Глава 3: Последствия...
10 июля 2026 г., 06:50
Мелани плотно прикрыла дверь машины, отсекая шум улицы. Салон пах дешевым ароматизатором «Лесная свежесть» и чем-то неуловимо резким — возможно, табаком, к которому Нимфадора, видимо, пристрастилась совсем недавно. Нимфадора долго молчала, вцепившись в руль так, что костяшки пальцев побелели. Она не смотрела на Мелани, лишь изредка поглядывала в зеркало заднего вида, словно оценивая масштаб катастрофы.
— Поговорим позже, — наконец бросила она, не оборачиваясь. — После твоих занятий по вождению. Сейчас я просто хочу, чтобы ты успокоилась.
Мелани ничего не ответила. Её всё еще потряхивало от остаточного адреналина, а в ушах пульсировал ритм ударов сердца. Чтобы не сорваться, она вытащила телефон. На экране высветилось сообщение от Ханны: «Мел, я дома... И спасибо, что заступилась...»
Мелани почувствовала странный укол в груди. «Заступилась». Звучало так благородно, хотя на деле она просто пару раз вдарила парню, потому что он был невыносим, а Ханна оказалась в неправильном месте в неправильное время. Мелани заблокировала экран, швырнула телефон в сумку и уставилась в окно.
Они остановились у здания автошколы. Нимфадора кивнула на вход:
— Иди. Полтора часа. Постарайся хотя бы там не ввязаться в драку с инструктором.
Мелани вышла, даже не попрощавшись. Она чувствовала себя как натянутая струна.
Спустя полтора часа Мелани вернулась к машине. Занятия прошли как в тумане: она постоянно прокручивала в голове лицо Теодора Нотта, искаженное удивлением и болью. Она села в машину, демонстративно отвернувшись к боковому окну, рассматривая серые фасады домов. Нимфадора мягко, почти неуверенно, положила руку ей на плечо. Мелани вздрогнула, но не отодвинулась.
— Мелани, послушай, — голос Нимфадоры стал тише, без той колкости, с которой она говорила раньше. — Я не буду тебя ругать. Я просто хочу разобраться в ситуации. Вот и всё.
Мелани тяжело вздохнула, чувствуя, как внутри закипает глухое упрямство.
— Я не жалею, что ударила его, — слова вылетели сами собой, резкие и твердые, как камень.
Нимфадора на мгновение замолчала, судя по всему, подбирая слова.
— Я так понимаю, ты заступилась за ту светловолосую девочку? — спросила она.
Мелани едва заметно кивнула.
— Мел, я не хочу, чтобы ты закрывалась от меня, — голос Нимфадоры стал почти доверительным. — Я тебе не враг.
Мелани повернулась к ней, и в её глазах читалась смесь усталости и тревоги, которую она так старательно прятала.
— Понимаю, что поступок... не самый правильный, — начала она, запинаясь. — Но дело не в этом. Я просто не хочу доставлять проблем Андромеде. Первый же день — и я уже вляпалась. Теодор — из тех, кто обязательно пойдет жаловаться. Меня вызовут к директору, будут разбирательства. Я не хочу стать для нее обузой.
Нимфадора внезапно хихикнула, и этот звук в тишине машины прозвучал настолько неожиданно, что Мелани в недоумении уставилась на неё.
— Мелани, проблемы — это когда тебя исключают из школы или когда ты попадаешь в полицию, — Нимфадора улыбнулась, и её лицо внезапно стало живым и молодым. — Это же не без причины. Ты заступилась. Да, метод не самый гуманный, но ты действовала так, как умела. Ты не стояла в стороне, как остальные.
Мелани нервно сжала пальцы на коленях.
— Я всё равно чувствую, что это не так уж и важно. Проблемы есть проблемы.
— Не переживай насчет Андромеды, — отмахнулась Нимфадора, заводя мотор. — Когда я училась в школе, её вызывали почти каждый день. То окна побила, то подралась, то прогуляла неделю. Она привыкла к проблемным детям. Тебе просто стоит сказать ей правду, как есть. Чтобы, если тебя всё-таки вызовут, это не было для неё сюрпризом. Честность — лучший способ избежать лишних нравоучений.
Мелани чуть расслабилась, чувствуя, как тяжелый камень ответственности немного сползает с души.
— Я понимаю это...
— Я не считаю твой поступок плохим, Мел, — повторила Нимфадора, переключая передачу. — Да, повторюсь, метод не тот, но на твоем месте я бы поступила точно так же. Нотт заслужил это своей самоуверенностью.
Мелани позволила себе слабую, едва заметную улыбку. Это было странно — чувствовать поддержку.
