Сплошная КОТОстрофа

Серафим забегает в квартиру, ибо соскучился по своим котам за работой. Два кошкомальчика обычно преданно ждут дома, но сегодня не накинулись мурчать и даже не стучали по полу, требовательно мяукая, чтоб покормили. Они, виновато поджимая хвосты, выползают из-за проёма, не глядя в глаза хозяина. Пялят в пол. Сидорин уже заподазривает неладное. Он хочет радостно вскрикнуть что-то вроде: «Идите ко мне, милые мои», но осекается на половине фразы, когда глядит на одного из котов — Андрея. А точнее Пиро. Котёнка звали Пиро. Потому что он яркий, как огонь. На бежевом бледном ушке красуются разодранные царапины! Левое ухо исполосано. Знатно. Кровоточит. Частичка отсутствует. Кот плачет. Серафим переводит взгляд на второго — Глеб стоит виновато. В стороне. Чешет затылок, прожигая пол карими глазками. — Дождь. — шипит серьёзно Сидорин кошачью кличку парнишки. — Ты постарался? Вопрос риторический, такое происходило и раньше. — Поцапались немного. — мяукает что-то полушёпотом в ответ. Андрей молча утыкается в куртку хозяина и жалобно скрипит. Серафим гладит небольшую копну светлых волос и осматривает поврежденное ухо. — Дождь, ты в курсе, что Пиро сильно меньше тебя. И слабее физически. Глеб сжимается, сглатывая. — В курсе. Серафим вздыхает. Разбираться с последствиями кошачьих разборок после работы хочется меньше всего. — Что-то еще болит? — ласково спрашивает на ушко обладателя светлой шёрстки и Андрей запуганно кивает. — Хвостик. На спине тоже немного. Сидорин осуждающе оглядывается на второго кота. Бледный, как смерть, Глеб шипит злобно на хозяина, чувствуя его разочарование, и убегает от него в другую комнату. Серафим закатывает глаза и отмахивается от обоих, снимая верхнюю одежду. — Дайте мне пять минут, хоть в квартиру зайти, и разберёмся. Мельком переодевается в домашнее — огромный шерстяной свитер, тапочки там с пижамными штанами и закидывает в микруху чебупели. Андрей жалобно мяучит что-то себе под нос, зализывая расцарапанную ладонь, и бродит везде за хозяином в ожидании. Глеба не видно. Серафим, попутно глотая не очень полезный перекус с вилки, пытается приластить запуганного котёнка. Проблема известная. Пиро категорически боится медицинских процедур. Оттого наверное любая драка давала Дождю какое-то преимущество, ведь противник так не желал попадать в руки к перекиси и бинтам, что его ранение ещё и приносило ему психологическую боль. Андрей забивается в угол дивана, напуганно обнимая коленки и прячет больное ушко в ладонях. — Тише, милый, хороший Пирочка. Не превращайся в котёнка, только не превращайся. — уговаривает Серафим, медленно приближаясь. Аккуратно. Сидорин знает, что если Андрей вдруг захочет прятаться при помощи своей истинной формы — уже настоящего белого котёнка, то он ни за что его не вытащит откуда-нибудь из-за дивана. Подсаживается рядом, сочувствующе гладит кусочек бледных волос. — Ушко болит, Малыш, да? — Немного. Обработать надо, да? Это ты сейчас скажешь…? — Смышлёный ты у меня, Пиро. — Нет! — вздрагивает, как ошпаренный, кот и шипит по-кошачьи, выпучив клыки, выбивает из руки Серафима, благо закрытую, бутылочку с перекисью. — Не буду! Сидорин устало закатывает глаза. — Котёнок. По-моему, тебе не очень понравилось быть привязанным у ветеринара в прошлый раз. Мне сходить за верёвкой? Андрей поломался еще пару минут, но уговором в обмен на пачку лакомств согласился. И вот, Серафим уже крутит раненное ухо в руках, пока Андрей напуганно дышит ему в грудь, лёжа на его теле. — Щипать будет? Не хочу. — Больно, фу, Пиро, так нельзя! — кричит Сидорин, когда когти парня впиваются в него, болезненно вцепляются. За всей этой вакханалией, разумеется исчезновение Глеба Серафим заметил сразу, но решил сначала разрешить вопрос хотя б с одним котом. — Итак. Чего вы не поделили то? — набирая едкую жидкость на ватку, спрашивает котёнка хозяин. — Ну… Знаешь. Я