Не тот Бог, что человек

      Дверь кабинета закрылась с негромким щелчком. Лю Линь медленно положил на стол папку с медицинскими документами, такую же как та, что вчера утром его мать показала Юне. Несколько секунд в кабинете стояла абсолютная тишина.       Госпожа Лю спокойно отпила чай. Будто ничего особенного не произошло.       — Ты хотел поговорить.       Лю Линь долго смотрел на мать. Потом тихо спросил:       — Почему?       Она даже не сделала вид, что не понимает.       — Потому что она должна была знать.       — Не должна.       — Должна. — Она поставила чашку на блюдце. — Если эта девушка собирается связать с тобой жизнь, она обязана понимать, что ее ждет.       — Решать это должен был я.       — Нет.       Она покачала головой.       — Ты никогда бы не сказал ей правду.       — Потому что это была моя правда.       — Это была ложь.       Лю Линь медленно выдохнул.       — Ты окончательно нарушила мое доверие.       — Я спасаю тебя.       — Нет.       Он повысил голос. Совсем немного. Но этого оказалось достаточно.       — Ты снова решила за меня.       Госпожа Лю поднялась.       — Потому что ты перестал принимать разумные решения.       — Разумные? — Он горько усмехнулся. — За последние сорок пять лет хоть одно решение в моей жизни было действительно моим?       Она ничего не ответила.       — Какую школу выбрать. Какой университет. Какое агентство. Какие роли. С кем дружить. С кем не общаться. Когда улыбаться журналистам. Когда молчать. Когда жениться. Когда не жениться.       Он говорил спокойно.       Но каждое слово звучало тяжелее предыдущего.       — Даже сейчас. Ты решила, что имеешь право рассказать моей женщине то, что я доверил только врачам. И тебе, мама.       — Моей женщине. - Тихо повторила госпожа Лю. — Вот до чего ты дошел.       — Нет, мама. — Он покачал головой — Вот до чего дошла ты.       Она впервые нахмурилась.       — Что ты имеешь в виду?       Мужчина долго молчал. Потом произнес совсем тихо:       — Я всю жизнь хотел только одного.       Она вопросительно посмотрела на него.       — Быть твоим сыном. Не проектом. Не будущей звездой. Не фамилией. Просто сыном.       В кабинете стало так тихо, что было слышно, как за окном шумит ветер. Госпожа Лю отвела взгляд первой.       — Ты говоришь глупости.       Лю Линь грустно улыбнулся.       — Видишь? Даже сейчас. Ты не услышала ни одного моего слова.       Он сделал шаг к двери.       — Я купил дом.       Женщина резко подняла голову.       — Что?       — Через несколько недель перееду. Вместе с Юной.       Повисла долгая пауза.       — Не смеши меня.       — Я не шучу.       Он спокойно посмотрел ей в глаза.       — И еще. Мне кажется…нам лучше перестать общаться.       На несколько секунд лицо госпожи Лю словно окаменело.       — Ты…отказываешься от матери?       Лю Линь прикрыл глаза. Ответ дался ему тяжелее всего за сегодняшний день.       — Нет. — Он покачал головой. — Я отказываюсь жить так, как ты считаешь правильным. Если для этого мне придется потерять мать…значит…так тому и быть.       Он поклонился. Так же уважительно, как делал это всю жизнь.       — Спасибо тебе…за все.       И вышел.       Дверь кабинета закрылась.       Только тогда госпожа Лю позволила себе медленно опуститься в кресло. Ее руки едва заметно дрожали. Но признать даже самой себе, что только что она потеряла сына, она еще не могла.

***

      Дом встретил Лю Линя привычной тишиной. Он снял обувь. Закрыл дверь. И только сейчас понял, насколько сильно дрожат его руки. Прислонился лбом к стене. Глубоко вдохнул. Не помогло. Перед глазами снова стояло лицо матери.       «Спасибо тебе…за все.»       Эти слова продолжали звучать в голове. Он действительно любил ее. Всегда любил. И именно поэтому сейчас казалось, будто внутри него что-то оборвалось. Так глухо, но так сильно.       — Линь?       Он поднял голову. Юна стояла посреди гостиной. В спортивной футболке и домашних брюках. Видимо, только что закончила зарядку. Волосы были собраны в небрежный хвост.       Она улыбнулась.       — Представляешь, сегодня младший опять украл…       Лю Линь попытался улыбнуться в ответ. Получилось плохо.       — Видимо…он решил, что физические упражнения вредят дисциплине.       Юна тихо засмеялась. Но почти сразу перестала. Что-то было не так. Он стоял слишком прямо. Слишком неподвижно. И почему-то… Очень тяжело дышал.       — Линь…Что случилось?       — Ничего.       Он сделал шаг к ней.       — Все…хорошо.       Еще один шаг.       — Правда.       Она уже сама шла ему навстречу.       — Ты меня пугаешь.       Он хотел обнять ее. Очень хотел. Хотел просто почувствовать, что хоть где-то в этом мире еще остался дом. Поднял руку. Но внезапно все вокруг качнулось. Пол ушел из-под ног.       — Линь!       Он инстинктивно схватился за Юну. Пальцы крепко сжали ткань ее футболки. Еще мгновение. И все исчезло. Тело безвольно осело на пол.       — Линь!       Юна опустилась рядом на колени.       — Линь! Слышишь меня?       Его глаза были закрыты. Он не отвечал. Только дыхание стало тяжелым и прерывистым. Юна дрожащими руками набрала номер скорой помощи.