— Теперь меня все в школе будут считать какой-то конченной, — пробормотала Мелани, глядя, как машина плавно выезжает на дорогу.
Нимфадора демонстративно закатила глаза.
— В этой школе вообще всё странно. Не обращай внимания на сплетни. Знаешь, что самое важное? Теперь все знают, что к тебе не стоит подходить и пытаться задеть — потому что ты можешь ответить. Это лучше, чем быть тихой мишенью. Да, для первого дня ты создала неплохое такое впечатление. Но школа — это живой организм, там постоянно что-то происходит. Про это забудут спустя неделю, как только появится другой, более интересный повод. Поэтому не беспокойся даже.
Она подмигнула Мелани и прибавила скорость.
— Всё, не кисни, Мел. Поехали к маме, я ужасно хочу есть. Думаю, ты тоже проголодалась после таких-то приключений.
Мелани кивнула, откинувшись на спинку кресла. Впервые за весь этот безумный день она почувствовала, что, возможно, всё будет не так уж плохо.
Атмосфера в доме была непривычно теплой. Когда они с Нимфадорой вошли в гостиную, воздух был пропитан ароматом запеченных овощей и специй. Андромеда стояла у плиты; она выглядела безупречно — спокойная, собранная, с легкой, почти материнской улыбкой, которая заставила Мелани почувствовать себя чуть более уязвимой, чем она того хотела.
— Ну как там мои девочки? — Андромеда повернулась, вытирая руки полотенцем. — Давайте, садитесь, ужин уже остывает.
Мелани неловко отодвинула стул, стараясь не скрипеть ножками по полу. Она чувствовала себя самозванкой, сидящей за одним столом с людьми, которые искренне пытались сделать её частью своей жизни. Нимфадора, почувствовав напряжение Мелани, тут же взяла на себя роль ведущей беседы. Она без умолку рассказывала о своем дне: о пробках, о том, как кто-то на парковке пытался «учить её жизни», о странных клиентах. Её голос заполнял пустоту, давая Мелани время собраться с духом.
Андромеда слушала дочь с той полуулыбкой, которая, казалось, видела насквозь. Затем, в короткой паузе, когда Нимфадора потянулась за солью, она перевела внимательный, проницательный взгляд на Мелани.
— А у тебя, Мелани? Как прошел твой первый день? — спросила Андромеда. В её голосе не было давления, лишь искренний интерес.
Мелани замерла с вилкой в руке. Она знала, что момент истины настал. Притворяться, что всё было идеально, было глупо — рано или поздно правда всплывет.
— Ну, школа... она интересная, — начала Мелани, тщательно подбирая слова. — Явно лучше, чем та, что была в приюте. Там есть жизнь, есть... движение. Я даже познакомилась с девочкой, она кажется милой.
Она сделала паузу, чувствуя, как внутри нарастает тяжесть. Она подняла глаза на Андромеду, встретившись с её спокойным взглядом.
— И... я подралась, — закончила Мелани на одном выдохе.
В кухне повисла тишина. Нимфадора лишь едва заметно усмехнулась, продолжая жевать, словно она уже знала, что всё закончится именно так.
— С кем? — Андромеда осталась неподвижной. Её голос не дрогнул.
— С мальчиком из группы, — ответила Мелани. — Он не очень хорошо отзывался о семье моей новой знакомой. Сказал несколько гадких вещей про её родителей, про неё саму... Я просто не выдержала. Понимаю, что поступила глупо и несдержанно. Прости, что доставила проблемы в первый же день. Я не хотела, чтобы моя агрессия стала твоей головной болью.
Андромеда мягко улыбнулась, и эта улыбка была лишена осуждения. Она протянула руку и слегка коснулась ладони Мелани.
— Эй, Мелани. Успокойся, — мягко сказала она. — Я не ругаю тебя. Если ты заступилась за того, кто был слабее, значит, у тебя есть принципы. В нашем доме ценится защита своих близких, даже если способы... скажем так, требуют доработки. Главное, что ты осознаешь, что поступок был поспешным.
Мелани сжала челюсти.
— Я не буду перед ним извиняться. Ни за что.
— А кто это был? — Андромеда сделала глоток вина, но, услышав имя, которое произнесла Мелани, её рука на мгновение замерла.
— Теодор Нотт, — ответила Мелани.
Андромеда заметно сконфузилась, на её лице промелькнула тень — не страха, скорее, горького воспоминания. Она отвела взгляд, глядя куда-то в сторону окна.
— Ну ничего, — наконец сказала она, стараясь вернуть голос в ровное русло. — Переживет. Он тоже довольно буйный парень, так что, думаю, это был для него полезный урок.
