаю тебя с одиннадцати лет, — Драко шагнул ближе. — Я знаю твой запах, твой смех, твой гнев. И я знаю, когда ты врешь. Особенно себе. Она отвернулась, чувствуя, как к горлу подступает ком. Этот разговор был слишком личным. Слишком правдивым. — Даже если это правда, — сказала она тихо, — что с того? Она моя преподавательница. Она старше. Она... она Беллатриса Блэк. Я не могу хотеть этого. — Ты не можешь хотеть или боишься хотеть? — спросил Драко. В комнате повисла тяжелая тишина. Гермиона слышала только стук собственного сердца и шипение свечей в подсвечнике на туалетном столике. — Я боюсь, — призналась она наконец, и этот шепот звучал так тихо, что Драко едва расслышал. — Я боюсь, что если я позволю себе думать о ней, то потеряю контроль. Я построила свою жизнь на том, чтобы контролировать все. А она — это хаос. Она разрушит меня. — Или ты разрушишь себя сама, пытаясь не думать о ней, — возразил Драко. Он подошел к ней и положил руки на ее плечи, заставляя повернуться. — Гермиона, послушай меня. Я люблю мою тетю. Но я люблю и тебя. И я не хочу, чтобы ты страдала. Если ты хочешь ее — иди к ней. Если нет — перестань мучить себя. Но делать вид, что тебе все равно, — это путь в никуда. Гермиона посмотрела на него. В его глазах была та самая честность, которую она ценила в нем больше всего. Он никогда не врал ей. — Она не захочет меня, — сказала она. — Она даже не смотрит на меня. Драко рассмеялся — коротко, иронично. — Ты серьезно? Она смотрит на тебя так, будто ты — сложное заклинание, которое она пытается разгадать. Поверь, я знаю этот взгляд. Она так смотрит на книги по запретной магии. Если бы она не была моей тетей, я бы сказал, что она уже влюблена. Гермиона покачала головой. — Ты преувеличиваешь. — Я ничего не преувеличиваю, — он убрал руки и отошел к окну. — Но если ты не веришь мне, проверь сама. Сегодня у нас практическое занятие. Она будет работать с каждым индивидуально. И ты, как староста, будешь последней. Так что у тебя будет шанс побыть с ней наедине. Гермиона почувствовала, как ее сердце забилось быстрее. — Я не готова, — прошептала она. — Ты никогда не будешь готова, — ответил Драко. — Иди и просто поговори с ней. Как человек с человеком. Без масок. Без ролей. Просто Гермиона и Белла. Он развернулся и вышел, оставив дверь открытой. Гермиона осталась одна, глядя в пустой проем, и чувствовала, как внутри нее что-то ломается. Страх. Гордость. Или, может быть, стены, которые она строила годами. --- Занятие началось в обычное время — девять утра, в том же мрачном классе с синими свечами. Гермиона сидела за первой партой, стараясь не смотреть на преподавательский стол, за которым Беллатриса перебирала какие-то пергаменты. Она выглядела так же безупречно, как и всегда: волосы в строгом пучке, черный костюм, ни одного лишнего движения. Ее пальцы, длинные и изящные, перелистывали страницы, и Гермиона поймала себя на том, что следит за ними, как завороженная. — Сегодня мы будем работать над защитой от проникновения в сознание, — начала Беллатриса, поднимая глаза на класс. Ее голос был ровным, спокойным, без намека на эмоции. — Вы разобьетесь на пары. Один атакует, другой защищается. Я буду наблюдать и корректировать. Она разбила класс на пары, и Гермиона заметила, что Беллатриса избегает ее взгляда. Ни одного лишнего движения в ее сторону. Ни одного намека на то, что она вообще замечает Гермиону. Это было хуже, чем если бы она смотрела. Это было... безразличие. Драко, стоявший рядом с Забини, бросил на Гермиону ободряющий взгляд, но она отвернулась. Ей было стыдно за свои мысли. За ту ночь. За то, что она позволила Драко увидеть ее слабость. Она отрабатывала защиту с Панси, которая атаковала