Start Over

Проблема пришла тогда, когда никто не ждал. Нынешняя ситуация усложнет абсолютно все. Но все по порядку

***

Эбби Уинфилд спокойно заполняла медицинские карточки, когда дверь ее кабинета резко распасхнулась. Аарон зашел внутрь, тяжело дыша, и с грохотом захлопнул за собой дверь. Его лицо было бледным, а под глазами залегли темные тени от похмелья и злости. — Аарон? — Эбби удивленно подняла глаза и тут же нахмурилась. — Что случилось? Тренировка окончена, тебе нужно отдохнуть. Твое состояние выглядит ужасно. — Мне плевать на похмелье, Эбби, — резко отрезал Аарон, подлетая к ее столу и упираясь в него ладонями. Его голос дрожал от сдерживаемой паники. — У нас проблемы. Серьезные проблемы. И дело не во мне. Эбби отложила ручку в сторону и полностью сфокусировала на нем внимание. — Спокойно, Аарон. Сделай вдох. Что произошло? С Ники? С Кевином? — С Эндрю, — выплюнул Аарон, и это имя повисло в прохладном воздухе кабинета тяжелым грузом. — Эбби, он не принимает свои таблетки. Медик застыла. Ее теплое лицо на мгновение окаменело. Она медленно покачала, отказываясь верить в услышанное. — Аарон, это исключено. Суд четко установил режим. Выдачу таблеток полностью контролирует Кевин, он следит за этим каждый день. Кевин никогда бы не допустил осечки, он слишком боится твоего брата. — Да, Кевин отсчитывает их! Кевин дает их ему в руки, а Эндрю кладет их в рот и делает вид, что глотает прямо при нем! — сорвался на крик Аарон, но тут же испуганно понизил голос до яростного шепота. — Но он обводит этого экси-наркомана вокруг пальца, Эбби! Он их выплевывает. Прячет под языком, а потом выбрасывает! Эбби поднялась со своего кресла, ее лицо выражало глубокую тревогу. — Аарон, почему ты так решил? У тебя есть доказательства? Синдром отмены препарата такой группы — это ад. Он бы уже... — Да ты посмотри на него! — перебил ее Аарон, дико жестикулируя. — Его глаза абсолютно чистые! В них нет того безумного, затуманенного блеска, который бывает от колес. Он не смеется как сумасшедший по любому поводу. Его движения четкие, собранные. Он трезв как стеклышко, Эбби! Абсолютно, пугающе трезв. Аарон тяжело сглотнул, подбирая главный аргумент: — И самое главное — машина. Эбби, раньше под таблетками он вообще принципиально сам не садился за руль, машину всегда вел кто-то другой, потому что его штормило. А сейчас он водит сам! Человек под дозой такого сильного психотропа физически не стал бы этого делать. Он полностью чист, понимаешь?! Эбби тяжело опустилась обратно на стул, массируя виски. Вся ее медицинская логика рушилась. Улика с внезапным желанием брата самому сесть за руль была неопровержимой — Аарон знал повадки Эндрю слишком хорошо. — Но зачем ему это? — тихо, растерянно спросила она. — Зачем так рисковать тюрьмой и симулировать кайф перед Кевином? — Из-за этого придурка, Нила Джостена! — Аарон со злостью ударил кулаком по столу. — Все началось, как только этот бродяжка появился в Лисьей норе. Эндрю ради него вышвырнул мои вещи из комнаты. Они шепчутся на чужом языке, держатся на поле так, будто всю жизнь играли вместе. Эндрю трезвеет, чтобы полностью контролировать ситуацию вокруг этого парня. Он защищает его. Трезвый Эндрю Миньярд опекает чужака, понимаешь?! Это безумие! Эбби долго молчала, переваривая этот эмоциональный взрыв. Она знала Эндрю слишком хорошо, чтобы понимать: если он действительно пошел на такой колоссальный риск, как тайный отказ от рецептурных препаратов, значит, этот первокурсник значит для него гораздо больше, чем они все думают. — Я поговорю с ним, Аарон, — наконец тихо, но твердо произнесла Эбби. — Я вызову его на осмотр под предлогом проверки давления после Колумбии. Но прошу тебя — не лезь к нему. Если он действительно чист, его нервная система сейчас в огромном напряжении. Не провоцируй его. Аарон глухо кивнул, чувствуя, как с плеч свалилась хотя бы часть этого невыносимого груза. — Просто сделай что-нибудь, Эбби. Пока этот Нил не втянул нас всех в могилу. Он развернулся и быстро вышел из кабинета, оставив Эбби один на один с пугающей правдой, которая грозила разбить привычный уклад Лисов вдребезги.