Мелани почувствовала облегчение, хотя в груди всё ещё скреблись кошки.
— Я надеюсь, что тебя не вызовут в школу из-за меня.
— Насчет этого не переживай, — отрезала Андромеда, снова становясь уверенной.
— Он вряд ли побежит жаловаться папаше на то, что его побила девчонка. Это удар по его репутации, который он не захочет афишировать. Но впредь будь умнее, Мелани. Не позволяй эмоциям брать верх. Есть же прекрасный метод разрешения конфликтов, о котором ты, похоже, забываешь.
Мелани подняла бровь, недоуменно глядя на неё.
— Какой метод?
Андромеда тихо рассмеялась, и это был красивый, грудной смех.
— Речь, Мелани. Слова. Для того чтобы ответить обидчику, не обязательно бросаться с кулаками, как ты привыкла в приюте. Ты можешь ответить так, что это будет больнее любых кулаков. Острое слово, насмешка, спокойная уверенность — это оружие куда опаснее. Но помни: не заигрывайся. Всего должно быть в меру. Если ты превратишь это в привычку, ты станешь изгоем, а не авторитетом.
Мелани задумалась. Она всегда привыкла доказывать свою правоту физически, потому что в её прошлом слова часто теряли смысл перед лицом силы. Но сейчас она была словно в другом мире — мире, где социальные игры значили гораздо больше.
— Я попробую, — тихо сказала она, понимая, что Андромеда не просто её опекает, а учит выживать в обществе, где у неё нет того статуса, к которому привыкли Нотты.
— Вот и хорошо, — кивнула Андромеда. — А теперь ешь. У тебя впереди долгий учебный год, и тебе нужны силы, чтобы не только драться, но и учиться управлять этим миром словами.
Они продолжили ужин. Нимфадора начала пересказывать какую-то нелепую историю о своих коллегах, и вскоре кухня наполнилась звуками спокойного смеха. Мелани вдруг поняла, что эта «проблема» с Ноттом, казавшаяся ей концом света, здесь воспринимается как досадная мелочь. Это было странное чувство — быть частью команды, где никто не собирается тебя наказывать за то, что ты защищаешь себя и других. Она впервые за долгое время позволила себе расслабиться, чувствуя вкус еды и тепло уютной кухни. Она была здесь, она была защищена, и, может быть, именно здесь она научится быть кем-то большим, чем просто «девочкой из приюта с тяжелым кулаком».
удовольствие на всю вечность, я планирую закончить с этим как можно быстрее.
Мелани вздохнула, рассматривая его с нескрываемой насмешкой.
— Надо же, какие мы ответственные. Я-то думала, ты из тех, кто не марает свои белые ручки о грязную школьную работу.
Теодор рассмеялся, но в его глазах блеснул опасный, почти хищный огонек. Он подался вперед, сокращая дистанцию так, что Мелани почувствовала запах его парфюма — дорогого, резкого, с нотками кедра.
— Если я не буду этого делать, проблемы будут у меня. Приходится разгребать то, что ты вчера натворила.
Мелани почувствовала, как внутри закипает праведный гнев. Она не позволила себе взорваться, но её голос стал тише и опаснее.
— Я натворила? Ты не охуел случаем?
Ханна, побледнев до синевы, дернула её за рукав, умоляюще глядя на дверь столовой. «Пойдем отсюда», — читалось в её глазах. Но Мелани лишь коротко качнула головой, показывая: «Не сейчас».
— Ну, я не бью дам, — Теодор с усмешкой развел руками, словно оправдываясь перед всем миром. — А ты могла бы просто пройти мимо. И всё. Конфликта не было бы.
— А я не прошла мимо, — отрезала Мелани. — Я ответила тебе.
— То есть, то, что ты меня покалечила, считается ответом? — он указал на свой пластырь, играя на публику.
Мелани горько ухмыльнулась.
— А ты что, тряпичная кукла, чтобы развалиться от одного удара? Или я так сильно затронула твое драгоценное эго? Не ожидал, что девчонка даст сдачи?
Теодор не скрывал смеха, но этот смех был больше похож на рычание. Со стороны их диалог действительно мог показаться милой перепалкой двух влюбленных — кто-то из учеников за соседними столами даже притих, наблюдая за этим спектаклем.
— Не цепляйся к словам, милая, — произнес Теодор, понизив голос. — И кстати, на правду не обижаются. Я ведь всю правду вчера сказал. Правда, Ханна?
Ханна посмотрела на Мелани, и в её взгляде было столько боли и жалости, что Мелани почувствовала, как её терпение окончательно лопнуло.
— Слушай, — Мелани придвинулась ближе, её голос звучал как лезвие ножа.
