Одержимость

Машина неслась по бездорожью. Ренату мотало из стороны в сторону, она ударялась головой и плечами о металлические борта. — Эй, сука! — голос водителя пробился сквозь гул мотора. — Сиди смирно. Нам твоя голова нужна целой. Пока что. Смех. Холодный, злой смех наемников. Они везли её не убивать. Им нужна была информация. Данные Сахарова. Карты аномальных полей. Коды доступа в лабораторию. Пытки. Слово всплыло в сознании яркой красной вспышкой. Наемники не церемонятся. Они вытащат из неё всё. А потом... А потом сделают с ней то, что сделали «долговцы» в подвале. Только без того звериного, странного... тепла? Нет, тепла там не было. Но там была жизнь. А здесь веяло смертью. Рената сжалась в комок на грязном полу машины. Слезы текли под мешком, впитываясь в грубую ткань. — Корд... — беззвучно прошептала она пересохшими губами. — Бром... Скат... Имена тех, кого она проклинала десять минут назад, теперь звучали как молитва. Но никто не ответил. Только рев мотора и удары подвески. Она была одна. Теперь по-настоящему одна. Гермодверь внешнего периметра была уже видна. Серые бетонные блоки, колючая проволока, спасительные огни прожекторов, пробивающиеся сквозь туман. Корд остановился у первого блокпоста. Он не оборачивался всю дорогу, давая ей то, что она просила — дистанцию. В ушах все еще звенел её визгливый крик: «Вы мне противны!». Он сжал зубы так, что желваки катались под кожей. Ладно. Пусть так. Доведут до шлюза, сдадут Сахарову, и гори оно всё огнем. — Пришли, — бросил он в гарнитуру. — Скат, доложи обстановку. — Чисто, командир, — отозвался снайпер, сплевывая. — Только наша принцесса что-то застряла. Видимо, гордость тяжелее контейнера. Бром поставил ящик с пробами на бетон. Он тяжело дышал, глядя назад, в белесую муть тумана. — Долго идет, — буркнул он. — Пусть идет, — огрызнулся Скат, доставая сигарету. — Сказала же: не приближаться. Вот пусть и ползет сама. Характер показывает. Прошла минута. Вторая. Из тумана никто не выходил. Корд нахмурился. Триста метров. Это пять минут шагом даже для хромого. — Рената, прием, — сказал он в эфир. Голос спокойный, уставный. — Мы на точке. Подтягивайся. Тишина. Только шипение помех. — Рената? Тишина. Бром сделал шаг назад, в сторону тропы. Его лицо, обычно спокойное и туповатое, исказилось тревогой. — Она не могла заблудиться, — сказал он. — Тут прямая дорога. — Может, ПДА села? — предположил Скат, но сигарету не зажег. — Или просто игнорит? Сука истеричная. Корд посмотрел на экран своего прибора. Зеленая точка, обозначающая биометрический сигнал «науки», должна была быть позади них. Точки не было. Сигнал пропал. — Бром, Скат — за мной! Бегом! — рявкнул Корд, срывая «Грозу» с плеча. Они рванули назад. Не как люди — как волкодавы, почуявшие неладное. Тяжелые ботинки грохотали по асфальту. Триста метров они преодолели за сорок секунд. — Стоять! — Корд вскинул руку. Они вылетели на ту самую поляну, где она кричала на них. Пусто. Только примятая трава у обочины. И глубокие, свежие следы протекторов внедорожника, уходящие в сторону Дикой Территории. Скат упал на колено, изучая землю. — Следы волочения, — быстро, профессионально затараторил он. — Двое... нет, четверо. Работали тихо. Она даже пискнуть не успела. Он поднял с земли что-то маленькое. Пластиковая крышечка от пробирки. Рената выронила её, когда её хватали. — Кто? — глухо спросил Бром. Его руки сжались в кулаки так, что костяшки побелели. — Не мутанты, — Скат поднял голову. Его глаза сузились. — Протектор «Goodyear». Армейский образец. И гильза... — он поднял блестящий цилиндрик. — 5.56. НАТО. — Наемники, — выдохнул Корд. Картинка сложилась мгновенно. Синдикат. «Синие». Профессиональные убийцы и похитители. Им не нужна её смерть. Им нужна информация. Бром зарычал. Это был не человеческий звук. Это был рев раненого медведя. — Они её забрали... — прохрипел он. — Она же... она же просила... — Отставить истерику! — Корд ударил Брома кулаком в грудную пластину, приводя в чувство. Командир стоял посреди дороги. В его глазах больше не было усталости или обиды на её слова. Там зажегся холодный, мертвый огонь. Она кричала, что они животные? Что они биороботы для убийства? Что ж. Теперь ей придется молиться на это. — Скат, пеленг, — скомандовал Корд ледяным