***

Эбби Уинфилд сидела за своим рабочим столом, нервно перебирая стопку медицинских отчетов, когда в дверь медицинского кабинета коротко постучали. Не дожидаясь ответа, Эндрю переступил порог. На его лице для всего остального стадиона всё еще сияла каноничная, натянутая до ушей улыбка, но карие глаза, как только дверь за ним закрылась, стали холодными, трезвыми и собранными. — Садись, Эндрю, — тихо произнесла Эбби, указывая на кушетку. — Хочу измерить твое давление после вчерашней поездки в Колумбию. Ваймак сказал, вы там знатно повеселились. Эндрю лениво опустился на край кушетки, закинув ногу на ногу. Он не стал закатывать рукав для тонометра. Вместо этого он молча зафиксировал на ней свой тяжелый, пронизывающий взгляд. Они молчали долго. Тягучая, звенящая тишина кабинета прерывалась только мерным тиканьем настенных часов. Эбби глубоко вздохнула, отложила медицинский прибор в сторону и, сцепив пальцы в замок, посмотрела на него с глубокой, материнской тревогой. — Хватит, Эндрю, — негромко, но твердо начала она. — Аарон был здесь двадцать минут назад. Он напуган. Он заметил, что ты сам садишься за руль машины, хотя раньше никогда этого не делал под дозой. Он видит твои чистые глаза. Кевин выдает тебе таблетки, но ты их выплевываешь, верно? Ты симулируешь кайф. Эндрю даже не вздрогнул. Его фальшивая ухмылка медленно, дюйм за дюймом, исчезла с лица, оставляя вместо себя глухую, непроницаемую маску. — Мой брат слишком много думает для человека с похмельем, — лениво отозвался он на английском. — Он думает о твоей безопасности, как и я! — Эбби подалась вперед, в ее голосе послышались слезы. — Эндрю, ты хоть понимаешь, чем рискуешь? Это рецептурные препараты тяжелой группы! Резкий отказ от них — это колоссальный удар по твоей нервной системе. Но хуже всего — суд. Если окружной прокурор или твой надзиратель узнают, что ты нарушаешь судебное предписание и не принимаешь лекарства, тебя отправят обратно в тюрьму. Без права на досрочное. Эндрю молчал. Время шло, минуты складывались в долгий, изнуряющий разговор. Эбби приводила медицинские аргументы, говорила о рисках, о Кевине, о команде, о законе. Она пыталась достучаться до него, но натыкалась на абсолютную, ледяную стену. На исходе получаса этого тяжелого диалога Эндрю наконец заговорил. Его голос упал до тихого, трезвого и пугающе серьезного тона человека, который уже прожил свое будущее и больше не собирался возвращаться в персональный ад. — Я больше не буду пить это дерьмо, Эбби, — отчеканил Эндрю, и в его глазах вспыхнул холодный, осознанный блеск. — Мой разум должен быть чистым. Мне нужен контроль. Над моей жизнью, над моей комнатой и над людьми, которых я пообещал защищать. Эти таблетки делают из меня безвольную куклу, пока вокруг меня затягивается петля. С меня хватит. Эбби замерла, пораженная силой и трезвостью его слов. Перед ней сидел не сумасшедший подросток с криминальными наклонностями, а взрослый, расчетливый мужчина, принявший окончательное решение. Она перевела дыхание, понимая, что за этой трезвостью стоит что-то монументальное, связанное с внезапным появлением Нила Джостена. Она поняла, что заставлять Эндрю пить химикаты дальше — значит окончательно сломать его доверие. Медик медленно поднялась, подошла к окну и уставилась на парковку, где у машины стоял Нил. Наконец она обернулась. На ее лице читалась тяжелая, но абсолютная решимость. — Хорошо, Эндрю, — тихо, но очень твердо произнесла Эбби. — Если ты принял это решение... я не стану насильно пичкать тебя лекарствами. И я не сдам тебя суду. Эндрю едва заметно прищурился, не ожидая такой быстрой капитуляции. — Но мы сделаем это законно, — продолжила Эбби, возвращаясь за стол и доставая чистый бланк. — Я официально зафиксирую у тебя сильные побочные эффекты от текущей дозировки. Я соберу медицинскую комиссию, подключу Бетси и твоего адвоката. Мы подадим апелляцию в суд Южной Каролины с требованием досрочного пересмотра твоего психического состояния и постепенной, законной отмены препарата. Я лично выступлю на слушании как твой лечащий врач и буду защищать твое право на трезвость перед судьей. Эбби посмотрела ему прямо в глаза: — До тех пор, пока суд не вынесет решение, ты продолжишь симулировать кайф перед Кевином и Аароном, чтобы они не проговорились. Но твои настоящие таблетки будут отправляться в мусорное ведро. Я прикрою тебя, Эндрю. Но ты должен пообещать мне, что твой чистый разум не натворит глупостей. Эндрю долго молча изучал ее лицо. В его карих глазах из будущего промелькнуло редкое, глухое чувство признательности. Эбби по канону всегда была на их стороне, но в этой жизни она пошла против системы ради него гораздо раньше. Эндрю медленно поднялся с кушетки, засунул руки в карманы и направился к выходу. У самой двери он на секунду замер и, не оборачиваясь, тихо бросил: — Спасибо, Эбби. Дверь кабинета закрылась.