слабо, без интереса. Гермиона легко отражала ее атаки, но ее мысли были далеко. — Мисс Грейнджер, — раздался голос Беллатрисы, и Гермиона вздрогнула. Она подняла глаза. Белла стояла перед ней, скрестив руки на груди, и смотрела с легким прищуром. — Вы даже не пытаетесь, — сказала она. — Ваша защита — как карточный домик. Стоит дунуть, и он развалится. Гермиона почувствовала, как в груди вспыхнула злость. — Я защищаюсь, профессор, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Покажите, — Белла шагнула ближе, и Гермиона снова почувствовала тот запах — терпкий, горький, пьянящий. — Атакуйте меня. В классе воцарилась тишина. Все студенты повернулись к ним. — Что? — переспросила Гермиона. — Вы слышали, — Беллатриса не отвела взгляда. — Попробуйте проникнуть в мое сознание. Если вы такая идеальная студентка, покажите мне, чему вы научились. Гермиона замерла. Внутри нее боролись два желания — отступить и доказать. Она выбрала второе. Она подняла палочку, встретилась взглядом с Беллатрисой и произнесла заклинание. Мир вокруг потемнел. Она почувствовала, как проваливается в чужое сознание — темное, глубокое, похожее на ледяное озеро. Она видела образы: старый особняк с высокими потолками, сад, заросший розами, чьи-то руки, держащие маленькую девочку... И вдруг — стена. Холодная, непроницаемая, железная. Беллатриса оттолкнула ее с такой силой, что Гермиона пошатнулась и упала бы, если бы женщина не подхватила ее за локоть. — Хватит, — сказала Беллатриса тихо, так, чтобы никто не услышал. Ее пальцы сжали локоть Гермионы, и в этом жесте было что-то большее, чем просто поддержка. — Вы слишком торопитесь, Грейнджер. Вы пытаетесь взломать дверь, но не проверяете, открыта ли она. Это ваша главная ошибка. Вы всегда спешите. Она отпустила ее руку и отошла, оставляя Гермиону стоять с пылающим лицом. — Малфой, — сказала Беллатриса, переводя взгляд на Драко, — замените мисс Грейнджер. Она сегодня не в форме. Драко подошел, но в его глазах был вопрос. Гермиона не ответила. Она села на свое место, чувствуя, как сердце бешено колотится о ребра. --- Когда занятие закончилось, все студенты разошлись, оставляя Гермиону одну. Она собирала свои вещи, стараясь не думать о том, что случилось. — Мисс Грейнджер, — голос Беллатрисы раздался за спиной. — Задержитесь. Гермиона замерла. Она слышала, как закрылась дверь, как стихли голоса в коридоре. И только тогда она повернулась. Беллатриса стояла у своего стола, положив руки на столешницу. Ее лицо было спокойным, но в глазах мелькало что-то странное — то, что Гермиона не могла прочитать. — Подойдите, — сказала Белла. Гермиона сделала шаг, потом еще один. Она остановилась в метре от стола, чувствуя себя маленькой и глупой. — Вы знаете, что вы слабы, — сказала Беллатриса. Ее голос был таким же ровным, как и всегда. — Вы думаете, что сила — в знаниях. Но это не так. Сила — в контроле над собой. А у вас нет контроля. Я вижу, что вы не спали. Я вижу, что вы едите через силу. И я вижу, что вы пытаетесь убежать от чего-то. Гермиона открыла рот, чтобы возразить, но слова застряли в горле. — Я не убегаю, — выдавила она наконец. — Врете, — Беллатриса шагнула из-за стола. Она подошла ближе, но не слишком. Ее лицо было непроницаемым. — Я много лет училась читать людей, Грейнджер. Я знаю, когда человек лжет. Особенно себе. Гермиона сжала кулаки. Гнев закипал в ней, горячий и острый. — А вы? — сказала она, и ее голос дрогнул. — Вы такая идеальная? У вас есть контроль? Вы уверены, что не убегаете от чего-то? Беллатриса замерла. В ее глазах мелькнула тень — на мгновение, всего на одно мгновение. Но Гермиона заметила. — Я не веду с вами психоаналитические беседы, — сказала Беллатриса, и ее голос стал