его боюсь последнее время. Он сам не свой. Он в общем… Он ревнует меня. Мол, что ты со мной больше времени проводишь и возюкаешься постоянно. А с ним нет. Я думал ему нравится одиночество… Глеб был своенравной кошкой. Отличие было не в том, что Серафим любил кого-то из своих питомцев больше второго, просто Андрей сам приходил. Просился на кровать, тёрся об Сидорина, просил ласки строгим мурчанием. А Глеб же… Так «унижаться» не хотел. Сам ждал, когда Серафим подойдет его погладить. Да и Пиро словил серьёзную болячку в последний раз и приходилось заботиться о нем чуть больше, чем о здоровом. Вот и вышло всё… Так. Ревность. — Не поверишь. Я тоже думал, что его тошнит от излишнего внимания. — Он первый полез! Я драться не люблю, ты знаешь! — Всё хорошо. Я понял. — Серафим наносит на рану жидкость, и Пиро инстинктивно рычит, пытаясь тщетно вырваться из его цепкой хватки. Хозяин уже знает эту схему. Он же намертво прижимает его за шею к своей груди. — Тише-тише, все-все, Пиро, Котёнок, сейчас перестанет щипать, не рыпайся. Вскоре Серафим обматывает рану бинтом и проделывает все тоже самое с глубокими укусами на спине и кончиком разорванного хвоста. А когда отпускает, котенок наконец-то расслабляется и идет отдыхать в свой домик, свернувшись клубочком. Предварительно получив рыбные вкусности за своё терпение. Как договаривались. А его хозяин отправляется на поиски тёмно-коричневого кудрявого котёнка. Именно котёнка, ибо человеком Глеб бы никогда не спрятался так хорошо. Находит быстро. По шипению. Котёнок сидит под кроватью, все это время наблюдавший за лечением соседа, и ерзает хвостиком. Недовольно и агрессивно шипит, а попытку его достать из засады воспринимает как угрозу и пускает когти с зубами в ход. — Дождь, хорошая киса. Выходи. — ласково просит Серафим, игриво прыгая пальцами по паркету для привлечения внимания. В ответ злое стучание хвоста о пол. — Хочешь поиграть, Дождёнок? Иди ко мне, выходи. Кис-кис-кис. — на свой страх и риск Сидорин суёт под кровать пальцы и кусают их уже слабже. Более игриво. У него получается вытащить тёмный пушистый комочек из-под мебели с минимальными тремя царапинами на ладони. Серафим кладет Глеба в другую более целую руку, а царапины идет промывать под водой. — Превратись в человека, милый. — просит. Добавляет, вздыхая. — Я не буду ругаться. Только тогда на его шее висит уже парень, а не шоколадного оттенка кот. — Зачем на Пиро налетел? Глеб не хочет говорить правду. Он закрывает личико руками и тыкается носом в его плечо. — Ну чего? Чего ты? Виноватый мой мальчик, — жалеет его Серафим, зарывая руку в кружочек кудрявых волос. Кот слабо сопит носиком. — Просто разозлился. — Тебе внимания не хватает…? — нежно шепчет Серафим, хоть и знает, что тот навряд ли легко согласится. Глеб неловко и слабо кивает, дрожат руки. Он начинает плакать. — Киса моя, ты чего? — Я просто… Я не знаю что на меня нашло… Прости… — Ты просто давно не был затискан. — Серафим утягивает кота в теплые объятия и множественно теребит причёску. — Я не люблю Пиро больше тебя, Дождёнок. А если хочется больше ласки, приходи. Мне ведь не жалко. — Мне стыдно просить… Дождь плачет сильнее. Серафим думает секунду. — А давай договоримся! У нас будет та-а-айный знак, — улыбается игриво Сидорин, приставляя палец ко рту. — Ты… Хм… Приходи и, допустим, наклони правое ушко. Тогда я пойму, что тебе хочется гладиться. Попробуем? — А Пиро… — Ему ни слова! Глеб отстраняется, ломко улыбаясь, и тут же поджимает одно из пушистых ушек. Серафим берёт мордашку в свои руки и ласково зацеловывает носик, лобик, макушку и щёчки. — Видишь. Не решай проблемы кулаками, Котёнок. — Это просто… Ну, долго копилось. Стресс там, инстинкты, я сам не понял. А когда драться полез, вообще думалка отключилась. — мурчит кот. — Я всё понимаю. Знаю тебе это даётся сложно, но извинись перед Пиро тоже. Он уже тебя боится.