Сплошная КОТОстрофа

Очередная проблема. Серафим уже не удивляется, просто привычно вздыхает, когда обнаруживает разворошённый шкаф, с отсутствующим пакетиком кошачьей мяты. В качестве угощения эту штучку он купил давно, но давал порционно, настолько осторожно, чтоб точно не перегнуть палку и тщательно прятал на кухне. Однако вкусняшку похоже питомцы нашли. Сидорин серьёзно настроен, если они «уничтожили» с позволения сказать весь пакет, то даже на двоих этого чересчур много. И мята влияет на них по-разному. Он с осторожностью заходит в комнату. Обнаруживает Глеба. Кот всей своей тушкой распластан по дивану и расслабленно, абстрактно смотрит вверх. — Кис, Дождь… Ты как себя чувствуешь? — Пр-р-рекрасно. — урчит Глеб. — Кто разрешал брать мяту? — А я… ни-че-го. и не брал. — едва выговаривая слова, питомец улыбается во все зубы, и смотрит даже не на хозяина, а всё также в пустоту. Острые зрачки обычно, сейчас округлые, настолько, что заполняют почти всю и без того темную радужку. — Это Пиро принёс. Где взял не знаю. — Посмотри на меня. — Серафим нервный, дергано отрывает голову Глеба от созерцания великого ничего и поворачивает на себя. — Голова не кружится? Животик не болит? Кот секунду тупит, пытаясь ответить. — Да… Да, кружится. Голова… Кружится. — Лежи. Сколько съел, помнишь? — с надеждой спрашивает Серафим, прекрасно понимая, что надежда эта иллюзорна, кот сейчас и имя то своё вряд ли назовёт. Но эту информацию узнать необходимо в любом случае, чтоб понять терпимое ли количество, или придётся срочно ехать в ветеринарку, что вообще-то в солнечный выходной Сидорина не входило. Да и мята эта чёртова у него в свежих листьях, которые действуют сильнее сухой, и употреблять их можно не больше чайной ложки за раз. А в пачке таких чайных ложек штук десять наберётся. Даже если на двоих — пять, всё ещё опасно. — Ну мы там с Пиро поделили как-то… Вроде пополам казалось, а он большинство спёр! Серафим думает. Если большая часть мяты попала в Пиро, значит ему точно хуже. А Глеб съел листа три. Безопасно. Покой да и только. — Ты только не смей вставать, котёнок, через пару часов пройдёт голова. — целует в горячий лобик Серафим встревоженно. — А Пиро где…? Стало страшно, когда понял, что в квартире неестественно тихо. — Не знаю. Он тут… Тут бегал, носился странно. А потом в ванной затих. Андрей судорожно запирает двери, как только слышит шаги. Видать понял, что натворил и от хозяина люлей получать не хотелось. Он в отличие от зависшего Глеба наоборот, перевозбуждённый. Бегает хаотично, мурчит громко, неконтролируемо, и совершенно не совладает с собственной координацией движений. Сбежал в ванную, чтобы скрыть неестественное поведение от Сидорина, но Серафим итак его достал. Сначала невинно стучится. — Пирочка, ты там? — Да, — взволнованно прыгавший около раковины Андрей тут же садится на пол, дёргаясь, трусит руками, но отчего-то желает спрятаться, будто его видят. — Тебе не плохо, малыш? — Мне? У меня всё хорошо. — Да? А куда тогда делся пакетик кошачьей мяты с кухни? — Не знаю… — пытается как-то сымпровизировать кот, но в итоге только успевает свалить вину на друга. — Может Глеб взял? — Врать не хорошо, котёнок. Андрей просто, блять, счастлив, что сейчас не видит довольную ухмылку догадавшегося хозяина. Но радость быстро проходит, когда кот понимает, что его безумно тянет блевать. Благо, к унитазу он наклониться успевает. Серафим звуки слышит, догадывается. Тревожно бьётся ногой о пол. — Пиро, тошнит? Тошнит, Кисунь? — Я… Я в порядке! — меж приступов кричит котёнок, в попытке избавить горло от излишней травы. — Открой дверь. — Я скоро выйду, Серафим, — пытается оттянуть казнь проказник, хоть и знает что ответственность настигнет совсем скоро. — Открой, Киса. Мне нужно убедиться, что ты в порядке. Ты съел всё, что взял? — Да, всё! — признаётся кот. Около семи порций… Слишком много. Может и обойдётся, но лучше к врачу. — Пиро, я знаю, что ты боишься получить за свою шалость. Но открой дверь, я помогу. Андрей сдаётся после нового приступа рвоты, и с трудом, не с первого раза, шандарахнувшись башкой о раковину, открывает замок неслушающейся ладонью. Серафим аккуратно приподнимает валяющегося на коленях котёнка и долго смотрит на бегающие круглые зрачки. Его вот-вот затянула бы паника, но приходится взять себя в руки и ласково удержать, ибо Андрей норовит свалится вниз. — Тошнит, милый? — Уже нет. Сидорин анализирует трясущиеся руки, дерганные движения, неслушающиеся ноги и беглые зрачки. Говорить с ним про ветеринара смысла нет никакого, только сильнее запаникует. Если узнает, что помимо выговора получит еще и поездку к врачу, вообще органы выплюнет с горя. — Дыши. Андрей словно бешенный, готовый сорваться в любой момент и двинуться дальше распространять неадекватную энергию. — Ты перевозбуждён. Успокойся. — Не хочу! — Господи, глупый, глупый Пиро, ты ж так сдохнешь когда-нибудь! Вы меня оба до инфаркта довести хотите… Кот вдруг неестественно… Злится. Злится так, что шипит прям в лицо хозяину и вырывается, за мгновенье расцарапав ему руки, и забивается в угол. Побочка. Серафим жмурится, сжимая окровавленные, действительно глубокие царапины на своих локтях. — Пиро, иди ко мне. Бьёт хвостом о пол нервно. Виляет агрессивно, безостановочно. — Я с вами поседею в тридцать. — вздыхает Сидорин и идёт в спальню за пледом, Глеб на диване уже спит, слава Богу. Ловким движением Серафим, наученный опытом, мигом скручивает агрессивный белый комочек в плед и хватает на руки. Андрей тщетно пытается вырваться, теребит руками внутри, но ткань сдерживает возможность расцарапать хозяина. — Всё, всё, не вопи. Мы идём спать, хочешь ты этого или нет. — Сидорин затаскивает на свою кровать уже не злого, а явно чувствующего себя отвратительно котёнка и аккуратно ложится рядышком. Жалеет себя Андрея и в ветеринарку не везёт. Лишний стресс, только хуже. Произошедшее в любом случае не смертельно, просто нужно немного времени и очень много покоя. И он уже знает, что котенок потом виновато будет зализывать оставленные собой же царапинки, а эту дрянь Серафим больше в доме держать не будет.