— Либо ты пришел сюда по делам и закрываешь свой рот на тему вчерашней хуйни, либо ты проваливаешь отсюда прямо сейчас.
— Какие мы нежные, — протянул Теодор, не обращая внимания на угрозу. — Только кулаками можем, а клыки не скалим? Разговаривать не умеешь?
— Это не разговор, Нотт. Это переход на личности.
— На какие личности? — он насмешливо оглядел её, а потом перевел взгляд на Ханну.
— На себя? Или на ту, которая прячется за твоим плечом, потому что не может мне и слова в ответ сказать? Скучный контингент.
Мелани сжала зубы.
— Если ты пришел по делу — будь добр, говори по делу.
Теодор, наконец, понял, что перегнул палку и сейчас может остаться ни с чем. Он фыркнул, выхватил папку у неё из рук и начал быстро просматривать страницы. Его пальцы быстро мелькали, он делал пометки галочками, а затем достал телефон и сфотографировал графики работ. Мелани сидела раздраженная, скрестив руки на груди, её пальцы до боли впивались в предплечья. Она считала секунды до того момента, как он наконец уйдет.
— Спасибо, куколка, — бросил он, возвращая папку. — Если бы не эта тень рядом с тобой, может, мы бы начали общаться. А так — ты ведешь себя как хищник, мечущий свою территорию, где роль территории исполняет Ханна.
Мелани не дала ему закончить. Не задумываясь, она схватила стакан с водой, стоявший у края, и одним резким движением выплеснула всё содержимое ему в лицо.
В столовой наступила оглушительная тишина. Сотни глаз были устремлены на них. Теодор замер, с его волос, лба и воротника рубашки стекала вода, капая на стол. Секунда — и он расхохотался, громко и совершенно искренне, проводя рукой по мокрым волосам.
— Ну, хотя бы без кулаков растешь, Мелроуз, — прокомментировал он, не вытираясь.
Мелани не стала ждать его следующего слова. Она поднялась, жестом позвала Ханну, и они, не оглядываясь, уверенно направились к выходу.
Они вышли из столовой, и шум общего зала постепенно растворился в гулких школьных коридорах. Мелани чувствовала, как адреналин, заставивший её выплеснуть воду на Нотта, медленно отступает, оставляя после себя легкую дрожь в пальцах. Ханна шла рядом, то и дело оглядываясь назад, словно ожидая, что Теодор сейчас выскочит из-за угла с ответным ударом.
— Не стоило так делать, Мел, — тихо проговорила она, когда они свернули в сторону пустующего перехода. — Он теперь точно не оставит тебя в покое. Это только раззадорит его.
Мелани остановилась и посмотрела на подругу. В её голосе не было раскаяния, только холодная решимость.
— Да похуй, — отрезала она, пожав плечами. — Я и так в их глазах ебанутая, куда уж хуже? С самого первого дня за мной закрепилась эта репутация. Если уж я всё равно проблема, то пусть это будет проблема, с которой мне комфортно жить. Скажи, Ханна, разве стало хуже?
Ханна на мгновение задумалась, глядя в окно на школьный двор.
— Не знаю... — она неопределенно повела плечами. — Он просто наслаждается твоей реакцией на всё это. Ты для него — как новая игрушка, которая внезапно начала кусаться. Знаешь, мне кажется, единственное, что его по-настоящему выбесит — это если ты перестанешь реагировать. Его стоит просто игнорировать. Полностью.
Мелани прикусила губу. Игнорировать Нотта было бы самым разумным решением, но внутри неё всё ещё горело пламя, которое требовало справедливости здесь и сейчас.
— В следующий раз попробую, — пообещала она, хотя сама не была уверена в этих словах. — Ладно, проехали. Что у нас по расписанию?
Ханна достала свой график и пробежалась по нему глазами.
— Биология. Ты пойдешь?
— Ну, я ещё до конца не выбрала все курсы и не утвердила расписание, так что почему бы и нет? Пойдем, попробую.
Они направились к кабинету ботаники. Класс был светлым, с высокими окнами, через которые пробивались солнечные лучи, подсвечивая пылинки в воздухе. Мелани и Ханна вошли одними из первых, выбрав места чуть поодаль от окна. Кабинет уже был наполнен тонким, пряным ароматом земли и свежих растений — это была территория Помоны Стебель. Преподавательница, женщина с добрыми глазами и вечно испачканными в почве руками, уже расставляла горшки на демонстрационном столе.
Постепенно кабинет начал наполняться учениками. Шум стал нарастать, смешиваясь с шорохом тетрадей и приглушенными смешками. Мелани, стараясь не привлекать внимания, уткнулась в учебник, который ей выдали на входе, но чувствовала, как взгляды всё равно находят её. Она была «той самой новенькой», которая устроила сцену в столовой, и это превращало её в объект обсуждения номер один.