тоном. — Куда ведут следы? — На «Стройку», командир. К недостроенному комплексу. У них там лежка. — Сахарову не докладывать, — Корд передернул затвор автомата. — Мы не охрана больше. Мы карательный отряд. Он посмотрел на своих бойцов. — Пленных не брать. Валить всех. Мне нужна девка живой. Бром поднял пулемет. Ямочка на его подбородке исчезла, лицо превратилось в каменную маску смерти. — Я им головы оторву, — тихо пообещал он. — Медленно. Они двинулись по следу. Три зверя, у которых украли их самку. И то, что она их ненавидела, сейчас не имело никакого значения. «Стройка» была пуста. Ветер гулял по пустым глазницам оконных проемов, гоняя бетонную крошку. Ни машин, ни голосов, ни следов. Бром с размаху ударил прикладом пулемета в кирпичную кладку. Стена охнула и пошла трещинами. — Пусто! — взревел он, оборачиваясь. Его глаза налились кровью. — Где они?! Ты сказал, следы ведут сюда! Скат ползал на коленях у въезда на территорию. Он щупал землю, нюхал воздух, как гончая. — Обманка... — прошептал снайпер, поднимая голову. Лицо его было бледным. — Суки... Они сделали крюк. Проехали здесь, развернулись на щебне, чтобы скрыть протектор, и ушли... — Куда?! — рявкнул Корд. — Не знаю! — Скат вскочил, швырнув горсть земли. — Следы оборвались на трассе. Там асфальт. Они могли рвануть к Мертвый Город, могли уйти в Тоннели, могли затаиться в Гаражах. Вариантов десяток! Они стояли посреди пустоши. Три вооруженных до зубов профессионала, которых обвели вокруг пальца, как детей. Она пропала. Растворилась в Зоне. Корд чувствовал, как внутри поднимается ледяная паника. Не за контракт. Не за деньги. Он представил Ренату. Маленькую, хрупкую, с её тонкими запястьями и запахом дорогих духов. В руках наемников. — Они будут ее пытать, — глухо сказал Бром. Он смотрел в пустоту остекленевшим взглядом. — Они вынут из нее всё. Информацию. Коды. — А потом пустят по кругу, — добавил Скат, закуривая трясущимися руками. — Синдикат не страдает моралью. Для них баба — это трофей. Тишина стала невыносимой. Каждый из них представил это. Представил чужие руки на её теле. Тело, которое они считали своим. — Заткнулись оба, — голос Корда был тихим, но страшным. — Мы найдем её. — Как? — огрызнулся Скат. — Мы слепые, командир! Мы просрали время! Пока мы бегали сюда, они уже на полпути к базе! — Сахаров, — сказал Корд. — Что? — У неё на шее цепочка. Золотая. С кулоном, — Корд говорил быстро, рубя фразы. — Я видел, когда она... одевалась. В кулоне может быть маячок. Ученые часто вешают на своих скрытую метку, о которой те даже не знают. Страховка от похищения. — А если нет? — спросил Бром. — Тогда мы сожжем эту Зону дотла, метр за метром, но найдем её, — Корд развернулся. — Скат, связь с бункером. Закрытый канал. — Что сказать Сахарову? Что мы потеряли объект? — Скажи, что на нас напали. Превосходящие силы. Запроси бинарный поиск по её биометрии. Ври что угодно. Мне нужны координаты. Живо! Пока Скат настраивал рацию, Бром подошел к Корду. — Командир, — его бас дрожал. — Если они её хоть пальцем... — Я знаю, Бром, — Корд посмотрел на пулеметчика. В его глазах была тьма. — Мы не просто их убьем. Мы заставим их пожалеть, что они родились. Скат поднял руку, прижимая наушник. — Есть сигнал! Слабый, прерывистый. Глушат, но пробивается. — Где?! — Квадрат Б-7. Старый коллектор под заводом «Росток». Они не уехали далеко. Они спрятались под землей, чтобы переждать погоню. — Под землей... — Корд хищно усмехнулся. — Значит, крысы залезли в нору. Он передернул затвор. — Выдвигаемся. Режим тишины. Ножей не жалеть. Они побежали. Не как охрана. Как стая, у которой украли самое дорогое. И каждый из них знал: если они опоздают хоть на минуту, они себе этого не простят. Не потому что она «объект». А потому что она была их. Темнота пахла плесенью и крысиным пометом. Мешок с головы сдернули рывком. Яркий луч тактического фонаря ударил прямо в глаза, ослепляя до цветных кругов. Рената вжалась спиной в холодную, склизкую трубу коллектора. Руки, стянутые пластиковой стяжкой за спиной, онемели. Запястья горели огнем — пластик врезался в кожу до крови. Ее колотило. Зубы стучали так громко, что этот звук, казалось, эхом разлетался по туннелю. — Ну, здравствуй, красавица, — голос был сухим, безжизненным. Глаза привыкли