Секс, металл и любовь

Ярик не спал почти двое суток. Он сидел дома, пил кофе литрами, смотрел в стену и перебирал в голове тот вечер снова и снова: как Вера взяла его за руку, как он повёл её в туалет, как его пальцы расстёгивали её платье — и как он ненавидел себя в этот самый момент. Он знал, что должен был сказать «нет», должен был просто уйти, но вместо этого выбрал самое грязное, самое подлое решение, которое только могло прийти в голову. И теперь это давило на него — как бетонная плита, как тяжелейший груз, который не сбросить ни одним поцелуем Артёма. Так еще она и написывала ему не раз в телеграмме.  А Тёма вернулся ровно через два дня, как и обещал. Ярик встретил его в аэропорту — стоял среди толпы встречающих, держал в руках цветы, которые обычно не дарил никому, и улыбался натянуто, как на школьном фото. — Ты какой-то… бледный, — сказал Артем, подходя ближе. Он легко чмокнул его в щёку, взял чемодан и взглянул на Ярика изучающе. — Ты не спал, что ли? — Не мог, — честно ответил Ярослав. — Без тебя кровать слишком большая. — Мило, — Тёма улыбнулся шире, и от этой улыбки у Ярика защемило сердце. — Ладно, поехали домой. Я хочу есть, спать и не видеть море хотя бы сутки. Всю дорогу до квартиры Ярик молчал. Артём болтал без умолку — про дельфинов, про пережаренное мясо, про то, что на пляже познакомился с девочкой, которая предсказывала судьбу по песку. Ярик слушал, кивал и сжимал руль так, что побелели костяшки. Дома, когда они зашли в прихожую и закрыли дверь, Тёма вдруг остановился. — Ярослав, — произнес он серьёзно, без улыбки. — Ты всегда такой молчаливый, когда совесть нечиста. Что ты сделал? Ярик замер. Он посмотрел в эти карие глаза, через которые не умели врать и всегда видели его насквозь. И понял — не расскажет сейчас, не сможет. Он не готов смотреть, как гаснет в этих глазах свет. — Ничего, — солгал он. — Просто устал. Артём наклонил голову, не веря. Но не стал давить. Вместо этого он шагнул вперёд, прижался всем телом, положил голову Ярику на плечо, и прошептал: — Тогда просто обними меня. Ярик обнял. Слишком крепко, слишком долго, сжимая пальцы на спине Тёмы, вдыхая его запах — море, солнце и почему-то мятный чай. И когда Тёма попытался поцеловать его, Ярик отстранился. — Душ. Я хочу в душ. И ляжем спать. Завтра всё обсудим, хорошо? Тёма кивнул — мягко, доверчиво, даже не представляя, как сильно сейчас ранил Ярика этой доверчивостью. Они заснули в обнимку. Ярослав не мог уснуть до утра — он смотрел на профиль спящего Артёма, слушал его спокойное дыхание, и в голове пульсировало: «Если он узнает — он уйдёт. А я без него — ….». Но правда всё равно должна была выйти наружу. И на следующий вечер, сидя на кухне перед чашкой чая, Ярик уехал по «делам», и забыл свой телефон дома, на который пришло сообщение от той девушки: «давай повторим что было той ночью?», Артем увидел это и хоть и знал пароль от телефона Ярика, не стал открывать личные сообщения, а просто ушел в спальню, через минуту на его щеках текли слезы. «У него есть любовница, той ночью он меня просто пожалел, когда сказал что любит меня, а про афродизиак придумал…». Когда Ярик приехал, он увидео Артема с красными от слез глазами.  Повисла тишина. Такая тишина, что слышно было, как тикают настенные часы, которые Ярик ненавидел всем сердцем. Артем смотрел перед собой, на белую стену, и на лице его не было ни злости, ни боли — только ошеломлённое понимание. — Ярик… — выдохнул он тихо. — Я знаю. У Ярика похолодело в груди. Он резко поднял голову, встретившись взглядом с Артёмом. — Что? — Я не знал, что именно, — Тёма пожал плечами, вглядываясь в него, — но я чувствовал, когда ты звонил. Твой голос был… другим. И когда ты отстранился от поцелуя. Я знал, что ты что-то сделал. Мне было больно, но я ждал — когда ты сам скажешь. Но я не хотел видеть эти сообщения на твоем телефоне от нее, я думал, ты хотя бы заблокируешь. — Ты простишь меня? — голос Ярослава дрогнул. — Я не знаю, — честно ответил Артём. — Пока не знаю. Но я хочу понять: почему ты не сказал мне, что тебе плохо? Что ты хотел выплеснуть это всё? Я бы приехал, Яр. Я бы отменил этот грёбаный отпуск. Но ты предпочёл какую-то случайную девушку вместо меня. Это больно. Очень. Ярик встал, подошёл к нему, и рухнул на колени, запрокидывая голову, чтобы видеть его глаза. Он был готов унижаться, просить, молить — только бы Тёма не ушёл. — Я дурак, — выдохнул он. — Самый чёртов дурак. Тёма смотрел на него долго. В его глазах отражалась борьба — между болью и любовью. Затем он потянулся вперёд, взял лицо Ярика в ладони и поцеловал его — нежно, почти без веса, как прикосновение к чему-то очень хрупкому. Артём перебирал пальцами его волосы, глядя куда-то в стену. — Вставай с колен, — тихо сказал он. — И давай просто посидим. Как обычно. Включи что-то глупое по телевизору, сделай мне чай, и просто будь рядом. Этого пока достаточно. Они просидели так весь вечер — смотрели бессмысленный фильм, пили чай с мятой, почти не говорили. Иногда Тёма клал голову Ярику на плечо, иногда зарывался носом в его шею, согреваясь. И хотя в воздухе всё ещё висела эта липкая, колючая тишина, они были вместе. Это было их начало — не с чистого листа, а с глубокого шрама. Но шрамы, как знал Ярослав, иногда заживают и становятся просто частью кожи. И если они смогут пережить это — они переживут всё. А утром, когда Ярик проснулся и увидел, что Артём всё ещё лежит рядом, дышит ровно и его рука покоится у Ярика на груди, он улыбнулся — впервые за несколько дней. И пообещал себе, что больше никогда не позволит себе разбить это тепло. Никогда.