Когда до звонка оставалась пара минут, в класс вошли Фред Уизли и Ли Джордан. Они двигались с той непринужденностью, которая была свойственна только им — шумные, довольные жизнью, словно они не в школе, а на вечеринке. Ли Джордан, заметив Мелани и Ханну, широко улыбнулся и приветливо помахал рукой. Ханна, немного смутившись, помахала в ответ. Мелани же лишь слегка приподняла руку, чувствуя себя крайне неуверенно: подобные жесты были для неё чем-то из параллельной реальности, к которой она ещё не привыкла.
Фред Уизли, шедший чуть позади Ли, на мгновение остановился, его взгляд зацепился за Мелани. У него не было того наигранного дружелюбия, что у Ли. Он смотрел на неё с легкой, почти понимающей полуулыбкой, которая заставила Мелани почувствовать себя обнаженной. Это был взгляд человека, который видел её выступление в столовой и, кажется, оценил его по достоинству.
От этого взгляда ей стало не по себе. Фред не просто смотрел — он изучал, словно она была каким-то интересным феноменом, который ему не терпелось разгадать. Мелани поспешно отвела глаза, уставившись в учебник, хотя буквы начали плыть перед глазами. Почему-то внимание Фреда пугало её гораздо больше, чем ядовитые слова Нотта. Нотт был понятным врагом, а Фред... Фред был загадкой, которая несла в себе скрытую угрозу её хрупкому спокойствию. Она начала оглядывать класс, и к её облегчению, Теодора Нотта нигде не было. Похоже, ледяной душ всё же заставил его отступить, по крайней мере, на время.
— Ты в порядке? — шепнула Ханна, заметив, что Мелани вцепилась в край парты так, что костяшки пальцев побелели.
— Да, — солгала Мелани, делая глубокий вдох. — Просто... здесь немного душно.
Она чувствовала, как Фред всё ещё смотрит на неё. Это ощущение неприятно саднило, заставляя внутренности сжиматься. Мелани знала одно: если Нотт — это открытая агрессия, то Уизли — это непредсказуемая стихия, и она пока не была готова столкнуться с ней лицом к лицу.
Помона Стебель начала лекцию, её голос мягко обволакивал класс, рассказывая о свойствах капризных растений. Мелани старалась сосредоточиться на словах учителя, но мысли постоянно возвращались к взгляду Фреда.
Урок биологии тянулся бесконечно. Помона Стебель, не замечая напряжения, витавшего в воздухе, монотонно рассказывала об особенностях корневых систем, но Мелани практически не слышала слов. Она чувствовала себя подопытным кроликом. Позади неё, за соседним рядом парт, то и дело слышались приглушенные смешки и шепот. Ли Джордан и Фред Уизли не просто присутствовали на уроке — они создавали вокруг себя зону постоянного внимания.
Мелани краем глаза видела, как Ли то и дело поднимал камеру, делая вид, что снимает учебный процесс, но объектив неизменно оказывался направлен в сторону их с Ханной стола. Это было раздражающе. Она знала, что он — фотограф школьной газеты, и помнила тот первый день, когда он щелкнул её. Тогда это казалось необходимостью. Сейчас это выглядело как целенаправленная слежка.
Фред же вел себя иначе. Он сидел, откинувшись на спинку стула, заложив руки за голову, и просто смотрел. Он не перешептывался с Ли, не строил рожиц. Его взгляд был тяжелым, спокойным и каким-то пугающе внимательным. Каждый раз, когда Мелани ловила на себе этот взгляд, у неё внутри всё сжималось от предчувствия чего-то недоброго.
Ханна, сидевшая рядом, тоже была не в своей тарелке. Она нервно теребила край тетради, стараясь стать как можно меньше.
— Они не перестанут, да? — прошептала она, едва шевеля губами.
Мелани лишь покачала головой, сжав ручку так, что побелели пальцы.
— Не обращай внимания. Хотят играть в папарацци — пусть играют. Главное — не давать им повода для сплетен.
Но поводов было предостаточно. Вся школа уже гудела после истории со стаканом воды в столовой. Для многих Мелани стала кем-то вроде дикого зверя, которого привели в приличное общество: интересно смотреть, но опасно подходить. И это интересно больше всего пугало её из-за главного секрета: её прошлого. В её личном деле для школы стояли обтекаемые формулировки, и никто, включая опекуншу Андромеду, не распространялся о том, что Мелани — воспитанница приюта. Она панически боялась, что Ли Джордан, начав копать ради статьи, доберется до этой информации. Потерять репутацию — полбеды. Потерять ту тонкую грань нормальности, за которую она так держалась, — означало остаться ни с чем.
