Не тот Бог, что человек

      Дом матери всегда встречал одинаково: безупречно подстриженные сосны, ни единого сухого листа на дорожке. Тишина. Та самая тишина, в которой не было покоя. Лишь порядок.       Лю Линь заглушил двигатель и несколько секунд сидел, не выходя из машины. Следовало собрать мысли. Множество мыслей.       В детстве ему казалось, что этот дом слишком большой. Теперь же он был просто холодным. Неживым.       Дверь открыла домработница.       — Господин Лю, госпожа ожидает вас в чайной.       Он молча кивнул.       Мать сидела за низким столиком, неторопливо разливая чай. Как всегда идеально прямая спина. Идеальная прическа. Идеально выглаженное ципао.       Она даже не подняла головы, услышав его шаги.       — Ты опоздал на семь минут.       — На дороге были пробки.       — Значит, нужно было выехать раньше.       Он привычно промолчал. Этому спору было столько же лет, сколько ему самому.       — Садись.       Он опустился напротив. Только сейчас заметил, что за соседним столиком уже сидят мужчина и девушка. Мужчина лет шестидесяти. Дорогой костюм. Часы, стоимость которых превышала цену небольшой квартиры.       Девушка…       Совсем юная. Максимум восемнадцать.       Она нервно поправила волосы и смущенно улыбнулась.       Мать наконец подняла взгляд.       — Познакомьтесь. Господин Юн. Заместитель министра культуры. Это его дочь, Юн Мэй.       Лю Линь медленно перевел взгляд на мать.       — Для чего?       — Для знакомства. — Она произнесла это так спокойно, будто речь шла о погоде.       Повисла тишина.       Он посмотрел на девушку. Та выглядела не менее растерянной. Даже виноватой. Похоже, ее тоже никто ни о чем не спрашивал.       Мать продолжила:       — Семьи нашего уровня должны поддерживать отношения.       Господин Юн согласно улыбнулся.       — Моя дочь давно восхищается вашим творчеством.       Девушка смущенно покраснела.       — Я… действительно смотрела почти все ваши фильмы.       Лю Линь вежливо улыбнулся.       — Благодарю.       И снова повернулся к матери.       — Ты могла хотя бы предупредить меня.       Она впервые посмотрела ему прямо в глаза.       — Зачем?       — Затем, что речь, вероятно, идет обо мне.       — Именно поэтому я и не предупреждала.       Он медленно вдохнул. В груди что-то неприятно сжалось. До боли знакомое чувство. Словно ему снова десять лет. И взрослые уже решили, в какую школу он пойдет, каким спортом будет заниматься, какие кружки посещать. Что есть. Как сидеть. Когда улыбаться.       И его мнение…       Никого не интересовало.       — Госпожа Лю… — начала девушка, неловко нарушив молчание. — Может быть…       Но мать не позволила ей договорить.       — Через месяц у семьи Юн благотворительный вечер. Вы прекрасно будете смотреться вместе.       Это предложение прозвучало как уже принятое решение. Не вопрос. Не просьба. Приговор.       Лю Линь медленно поставил чашку на блюдце.       — Мне сорок пять.       Мать спокойно отпила чай.       — И?       Он посмотрел на девушку. Та опустила глаза.       — Сколько вам, мисс Юн, лет?       — Двадцать. — тихо отозвалась девушка, опуская вниз глаза.       — Это не имеет значение! — тут же отреагировала мать.       Он не сразу понял, что именно заставило его внутренне вздрогнуть. Не возраст. Не сам факт знакомства.       А эта короткая фраза: «Не имеет значения.»       Сколько раз он слышал ее в своей жизни? Когда не хотел сниматься после высокой температуры. Когда просил выходной после смерти отца. Когда говорил, что устал. Когда признавался, что хочет просто пожить спокойно.       Не имеет значения.       Его желания никогда не имели значения. Имело значение только то, что было правильно. Что было полезно. Что укрепляло положение семьи.       Господин Юн поднялся первым.       — Думаю, молодежи стоит немного прогуляться.       Лю Линь спокойно произнес:       — Простите. Но сегодня этого не будет.       В комнате стало тихо. Мать поставила чашку. Очень аккуратно.       — Что ты сказал?       — Я не собираюсь никого обманывать. Особенно девушку, которая годится мне в дочери.       Юн Мэй резко подняла голову. В ее глазах промелькнула благодарность. Едва заметная. Но настоящая.       Мать же оставалась абсолютно спокойной.       — Ты забываешься.       — Нет. Впервые за долгие годы… Кажется, наоборот.       Он поднялся.       — Прошу прощения.       И, слегка поклонившись гостям, направился к выходу.       — Лю Линь.       Он остановился.       — Если ты сейчас выйдешь за эту дверь, можешь считать, что оскорбил не только меня.       Он не обернулся.       Дверь за его спиной закрылась неожиданно громко. Он шел по дорожке, почти не замечая ни деревьев, ни охраны. Лишь оказавшись возле машины, позволил себе остановиться.       Руки дрожали.       Совсем немного.       