холоднее. — Я ваш преподаватель. И я говорю вам как преподаватель: вы не готовы к боевой магии, пока не разберетесь с собой. Это моя рекомендация. Примите ее или нет — ваше дело. Она развернулась и пошла к столу, давая понять, что разговор окончен. Но Гермиона не ушла. — Вы думаете, что я боюсь вас, — сказала она, и ее голос звучал тверже, чем она чувствовала. — Но вы ошибаетесь. Я боюсь только одного — стать вами. Беллатриса остановилась. Она повернула голову, и в ее глазах мелькнул интерес — холодный, хищный, но живой. — Стать мной? — переспросила она. — Это интересно. И что же вы видите во мне такого страшного, Грейнджер? Гермиона шагнула вперед. Ее сердце колотилось, но она не остановилась. — Я вижу женщину, которая так боится собственных желаний, что построила вокруг себя стены из правил и формальностей, — сказала она. — Вы сдерживаете себя каждую секунду. Вы боитесь сорваться. Вы боитесь, что если позволите себе хоть на мгновение расслабиться, все рухнет. Это не контроль, профессор. Это клетка. В комнате повисла тишина. Такая густая, что Гермиона слышала, как потрескивают свечи. Беллатриса смотрела на нее долго — так долго, что Гермиона почти забыла, как дышать. А потом женщина улыбнулась. Это была не та улыбка, которую Гермиона видела на занятиях — вежливая и отстраненная. Это была странная, почти горькая улыбка. — Вы смелая, — сказала Беллатриса тихо. — Глупая, но смелая. Вы знаете, что я могу наказать вас за дерзость? — Знаю, — ответила Гермиона, не отводя взгляда. — И вы все равно говорите. — Я всегда говорю правду. Это мое проклятие. Беллатриса посмотрела на нее еще секунду, а потом кивнула, будто что-то решая для себя. — Идите, — сказала она. — Завтра в восемь вечера приходите в мой кабинет. Мы поработаем над вашей защитой индивидуально. Я научу вас строить стены. Настоящие. Гермиона застыла. — Зачем вам это? — спросила она. — Потому что вы правы, — ответила Беллатриса, и в ее голосе проскользнула та самая хрипотца, которую Гермиона ожидала услышать с самого начала. — Я боюсь. И я хочу увидеть, что будет, когда кто-то, кто не боится так, как я, встретится с этим лицом к лицу. Она отвернулась, и Гермиона поняла, что разговор окончен. Она вышла из класса, чувствуя, как дрожат руки, как бешено бьется сердце, и как в груди разрастается то самое чувство, которое она боялась признать. --- В гостиной Драко ждал ее с тремя бутылками сливочного пива, разложенными на столике, и выражением лица, которое говорило: "Я все знаю". — Ну что? — спросил он, когда она плюхнулась в кресло напротив. — Она тебя съела? — Почти, — выдохнула Гермиона, беря бутылку и делая большой глоток. — Она пригласила меня завтра на индивидуальные занятия. Драко присвистнул. — Ого. Быстро вы двигаетесь. — Это не то, — Гермиона покраснела. — Она хочет научить меня защите. — Конечно, — Драко ухмыльнулся. — Моя тетя всегда была "очень" заботливой с теми, кто ей небезразличен. Поверь, я знаю. Она разбила нос одному парню в школе, который обижал меня. А потом учила его защищаться. Хитрым методом. Гермиона уставилась на него. — Ты хочешь сказать... — Я ничего не хочу сказать, — он поднял руки в примирительном жесте. — Я просто констатирую факт: моя тетя никогда не тратит время на тех, кто ей неинтересен. А она собирается тратить на тебя время. Вечером. Наедине. В своем кабинете. Он сделал паузу, давая ей прочувствовать его слова. — Но это не то, да? — спросил он с легкой насмешкой. Гермиона не ответила. Она допила пиво, поставила бутылку на стол и уставилась в пустой камин. Завтра. Восемь вечера. Кабинет. Она понятия не имела, чего ждать. Но внутри нее, где-то глубоко, разрасталось предвкушение. Она боялась. Но она хотела больше.