***

Слушание в окружном суде штата Южная Каролина началось ровно в десять часов утра, спустя 2 недели после разговора с Эбби. Благодаря авторитету Эбби Уинфилд и связям Бетси Добсон, заседание удалось сделать закрытым, чтобы избавить команду от лишнего внимания прессы. В зале заседаний стоял тяжелый запах старого дерева и казенной бумаги. На задней скамье сидели Ваймак, Кевин Дей и Нил, который не сводил глаз с Эндрю. Эндрю сидел за столом защиты в строгом сером костюме. Его лицо было бледным, но абсолютно спокойным, а карие глаза — пугающе трезвыми. За судейским столом сидела Хендрикс — строгая судья в черной мантии с проницательным взглядом поверх очков. Она постучала молотком, призывая всех к порядку, и открыла толстое дело. — Слушается дело штата против Эндрю Миньярда о пересмотре принудительного медицинского режима, — сухо произнесла судья. — Слово предоставляется стороне защиты. Доктор Уинфилд, обоснуйте ваше ходатайство. Эбби поднялась со своего места. На ней был строгий пиджак, а в руках она держала медицинскую карту Эндрю. Несмотря на волнение, ее голос звучал профессионально, жестко и уверенно. — Ваша честь, я являюсь лечащим врачом Эндрю Миньярда с момента его поступления в Университет Пальметто, — начала Эбби, твердо глядя на судью. — Я требую немедленной отмены текущего препарата. Как специалист, я утверждаю: данная дозировка психотропных веществ больше не выполняет свою терапевтическую функцию. Более того, она разрушает физическое здоровье моего пациента. Прокурор, сидевший напротив, недовольно нахмурился: — Возражаю, ваша честь. Назначенный препарат — это судебное предписание для сдерживания агрессии подсудимого. — Мои медицинские тесты — это не предположения, господин прокурор, а факты! — жестко отрезала Эбби, разворачиваясь к нему. — Из-за колоссальной дозировки у Эндрю началась тахикардия. Его показатели давления за последний месяц критически нестабильны. Препарат вызывает токсическое поражение печени и сильные провалы в памяти, из-за которых он теряет ориентацию в пространстве на спортивном поле. Если мы продолжим пичкать его этими химикатами, через полгода мы получим инвалида с циррозом или остановкой сердца. Судебное решение не должно быть смертным приговором. Судья Хендрикс внимательно изучила графики, которые Эбби передала через секретаря, и сделала пометку в блокноте. — Медицинские риски ясны, доктор Уинфилд. Но как быть с ментальной стабильностью подсудимого? Мы все помним, за какие правонарушения был назначен этот режим. Слово предоставляется доктору Добсон. Бетси Добсон поднялась со своей скамьи. Ее мягкий, но авторитетный голос мгновенно заполнил зал суда, заставляя даже прокурора притихнуть. — Ваша честь, я провожу сеансы психотерапии с Эндрю Миньярдом каждую неделю, — спокойно начала Би. — Психотропные вещества, которые он принимает должны были временно стабилизировать его состояние после пережитых им тяжелейших детских травм. Но сейчас они оказывают обратный эффект. Препарат блокирует его способность к осознанной рефлексии. Прокурор резко встал с места: — Доктор Добсон, вы гарантируете, что без таблеток этот юноша снова не нападет на людей? Его криминальное прошлое говорит само за себя! Он опасен для общества! — Эндрю Миньярд за