Звонок прозвенел как спасение. Мелани быстро сложила вещи, мечтая поскорее исчезнуть в толпе учеников. Но судьба распорядилась иначе. Едва они вышли в коридор, как дорогу им преградили Ли и Фред.
— Эй, Мелани! — Ли выглядел по-деловому оживленным, в руках он держал увесистый фотоаппарат.
— Отличный урок, да? Послушай, у меня тут колонка в газету намечается про «ярких новичков года». Не хочешь уделить пару минут? Пара вопросов, один кадр — и ты звезда выпуска.
Ханна сделала шаг назад, явно не желая попадать в объектив. Мелани почувствовала, как к горлу подкатывает холодная волна. Она видела, как Фред, прислонившись плечом к стене, лениво рассматривает свои кроссовки, но его уши были настроены на каждое её слово. Он ждал.
— Мне не интересно, — отрезала Мелани, стараясь звучать как можно более сухо. — Занимайся своей газетой, Ли, найди кого-нибудь поинтереснее.
— Да брось, — Ли рассмеялся, делая шаг вперед, сокращая дистанцию. — Все только и говорят о твоем «холодном душе» для Нотта. Это уже школьная легенда! Что ты чувствовала в тот момент? Это был импульс или продуманная месть?
Мелани почувствовала, как внутри закипает злость. Он задавал вопросы так, словно она была экспонатом на выставке. Она поймала взгляд Фреда — тот поднял глаза и с легкой усмешкой наблюдал за тем, как она пытается не взорваться. Он явно получал удовольствие от того, что её загоняют в угол.
— Это было личное, — процедила она. — И это не имеет отношения к ярким новичкам. Отстань, Ли.
В этот момент мимо проходил Теодор Нотт. Он шел не один, а с парой парней из своей компании. Мелани напряглась.
Теодор замедлил шаг, поравнявшись с ними. Он не смотрел на неё — он вообще будто не замечал её присутствия, — но, проходя мимо, он случайно дернул плечом, с силой задев Мелани.
Удар пришелся в плечо, и папка, которую она держала в руках, с грохотом полетела на пол, тетради рассыпались по грязному кафелю. Теодор даже не обернулся, продолжая что-то негромко обсуждать со своими друзьями.
Ханна ойкнула и бросилась собирать тетради. Мелани замерла, сжимая кулаки так, что ногти впивались в ладони. Она видела, как Фред на долю секунды выпрямился, его взгляд стал острее.
— Эй, Нотт! — голос Фреда прозвучал внезапно. Громко, на весь коридор. — У тебя что, зрение резко ухудшилось или ты просто такой же криворукий, как и вчера?
Теодор остановился. Он медленно повернулся, его лицо было непроницаемым, но в глазах застыл ледяной гнев. Он посмотрел на Фреда, потом перевел взгляд на Мелани, которая всё ещё стояла, глядя на рассыпанные вещи.
— Тебе чего, Уизли? — тихо, с угрозой спросил Нотт. — Без брата совсем скучно стало, решил в защитников поиграть?
— Решил спросить, не нужна ли тебе помощь офтальмолога, — Фред улыбнулся, но это была улыбка зверя, готового прыгнуть. — А то ходишь, задеваешь людей, будто слепой котенок.
Мелани почувствовала, как ситуация выходит из-под контроля. Она не хотела, чтобы Фред вступал в этот конфликт. Она не хотела быть причиной драки в коридоре, после которой Дамблдор точно вышвырнет её из школы.
— Не надо, — холодно бросила она, обращаясь к Фреду, не глядя на него.
Она наклонилась, собирая бумаги. Руки предательски дрожали. Она чувствовала себя жалкой — с рассыпанными вещами, под насмешливыми взглядами Нотта, под оценивающим прищуром Ли Джордана и с непрошенной «защитой» Фреда, которая только усложняла всё.
Теодор хмыкнул, бросив последний презрительный взгляд на Мелани.
— Оставь их, Фред. У неё отличная группа поддержки.
Он развернулся и ушел, ведя за собой свою свиту. Фред еще несколько секунд смотрел ему вслед, а потом перевел взгляд на Мелани. Его лицо снова стало безразличным, но в глазах читалось что-то, что пугало больше, чем угрозы. Он явно ждал, что она сейчас начнет благодарить или, наоборот, огрызнется.
— Забей, — коротко сказал Фред, отворачиваясь от неё. — Ли, идем, у нас дела.
Они ушли так же внезапно, как и появились, оставив Мелани и Ханну посреди пустого коридора. Мелани стояла с папкой в руках, чувствуя себя опустошенной. Ханна аккуратно взяла её за руку.
