Сплошная КОТОстрофа

Мыться Глеба было не заставить, воду этот кот, ой как не любил, и мылся дай бог раз в неделю с божьей помощью, ну или с помощью Серафима, так что еженедельных водных процедур избежать не удалось. Андрей таким не страдал, наоборот радостно плещется в ванной, старательно натирая мягкой пенкой волосы. Глеб встревоженно смотрит на это, и шипит, когда капли попадают на оголенные плечи. Сидорин смотрит на эту картину, но кота в воду затаскивает. Андрея это веселит, и он раскатисто смеётся, расплескивая волну ему в лицо. — Пиро! — напрягается Серафим. — Напугаешь! А ну брысь! Глеб недовольно фыркает, вытирая глаза и безынтересно бьётся хвостом о бортик. Капризничать, как любит второй кот, он себе не позволяет и молча принимает факт очередной помывки, на которую его бы так или иначе отправили. — Тише, тише Кис, не дёргайся. — ворчит Сидорин, набирая на кудри шампунь. Глеб мычит, постоянно вертит башкой, поджимая ушки. — Если в уши попадёт, я тебе лицо расцарапаю! — Не расцарапаешь. У тебя когти острижены. — Значит раскусаю. — Значит не попадёт. — вздыхает хозяин. — А если попадёт, то только потому что ты сам и вертишься. Серафим сидит на бортике, расслабляющими движениями массирует голову, промывая прядки персиковым шампунем с кучей пены. Выглядит со стороны может и красиво, если б не хвост каким Глеб бьёт хозяина по рукам и действительно вцепляется зубами в татуированную ладонь, сильно прокусывая клыком кожу. — Блять! Дождь, какого хрена ты так поступаешь? Я уже сто раз повторял, что кусаться тебе не поможет! Но кот, которому в глаза попал шампунь, вообще не хочет ничего слышать, бесконечно промывая обжигающие зрачки. — Тише, всё пройдет, дай сюда моську, — жалобно протягивает руку Серафим, и Глеб оборачивается, складывает личико вокруг его ладоней. Сидорин нежно оглаживает кожу вокруг глаз. — Немного поболит. Но кусаться все равно последняя мера. — Извини. Андрей с инициативой помочь, закончивший с собственным телом, помогает котёнку смыть едкую пену с башки, ласково потирая кудри, но все мы знаем, что делает инициатива с инициатором. Он тоже без лёгких царапин не уходит, но Сидорин все равно благодарно чешет за ушком. Серафим морально готовится к самой мокрой части, хотя его рубашка уже итак целиком погрязла в воде. Намыливает недовольно бьющийся в ладони хвост от основания до кончика, пока Андрей помогает спереди мочалкой по груди. Кажется все идет нормально. Глеб даже в какой-то момент расслабляется и, наслаждаясь, прикрывает глаза. — Ох, так ты линяешь, Дождёнок. — оглядев полосатую рубашку, которая на минуточку изначально была светлой, в куче кудрявых шерстинок, констатирует факт Сидорин. — Тебя бы вычесать. Глеб напрягается снова, когда черная расчёска с мелкими металлическими зубчиками появляется в зоне его видимости. Андрей подставляет радостно голову. — Я тоже хочу! Серафим закатывает глаза, но не всерьёз. — Л-а-а-дно, — тянется за второй такой же, но белой, на край раковины Сидорин и довольного Андрея расчёсывает по голове. Тот внезапно начинает громко мурчать, окружая хвостиком воду и весело качает головой. — Дождь, котёнок, не будь злюкой. — заранее просит хозяин и проходится зубчиками по мокрым ушам. Глеб пугается, жмурясь, прижимается к противоположному бортику, но расчесать себя даёт. — Хвост. Приходится недовольно подлезть ближе и отдать пушистое нечто, а у Глеба было именно нечто, в руки хозяина. У Андрея хвостик длинный, аккуратный и тонкий, переходящий из бежевого в белый оттенок. У Глеба… У Глеба короткий вспушенный хвост, с маленькими колтунами, потому что шерсть не ровная, а кудрявая, как у Лапермов. — А воплей то было, — произносит Серафим, множественно проходясь инструментом по его хвосту, пока структура шерсти не возвращает прежний вид. — Всё, — подытоживает он, убирая расчёски на полку, гладит котов и одно полотенце подаёт Андрею, а второе кидает на голову недовольного Глеба и ворошит по кудрям, зацепляя ушки. — Чистенький.