Он крепче сжал ключи.       Странно…       За сорок пять лет он сыграл десятки людей: императоров, воинов, убийц, влюбленных. Но, кажется, только сейчас впервые попытался сыграть самого себя, и совершенно не был уверен, что у него получилось. Но он попытался. Даже маленький шаг это уже не бездействие.       Обратная дорога прошла в полной тишине. Лю Линь выключил радио еще в самом начале пути.       Мысли не отпускали.       Перед глазами снова и снова возникало лицо той незнакомой двадцатилетней девушки, которую уже успели назначить его будущей женой. Не спросив. Не поинтересовавшись. Не оставив ему права выбора.       В груди неприятно ныло.       Он давно привык жить по расписанию, подписывать контракты, сниматься там, где скажут. Но сегодня впервые поймал себя на мысли, что кто-то пытается подписать контракт за него самого. И это почему-то оказалось больнее всего.       Машина плавно въехала во двор. Стоило открыть дверь, как навстречу уже неслась троица собак: одна радостно запрыгнула передними лапами ему на грудь. Вторая принялась кружить вокруг ног. Третья, как всегда, сохраняя достоинство, лишь лениво виляла хвостом чуть поодаль.       — Ну-ну… — устало выдохнул Лю Линь, машинально погладив ближайшего пса.       — Осторожнее!       Знакомый голос заставил его поднять голову. Юна почти бегом вышла из сада, вытирая руки полотенцем.       — Не поощряйте его. Потом он решит, что на всех можно прыгать.       Она подошла ближе, аккуратно отцепила довольного виновника от его пиджака и строго посмотрела на собаку.       — Что мы говорили?       Пес виновато опустил голову.       — Вот именно.       Лю Линь невольно задержал на ней взгляд. Кажется, за эти несколько дней животные начали слушаться ее лучше, чем собственного хозяина.       Юна наконец заметила его лицо. Улыбка на мгновение дрогнула. Сегодня он выглядел иначе.       Не уставшим.       Именно раздраженным. Будто внутри него что-то медленно кипело. Она хотела спросить. Но передумала. Каждый человек имеет право оставить часть своих переживаний при себе.       Поэтому вместо этого бодро произнесла:       — Докладываю. За сегодняшний день никто не сбежал. Никто никого не покусал. Газон пострадал незначительно. Правда…       Она театрально вздохнула.       — Ваш младший снова украл мой носок.       — Опять? — неожиданно спросил Лю Линь.       — Уже третий. Если так продолжится, мне придется покупать носки исключительно по одному.       На лице мужчины впервые за весь день промелькнула улыбка.       Юна довольно кивнула.       — И еще…       Она осторожно достала из кармана небольшую фигурку. Маленькую собаку. Пушистую. Смешную.       — Я сегодня вычесывала старшего. Шерсти оказалось столько, что жалко было выбрасывать. Вот… Попробовала сделать.       Она немного смущенно протянула игрушку. Лю Линь взяв ее в руки, несколько секунд рассматривал. Каждая деталь была выполнена удивительно аккуратно. Даже смешное пятнышко возле уха оказалось на своем месте.       — Похоже.       — Правда?       — Очень.       Юна облегченно улыбнулась.       — Тогда оставьте себе. Будет напоминать, кто в доме настоящий хозяин.       Она выразительно посмотрела на собак. Все трое одновременно сделали вид, что разговор их совершенно не касается.       Пожилая помощница выглянула из кухни.       — Господин Лю, ужин готов.       Женщина перевела взгляд на Юну.       — И для вас тоже.       Она произнесла это так спокойно, будто речь шла о погоде.       Юна привычно покачала головой.       — Спасибо, я поем позже.       Она всегда старалась не нарушать чужой уклад. Это был его дом. Она здесь лишь временный гость.       — Есть какие-нибудь замечания? — по привычке спросила девушка, обращаясь к Лю Линю. — Может, собаки плохо себя вели? Или я что-то упустила?       Он посмотрел сначала на собак, затем на маленькую игрушку в своей ладони. Медленно покачал головой.       — Нет.       — Тогда я пойду к себе.       Девушка уже развернулась к лестнице.       — Юна.       Она остановилась.       — Поужинаешь со мной.       Не вопрос. Не просьба. Даже не приглашение.       Скорее короткое распоряжение, произнесенное тем спокойным тоном, которым обычно отдают указания. Юна удивленно обернулась.       — Простите?       — Садись за стол.       Он уже направился в сторону столовой, будто был уверен, что его услышали правильно. На мгновение она растерялась. Это прозвучало настолько неожиданно и сухо, что отказаться почему-то показалось невежливым.       — Хорошо — тихо ответила девушка скорее самой себе и последовала за ним.       Пожилая помощница, молча наблюдавшая за этой сценой, едва заметно приподняла брови. За много лет работы в этом доме она впервые услышала, чтобы хозяин предложил кому-то разделить с ним ужин. Пусть даже это больше походило на приказ.