— Ты как? — тихо спросила она.
Мелани посмотрела на пустой коридор, где еще мгновение назад кипели страсти. Она поняла, что её тихая жизнь здесь — это иллюзия. Нотт будет грызть её, пока не выдавит из школы, Ли будет использовать её как инфоповод, а Фред... Фред будет наблюдать, как всё это рушится, и, возможно, подливать масла в огонь просто ради забавы.
— Пойдем, — сказала Мелани, голос её звучал глухо. — У нас следующий урок. И мне плевать, что они там думают. Нам просто нужно дожить до конца дня.
Она шла по коридору, чувствуя, как взгляды провожают её. Она была в центре внимания, именно там, где меньше всего хотела быть.
***
Утро нового дня в школе началось на удивление спокойно. Воздух в коридорах был прохладным, а шум голосов — привычно-обыденным, словно вчерашний инцидент на парковке остался лишь фрагментом общего школьного фона. Мелани шла к своим шкафчикам, чувствуя на себе любопытные взгляды, но старалась сохранять невозмутимый вид. Ханна ждала её в привычном месте, перебирая учебники. Как только они встретились взглядами, Ханна сделала шаг вперед и тихо, но искренне произнесла: — Спасибо, Мел. Мелани на мгновение замерла, её пальцы крепче сжали лямку сумки. Она внимательно посмотрела на подругу, пытаясь уловить в её глазах следы вчерашнего испуга. — Всё нормально? — спросила Мелани, понизив голос. — Прости, что ударила его... Я надеюсь... ну... — она замялась, глядя в сторону, чувствуя странную неловкость от того, что ей пришлось проявлять агрессию в первый же день. — Ты не испугалась меня? Ханна коротко хихикнула, и эта её легкость мгновенно прогнала тревогу Мелани. — Нет, Мелани, ты что! Спасибо, что заступилась, это было круто. Я даже не знала, что ты умеешь... ну так... бить. Мелани невольно посмеялась, чувствуя, как напряжение, сковывавшее плечи, наконец отпускает. — Ну, бывает, — отмахнулась она. Ханна внимательно посмотрела на неё, чуть наклонив голову, и добавила: — А ты... от того, что он вчера наговорил про меня... ты не захотела прекратить со мной общение? Мелани удивленно вскинула брови, глядя на подругу так, будто та предложила совершить что-то безумное. — Ханна, ты чего? Мне плевать, что там говорит Нотт, правда это или нет. Я же с тобой общаюсь. Я вообще рада, что так всё получилось, что мы встретились. Поэтому даже не забивай себе голову такой ерундой. Ханна благодарно кивнула, и на её лице появилась теплая улыбка. — Пошли на урок, — сказала она, закрывая дверцу шкафчика. Мелани кивнула и спросила: — Сядем вместе? Ханна расплылась в улыбке, и они направились к кабинету. Сегодня был английский язык. В классе было довольно людно, они выбрали места почти в самом конце. Мелани разложила тетради, стараясь настроиться на учебный лад, но заметила, как Ханна, слегка наклонившись, шепнула: — Фред сегодня опять один. Мелани непроизвольно повела бровью, оглядывая класс. — Этот рыжий... — прокомментировала она, не скрывая легкой иронии. Ханна кивнула, глядя на Фреда Уизли, который сидел в одиночестве, задумчиво вертя в руках ручку. — Он без Джорджа раскис совсем, что-то не то сегодня. Мелани лишь безразлично повела плечом, хотя где-то внутри шевельнулось любопытство. В этот момент прозвенел звонок. По кабинету разнесся шум стульев. Некоторые ученики, заходя в класс и замечая Мелани, смущенно отводили глаза, перешептываясь, но вслух никто ничего не сказал. Последним в класс вошел Теодор Нотт. Его появление заставило Мелани сжать зубы — он выглядел помятым, с разбитой губой и небрежно наклеенным пластырем, который смотрелся на его лице нелепо и вызывающе. Мелани решила, что лучшая защита — это полное игнорирование, поэтому она погрузилась в конспектирование. Ручка быстро бегала по бумаге, выводя строчки лекции. Однако тишину урока прервали раньше, чем прозвенел спасительный звонок. Дверь кабинета отворилась без всякого стука, и на пороге возник директор Дамблдор. Его присутствие сразу изменило атмосферу — преподаватель замолчал на полуслове. — Извините, — произнес директор, обводя класс спокойным взглядом. — Не могу я украсть на пару слов учеников? Мелани и Ханна обменялись быстрым, тревожным взглядом. Преподаватель согласно кивнул. Мелани и Теодор одновременно поднялись со своих мест, чувствуя на себе десятки пар глаз. Когда они шли к выходу, в кабинете мгновенно