Сплошная КОТОстрофа

— Сильный стал. — улыбчиво прижимает Серафим кота к постели. Глеб сопротивляется, пытаясь вырваться. — Не надо, не хочу! — капризно воет кот, не сбавляя сил. Со стороны сцена может показаться изнасилованием, но правда в том, что всё это чистейшей воды спектакль, потому что Глебу уж очень нравится ломаться и возбуждает его такая глупая надменная неприкосновенность. Из принципа ведёт себя как недотрога, чтоб якобы «силой» взяли. Серафим в этом ничего возбуждающего не видит, но питомцу всегда подыгрывает. Он же лежит на Глебе сверху, надавливая всей своей тушкой на тело, в попытке отдышаться. Легкая борьба у обоих отняла силы, оттого оба загнанно дышат, пытаясь успокоиться. — Верёвка… Где? — хрипит уставше Сидорин, наощупь лазая куда-то за кровать. На что кот молча помогает вытащить нужное за изголовьем. А верёвка как раз таки не возбуждающая вещь, но необходимая как смазка. Всё по причине любви Глеба расцарапать всё что можно. Пару раз Серафим стерпел, обрабатывал собственную спину, на третий терпеть чужие когти стало почти невыносимо и пришлось прибегнуть к постоянному связыванию запястий. Чем он собственно и занимается. — Туго! — капризно шипит Глеб, дёргаясь. Серафим слегка ослабляет верёвку, затягивает несколько узлов. — Всё, Кис, не вопи, иди сюда. — как скороговорку пробегает Сидорин и зацеловывает глебины губы много-много раз. Тот еще для вида поломается пару секунд, и в итоге сдаётся, разрешив пропустить язык вглубь. Серафим судорожно стягивает с него штаны и бельё. Глеб неестественно смущается вдруг. Это далеко не первый, не второй раз. — Что такое, Котёнок? — окружает красные щечки ладонями Сидорин. — Ну просто… Ну ты… Не торопись, ладно…? — Не помнится, чтоб ты беспокоился на этот счёт когда-либо. — серьёзничает Серафим. — Но я всегда был и буду с вами аккуратен. — Просто. Не знаю. Мне нервно. — Ох, Дождь, мы просто давно не были близки. — признаётся Сидорин и движением руки просит парня перевернуться. Глеб встаёт на колени и получает мягкий поцелуй-укус на шее. Серафим волнующе бегает пальцами по бедрам, заставляя их раздвинуть. Берёт член в ладонь и ласково, медленно, почти издевательски ведёт, заставляя Глеба взвыть в постельное. — Чего хочет котёнок? — Ммм… Тебя… — мурчит смущённо он, не поднимая взгляд. — А если котёнок хочет, он что должен делать? — Просить… — И? — Подчиняться… — нехотя шепчет Глеб, оглядываясь. Серафим избавляется от своей одежды. — Смотри на меня. — приказывает ровно Сидорин хриплым голосом, и поворачивает голову кота на себя. — Отведешь взгляд, буду жестить. — Хорошо. — жмурит глаза, кивая, Глеб и пробегают мурашки по телу крупные. Сидорин бархатно берет хвостик, поглаживает его основание у копчика и тот яростно начинает им вилять, пытаясь вырваться. — Тише, тише, тише. Хороший котик. Подними хвостик. Хвост у Глеба к слову коротенький и неестественно для котов широкий, пухлый. Он слушается, оглядываясь назад и открывает все прелести, стыдливо поджимая уши. Серафим нежно гладит зад, целует его, приподнимается, вереницей поцелуев окутывает напряженную спину и снова перебирает руку на органе, заставляя выгнуться и неестественно зашевелится тело под собой. Сидорин смазкой покрывает и его и себя и медленно пропускает пальцы внутрь. Глеб сразу же сжимается, шипит, жмуря глаза, но смотреть все же приходится. — Тише, Кис, всего два, всего два. — успокаивает Серафим, оглаживая свободной рукой дрожащее плечо. У того невероятно мельтешат связанные руки, но сделать ничего не могут. Слова теряются, Глеб не знает как просить. Это в обычной то жизни кажется сложным, в постели тем более. — Так котёнок? Нравятся мои пальцы? Кот разрывно стонет от ускорения движения, и множественно отрицательно кивает головой, тем самым нарушив уговор отвода глаз. Сидорин срывается на бешенные скорости, добавляя сразу два новых. — Плохая киса, плохая. Сказано смотреть! — злится Серафим, ударяя его по ягодицам несколько раз. Глеб рычит и клянётся, если б не особенности позы, он бы искусал хозяину всю морду. Но приятное возбуждение всё-таки выигрывает, и остаётся только довольно мурчать, катаясь конечностями по кровати и виляя хвостом. Пальцы сменяет член. Тут уже Серафим не жестит, не торопится. Сахарно цепляется пальцами за талию, притягивая к себе и входит головкой. Останавливается. Глеб удивленно смотрит. — Что надо сказать? — Пожалуйста… — А подробнее…? — самодовольно лыбится Сидорин, забирая в руку его член. — Хочу… Э. Тебя… Внутри… Почувствовать… Пожалуйста. — сгорая от стыда лепечет Глеб в одеяла, едва формулируя просьбу и тут же вскрикивает от внезапного вхождения. Ритмично двигается, не забывая второй рукой стимулировать член, Серафим, чем заставляет кота не то мурчать, не то вопить, не то рычать. Почти плывущим взглядом оглядывается и сжимается от увиденного сильнее, заставляя член хозяина получать удовольствие. Сидорин сбивает дыхание, ускоряется, вот-вот собираясь закончить, но Глеб соскальзывает с органа, как ошпаренный и застает Серафима в расплох. — Не хочешь? — загнанно разрывно ловит воздух он, и получает в ответ кивок. Глеб тянется за салфетками и неудобно связанный протирает член Сидорина, а затем ловко насаживается ртом. Настолько быстро, что Серафим едва успевает понять его намерения. — Бляя, Кис… Аккуратней зубками. Глеб, довольный такой проделкой, медленно вбирает сантиметры, почти захлёбывается от количества слюны во рту. — Такой тёплый, — улыбается хозяин, почёсывая его подбородок, чем заставляет кроткое мурчание раскатиться по своему же члену. Едва успевший спасть оргазм при движении накаляет орган вновь. Глеб и сам поражается его температуре. Однако всё же неудобно наваливается сверху, руками помочь себе не может, хоть Серафим кое-как координирует сбитые толчки. — Можно? — чувствуя оргазм хрипло спрашивает Сидорин, закатывая глаза, и замечает легкий кивок, после чего медленно спускает в рот. Выглядит кот до одури выебанным. И вот это уже, чертовски возбуждающе. Глеб медленно слетает с члена и обнажает клыки, сглатывая. — О боже… — только шепчет Серафим на это. — Мог не глотать. — Хочу. — улыбается Глеб и, тут же теряя былой настрой, стеснительно заканчивает сам, пытаясь прикрыться. А когда видит, как Серафим на это смотрит, испуганно падает взглядом ему в грудь. — Что, Дождь, стесняешься? Сжавшийся комочек поджимает уши, мыча ему в шею, пока Серафим разбирается с верёвкой. — Пойдём в душ, Котёнок. — берёт засмущавшегося на ручки хозяин и тот обхватывает его конечностями и хвостом, спрятав взгляд в плече.