***

      Дни потекли удивительно спокойно. Настолько спокойно, что иногда Юне казалось, будто последние несколько недель ей просто приснились. Выделенная комната оказалась небольшой, но очень уютной. Светлые стены, большое окно с видом на сад, книжный шкаф, который, судя по слою пыли, никто не открывал уже много лет, и широкая кровать, на которой впервые за долгое время удавалось спать без тревожных пробуждений. По вечерам она часто сидела на подоконнике с кружкой чая, наблюдая, как ветер раскачивает верхушки деревьев. Здесь было тихо. По-настоящему тихо. Без непрерывных уведомлений в телефоне. Без новостей. Без косых взглядов. Без ощущения, что весь мир только и ждет новой причины осудить тебя.       Постепенно душа переставала вздрагивать от каждого звука.       Лю Линя она почти не видела. Порой ей казалось, что в таком огромном доме живет не человек, а призрак.       Уходил он затемно.       Возвращался далеко за полночь.       Иногда она понимала, что он уже дома, лишь потому, что утром на кухонном столе появлялась пустая кружка из-под кофе. Если же ему что-то требовалось, телефон коротко вибрировал.              «Сегодня задержусь.»       Или.       «Не забудьте заказать корм.»       Или.       «Ветеринар в три часа.»       Никаких лишних слов.       Впрочем, Юну это вполне устраивало. Каждая встреча с ним все еще заставляла ее внутренне собираться. Как ни старалась, она не могла избавиться от ощущения, что перед ней человек совершенно другого мира. Знаменитый актер. Человек, чье лицо ежедневно мелькало на рекламных щитах. Человек, которого еще недавно она боялась даже случайно задеть плечом на съемочной площадке.       А теперь…       Теперь она стирала полотенца, которыми вытирали его собак. Жизнь обладала весьма своеобразным чувством юмора.       Впрочем, настоящими хозяевами дома были вовсе не люди.       А собаки.       Каждое утро они терпеливо ждали ее у двери.       Точнее…       Терпеливо ждал только старший. Средний изображал нетерпение. А младший с разбега пытался снести ее с ног.       — Доброе утро, террорист.       Пес радостно завилял хвостом. Это прозвище он получил уже на третий день, после того как умудрился украсть не только ее тапок, но и тапок пожилой помощницы, после чего торжественно закопал оба в клумбе. Причем один носком вверх. Будто специально оставил ориентир.       — Ты хоть понимаешь, сколько тебе лет?       Пес весело чихнул. Похоже, понимал. И совершенно этим не интересовался.       С прогулками тоже было нескучно. Особенно когда троица одновременно замечала белку. Или голубя. Или листик. Или вообще что угодно, что двигалось быстрее самой Юны.       — Нет!       Поздно.       Поводки натянулись.       Юна, забыв о собственном достоинстве, почти пробежала несколько метров вслед за тремя счастливыми мордами.       — Я вас…уважаю.       Закончила она уже гораздо тише, потому что ругаться на них было совершенно невозможно. Прохожие откровенно смеялись. Особенно в тот день, когда младший решил познакомиться с огромным мраморным львом возле соседнего дома. Пять минут он героически облаивал неподвижную статую. Потом осторожно подошел ближе. Обнюхал лапу. И, окончательно убедившись, что противник не представляет опасности, гордо отвернулся, будто только что защитил весь район.       — Молодец. Очень страшный зверь.       Пес довольно поднял голову. Похвала была принята.       Но абсолютным чемпионом по нелепым поступкам оставался средний. Однажды Юна почти час искала его любимый резиновый мяч.       Заглянула под диван.       Под кровать.       Даже в прачечную.       Нашла совершенно случайно. Мяч аккуратно лежал в корзине с трлько что постиранными вещами.       — Ты его замачивал?       Пес посмотрел на нее так серьезно, словно подобные процедуры были совершенно естественной частью ухода за игрушками.       Юна рассмеялась.       Громко.       Наверное, впервые за последние месяцы. И неожиданно поняла, что смеется совершенно искренне. Без усилий и притворства. Так, как давно уже не смеялась.       В этот самый момент телефон коротко завибрировал.       «Сегодня вернусь поздно.»       Она взглянула на сообщение. Улыбнулась, и быстро набрала ответ.       «Хорошо. Террорист снова победил льва.»       Ответ пришел почти сразу:       «Сочувствую льву.»       Юна удивленно посмотрела на экран. Потом тихо хмыкнула. Похоже, чувство юмора у господина Лю все-таки существовало. Просто пряталось так же тщательно, как и он сам.