поднялся гул: все начали перешептываться, косясь на Мелани, словно она была главным героем какого-то захватывающего реалити-шоу. Дамблдор закрыл за собой дверь, оказавшись в тихом коридоре. — Ну, ребята, натворили вы дел, — сказал он, глядя на них. Мелани почувствовала себя очень маленькой. Она неловко переминалась с ноги на ногу, чувствуя, как заливается краской. Нотт, напротив, стоял уверенно, его поза выдавала невозмутимость, хотя в глазах читалось скрытое раздражение. — Так как ваша ситуация произошла на территории школы и обрела некоторую огласку, я не могу просто закрыть глаза на это, — продолжал директор. Теодор Нотт, сжав губы, отозвался первым: — Извините, директор. Я думаю, это наша внутренняя ситуация, и мы должны разобраться сами. Дамблдор хмыкнул, едва заметно качнув головой. — Ну, несомненно. Поэтому я и не стал попросту выдергивать ваших родителей. При упоминании родителей Мелани окончательно покраснела. Мысль о том, что Андромеда — её опекун, а не родная мать, в такие моменты казалась особенно болезненной, и она старалась не выдавать своего волнения. — В качестве наказания за ваш проступок я назначил вам ряд общественных работ, — невозмутимо продолжил директор. — Как распределять их — решите сами между собой. И впредь будете внимательнее к высказываниям, — он коротко и строго покосился на Нотта, — и также внимательнее к действиям, — он перевел взгляд на Мелани, в котором читалось легкое предупреждение. Затем он добавил: — Не смею вас больше задерживать, можете возвращаться в класс. Звонок, возвестивший об окончании урока, прозвучал как долгожданный сигнал к отступлению, хотя на деле он лишь ознаменовал начало новой главы этого странного противостояния. Мелани и Теодор, ещё не успевшие до конца осознать тяжесть наложенного наказания, лишь на мгновение встретились взглядами — в глазах Нотта читалось холодное раздражение, смешанное с плохо скрываемым интересом, в то время как Мелани смотрела на него с вызовом. Не дожидаясь, пока он предпримет попытку забрать документы, она резким, почти дерзким движением выхватила тяжелую папку с перечнем общественных работ из его рук. Она быстро собрала вещи, стараясь не смотреть на одноклассников, чьи шепотки и косые взгляды ощущались физически, словно легкое покалывание на коже. В коридоре она в двух словах объяснила Ханне, что их ждут общественные работы, и они поспешили в столовую — единственное место, где, несмотря на шум, можно было хотя бы попытаться сделать вид, что жизнь продолжается в привычном русле. Столовая встретила их привычным гулом. Сегодня здесь было особенно шумно, и Мелани физически ощущала, как внимание десятков учеников сфокусировалось на них, как только они переступили порог. Взгляды были разными: кто-то смотрел с опаской, кто-то — с нескрываемым любопытством, ожидая продолжения вчерашнего «шоу». Но присутствие Ханны рядом служило для Мелани невидимым щитом. Они заняли тот же столик, что и вчера, стараясь создать вокруг себя зону относительной безопасности. Они только начали обсуждать утренний инцидент, как внезапно к ним подсел Теодор Нотт. Его появление было настолько бесцеремонным, что Ханна вздрогнула, инстинктивно подхватила свой поднос и уже была готова сорваться с места, чтобы сбежать от источника неприятностей. Мелани, не сводя глаз с Теодора, властно положила руку на плечо подруги. Она надавила уверенно, даже чуть сильнее, чем планировала, принуждая Ханну остаться на месте. В этом жесте было больше защиты, чем властности, и Ханна, глубоко вздохнув, подчинилась, хоть и съежилась. Теодор рассмеялся, откинувшись на спинку стула, словно пришел на светскую беседу, а не к человеку, который вчера «дал сдачи». — Птички ссорятся, — бросил он с ироничной полуулыбкой. Мелани изогнула бровь, глядя на него с абсолютным холодом. — Ты по делу или так, потрепаться пришел, Нотт? — Папка, — он кивнул на документы, лежавшие между ними. — Ты её забрала. — Ну, забрала, — Мелани пожала плечами, не спеша её отдавать. — И что? — Не будь такой глупой, Мелани. Дай посмотрю. Нам нужно распределить время, часы работ. Я не собираюсь растягивать этоИ самое страшное заключалось в том, что она начинала понимать: чтобы выжить в этой школе, придется стать такой же жесткой, как они. Либо стать жертвой, либо хищником. Середины здесь не было.