***

      Сирены.       Белый свет.       Каталка.       Врачи.       Все происходило слишком быстро. Юна почти бежала следом, пока двери реанимационного отделения не закрылись прямо перед ней.       Она осталась одна. Через несколько минут рядом послышались размеренные шаги.       Госпожа Лю.       Она остановилась возле окна палаты. Долго смотрела на неподвижную фигуру сына. Потом тихо сказала:       — Видишь. Я не врала.       Юна молчала.       — Каждый приступ становится тяжелее предыдущего.       Юна не отрывала взгляд от двери.       — Ты ведь уже поняла.       Она медленно повернулась.       — Что?       Госпожа Лю долго молчала. В ее глазах впервые мелькнула боль. Настоящая. Но уже через мгновение привычная холодность снова заняла свое место.       — Он никогда не умел останавливаться. Если любит — до конца. Если страдает — до конца. Если защищает — тоже до конца.       Она опустила взгляд.       — Сегодня он потерял мать. И почти сразу оказался здесь.       Юна почувствовала, как внутри все сжалось.       — Это…из-за меня?       Госпожа Лю не ответила сразу. Она и сама уже не была уверена. Где заканчивается вина Юны. И начинается ее собственная. Но признать это означало признать, что именно она подтолкнула сына к той черте, за которой он не выдержал. Ее гордость еще не давала сделать этот шаг. Поэтому она произнесла совсем другое.       — Если ты действительно его любишь…подумай, что будет с ним через год? Через пять? Сколько еще таких приступов выдержит его организм? Каждое твое счастье станет его испытанием. Каждая ваша ссора. Каждый страх. Каждая потеря.       Она впервые посмотрела Юне прямо в глаза.       — Иногда любить человека значит найти в себе силы уйти.       Юна ничего не ответила. Только медленно перевела взгляд на дверь палаты. За которой лежал человек, без которого она уже не представляла своей жизни. И снова ей стало страшно. Нестерпимо страшно. Госпожа Лю знала куда бить, и всегда этим пользовалась.