к свету. Перед ней на корточках сидел наемник. Лицо скрыто балаклавой, видны только серые, равнодушные глаза. На плече — нашивка с синим орлом. «Синдикат». Вокруг стояли еще трое. Они не смотрели на неё. Они проверяли оружие, ставили растяжки у входа в туннель. Им было плевать на её слезы, на её трясущиеся губы. Для них она была флешкой с информацией. Носителем данных. — Пить... — прошептала Рената. Язык прилип к нёбу. Наемник усмехнулся под маской. Достал нож. Лезвие хищно блеснуло в луче фонаря. Он провел кончиком ножа по её щеке. Не порезал — просто обозначил присутствие стали. Холод металла заставил её замереть, перестав дышать. — Пить захочешь — из лужи похлебаешь, — сказал он спокойно. — Мне нужны коды доступа к серверу Сахарова. И частоты патрулей «Долга». Сейчас. — Я... я не знаю... я просто биолог... — заскулила она. Удар был коротким и резким. Наемник ударил её тыльной стороной ладони по лицу. Голова Ренаты мотнулась, ударившись о трубу. Во рту появился соленый вкус крови. Та самая ранка, которую оставил Бром, лопнула снова. — Не ври мне, сука, — голос наемника не изменился. Он говорил так, словно диктовал список покупок. — У тебя второй уровень допуска. Говори. Или я отрежу тебе палец. Мизинец. Он тебе для пробирок не нужен. Он взял её левую руку, вывернул кисть. Лезвие ножа коснулось основания мизинца. Рената закричала. Тонко, визгливо. Эхо заметалось под сводами коллектора. — Заткни её, Гриф, — бросил один из тех, что стояли у входа. — Привлечет мутантов. Гриф — тот, что с ножом — свободной рукой сжал ей челюсть, вдавливая щеки в зубы. — Тихо, — прошипел он ей в лицо. От него пахло мятой жвачкой. Этот банальный, мирный запах пугал больше всего. — Еще звук — и я начну резать. Рената затихла, глотая слезы пополам с соплями. Ее тело била крупная дрожь. Мочевой пузырь сжался — она боялась, что опозорится прямо здесь, в этом грязном комбезе. Где они? Где её охрана? Она вспомнила Корда. Его тяжелый взгляд. Вспомнила Брома, завязывающего ей шнурок полчаса назад. «Вы мне противны!» Она сама их прогнала. Она их унизила. Они не придут. Зачем им спасать истеричную бабу, которая назвала их животными? Они, наверное, сейчас сидят на базе, пьют спирт и ржут над тем, как глупая «наука» сгинула в Зоне. — Даю минуту на размышление, — Гриф встал, вытирая перчатку о штаны. — Потом начнем с пальцев. Потом уши. А потом ребята развлекутся, если останешься жива. Он отошел к своим. Они что-то тихо обсуждали, смеялись. Рената сползла по стене. Шестнадцать дней. Красный купальник. Олег. Всё это рассыпалось в пыль. Здесь была только темнота, нож и четверо убийц. Она закрыла глаза и впервые за неделю не пыталась забыть ту ночь в колодце. Наоборот. Она вызывала в памяти ощущения. Тяжесть Брома. Жесткость Корда. Жажду Ската. Тогда это было страшно и стыдно. Но там была жизнь. Там была страсть, пусть и животная. А здесь была ледяная пустота. — Пожалуйста... — шептала она в колени, сжимаясь в комок. — Пожалуйста, пусть они придут. Я всё прощу. Я всё сделаю. Только заберите меня отсюда. Но в ответ капала только вода с ржавого потолка. Кап. Кап. Кап. Как отсчет последних минут её жизни. Гриф замер. Медленно спрятал нож в ножны на бедре. Повернулся к говорившему. Это был здоровяк с нашивкой сержанта. Он стоял, прислонившись к стене, и небрежно почесывал пах через тактические штаны. — Думаешь? — спросил Гриф равнодушно. — Она же слабая. Сломается быстро. — Да брось, — ухмыльнулся здоровяк, подходя ближе. Луч его фонаря скользнул по фигуре Ренаты, выхватывая из темноты её сжавшуюся фигурку, испуганные глаза, растрепанные волосы. — Баба есть баба. Сначала трахнем, потом развяжем язык. Может, сговорчивее станет. А то пальцы резать... Грязно, крику много. Он присел перед ней на корточки. От него несло потом и табаком. Совсем не так, как от «Долга». Там был запах силы, здесь — запах гнили. Рената вжалась в трубу, пытаясь слиться с металлом. — Нет... — прошептала она. — Да, цыпочка, да, — наемник протянул руку и грубо сжал её грудь через комбинезон. Рената дернулась, как от удара током, попыталась ударить его ногой, но он легко перехватил её лодыжку. — Ого, брыкается! — загоготал он. — Люблю строптивых. Гриф пожал плечами. — Валяй. Только не убей раньше времени. Коды нужны.