***

      Палата встретила Юну приглушенным светом. Тихо пищали мониторы. Размеренно работал аппарат подачи кислорода. Возле кровати стоял врач, что-то записывая в историю болезни.       Услышав шаги, он поднял голову.       — Вы…       Юна кивнула.       — Можно узнать как он?       Врач закрыл папку. Вздохнул.       — Сейчас состояние стабильное.       Она облегченно выдохнула. Но врач продолжил:       — Мы ввели господина Лю в медикаментозный сон.       — Почему?       — Его организм слишком истощен.       Он говорил спокойно. Без лишних эмоций. Как человек, который уже много раз объяснял подобные вещи родственникам пациентов.       — Сейчас ему необходим полный покой. Мы должны дать организму возможность восстановиться.       Юна посмотрела на Лю Линя. Он лежал неподвижно. Слишком спокойно. Слишком тихо. Будто спал после тяжелого дня. Но огромное количество проводов и датчиков не давали забыть, что это вовсе не сон.       — Он будет в порядке?       Врач ненадолго замолчал.       — Если господин Лю наконец займется своим здоровьем — да. Если нет…       Он посмотрел на мониторы.       — Каждый подобный приступ проходит тяжелее предыдущего. Организм постепенно истощается. Длительное кислородное голодание, постоянное перенапряжение нервной системы… Все это со временем может привести к необратимым изменениям в головном мозге.       Юна почувствовала, как внутри все похолодело.       Врач говорил дальше уже мягче.       — Пока еще не поздно. Но ему необходимо полностью изменить свою жизнь. Иначе…       Он не договорил. Да это было уже и не нужно.       Юна медленно кивнула.       — Можно побыть с ним одной?       Врач посмотрел на нее. Потом молча указал на стул возле кровати.       — Конечно.       И тихо вышел. Дверь закрылась. Палата снова погрузилась в тишину.       Юна осторожно пододвинула стул. Села рядом. Несколько секунд просто смотрела на него. Потом очень бережно взяла его ладонь в свои руки. Она все еще была теплой.       Юна невольно улыбнулась. Совсем чуть-чуть.       — Здравствуй…       Она тихо выдохнула.       — Ты опять решил меня напугать.       Ответа, конечно, не последовало. Она провела большим пальцем по его ладони.       — Знаешь…когда умерла бабушка, мне казалось, что вместе с ней исчез мой дом. Я тогда долго не могла понять…почему мне так холодно. Потом поняла. Потому что дома больше нет.       Она ненадолго замолчала. В глазах появились слезы.       — А потом, совершенно неожиданно…я нашла его снова.       Юна улыбнулась сквозь слезы.       — В тебе.       Она покачала головой, будто сама не могла поверить собственным словам.       — Странно, правда? Самый известный актер страны оказался для меня домом.       Она тихо рассмеялась.       — Помнишь, как я боялась тебя?Мне казалось, что на людей вроде тебя нельзя долго смотреть. Я все время думала:"Только бы ничего не испортить.», «Только бы случайно не сказать какую-нибудь глупость.»       Она подняла взгляд на его лицо.       — А потом я вдруг увидела, что ты вовсе не тот человек, которого показывает телевизор. Ты просто очень уставший мужчина, который так долго склеивал себя по кусочкам, что научился выглядеть совершенно целым.       Она осторожно переплела свои пальцы с его.       — И знаешь, наверное…именно это я и полюбила. Не знаменитого Лю Линя. Не актера. Не человека с обложек журналов. А того…кто каждый день улыбался другим…даже когда самому было больно.       Слезы медленно покатились по щекам.       — Прости меня. Я не умею смотреть, как тебе больно. Правда не умею.       Она наклонилась чуть ближе.       — И поэтому, очень надеюсь, что однажды ты поймешь меня. И простишь.       Юна осторожно коснулась губами его лба. Задержалась всего на мгновение. Потом медленно отпустила его руку. И вышла из палаты. Не оборачиваясь.

***

      Особняк встретил ее уже привычной тишиной. Даже помощники разговаривали почти шепотом. Юна поднялась к себе. Медленно сложила вещи в чемодан. Каждая рубашка, каждая книга, каждая мелочь будто спрашивала: «Ты действительно уходишь?»       Она молча закрыла молнию.       Когда спустилась вниз, три собаки уже ждали у двери. Старший спокойно подошел первым. Юна опустилась перед ним на колени. Обняла за шею.       — Береги его. Хорошо?       Пес тихо ткнулся носом ей в плечо. Средний, будто почувствовав настроение, больше не пытался играть. Просто сел рядом. Младший жалобно поскуливал. Юна крепко обняла и его.       — Простите…       Она по очереди посмотрела на помощников. Низко поклонилась.       — Спасибо за все.       Никто не смог подобрать слов.       Стоило девушке открыть ворота, как её ослепили десятки вспышек.       — Госпожа Юна!       — Это она!       — Скажите, зачем вы снова появились возле известного актера?       — Вас видели в больнице!       — После истории с Си Хао вы решили преследовать Лю Линя?       — Вы вообще когда-нибудь пробовали лечиться?       — Или преследование знаменитостей стало вашим образом жизни?       — Вы психически больны?       — Ответьте!       Юна замерла. Вопросы сыпались один за другим. Слишком громко. Слишком быстро.       Она снова почувствовала себя той самой девушкой, которую однажды уже растоптала толпа.       — Посмотрите сюда!       — Почему молчите?       — Вам нечего сказать?       И вдруг перед ней выросла знакомая фигура.       Госпожа Лю.       Она встала между Юной и журналистами. Даже не взглянув на девушку. Весь ее взгляд был обращен к толпе.       — Закончили?       Никто не ответил. Ее голос стал холоднее.       — Территория принадлежит моей семье. Я даю вам ровно тридцать секунд, чтобы покинуть ее. Иначе каждый из вас получит иск за незаконное преследование и вмешательство в частную жизнь.       Повисла тяжелая тишина. Кто-то еще попытался сделать снимок.       — Двадцать пять секунд.       Этого оказалось достаточно. Толпа начала медленно расходиться. Через минуту у ворот стало почти пусто. Госпожа Лю только тогда повернулась к Юне. На ее лице вновь появилась привычная холодная сдержанность.       — Такси уже ждет.       Юна посмотрела на нее долгим взглядом.Потом молча кивнула, и подхватила чемодан. Не сказав больше ни слова, направилась к ожидавшей у ворот машине.              Позади, у самых дверей особняка, три собаки еще долго смотрели ей вслед. Будто не верили, что на этот раз она действительно не вернется.