последние месяцы продемонстрировал феноменальный, беспрецедентный уровень самоконтроля! — Би повысила голос, и в ее интонациях зазвенел металл. — Я провела независимый поведенческий аудит. Его показатели скрытой агрессии снизились до минимума. Он научился полностью контролировать свои триггеры. Ирония в том, ваша честь, что этот юноша сейчас гораздо стабильнее и осознаннее, чем когда-либо в своей жизни. Но чтобы закрепить этот прогресс, ему нужен чистый разум. Ему нужен контроль над собственным телом, который эти таблетки у него отнимают, превращая его в безвольную куклу. Судья Хендрикс долго перелистывала страницы заключений Эбби и Би. В зале повисла оглушительная, мертвая тишина. Кевин Дей на задней скамье судорожно сжимал кулаки, а Нил едва заметно подался вперед. Наконец судья закрыла папку и посмотрела прямо на Эндрю. — Подсудимый Миньярд. Посмотрите на меня. Эндрю медленно поднял голову, и его абсолютно ясный, трезвый и холодный взгляд карих глаз встретился со взглядом судьи. В нем не было ни капли безумия. Судья Хендрикс удовлетворенно кивнула — она видела перед собой человека, который полностью отдает себе отчет в происходящем. Щелчок молотка. — Суд, выслушав исчерпывающие показания доктора Уинфилд и доктора Добсон, признает дальнейшее принудительное применение медикаментов нецелесообразным, — громко объявила судья Хендрикс. — Суд постановляет: полностью снять Эндрю Миньярда с принудительного медикаментозного режима. Кевин на задней скамье шумно выдохнул, опустив голову на руки, но судья тут же подняла руку, призывая к тишине. — Однако, учитывая высокую концентрацию химических веществ в организме подсудимого, резкая отмена препаратов в домашних условиях недопустима по медицинским протоколам. Суд предписывает Эндрю Миньярду пройти обязательную двухнедельную госпитализацию в специализированную закрытую клинику штата для безопасного и постепенного вывода остатков токсинов из организма. Судья сделала паузу и посмотрела на адвоката: — Учитывая стабильное поведение подсудимого, суд удовлетворяет ходатайство защиты о двадцатичетырехчасовой отсрочке. Госпитализация назначается на завтрашнее утро. До этого времени подсудимый возвращается в расположение команды под ответственность тренера Ваймака. Слушание закрыто. Как только они вышли в прохладный холл суда, Ваймак тяжело опустил ладонь на плечо Эндрю. — Ну что, Миньярд... Поздравляю. Вырвали тебя из этой кабалы. Две недели в больнице — и ты чист. — Спасибо, Эбби. Спасибо, Би, — глухо произнес Кевин, его все еще слегка потряхивало от пережитого напряжения. Он повернулся к Эндрю: — Ты... ты правда симулировал кайф всё это время? Господи, Эндрю, я ведь сам давал тебе эти таблетки. Эндрю лишь лениво ухмыльнулся своей привычной фальшивой ухмылкой, ничего не ответив Дею. Эбби мягко улыбнулась и устало потерла глаза: — Главное, что всё позади, Кевин. Идите к машине. У вас есть ровно один день свободы. Когда Ваймак, Эбби и Кевин пошли вперед к выходу, Нил и Эндрю намеренно задержались у массивных колонн коридора. Ники и Аарон ждали их в общежитии, так что здесь, в полумраке суда, они наконец остались наедине. Нил сделал короткий шаг ближе, удерживая руки в карманах, и заговорил на русском: — У нас есть целые сутки, Эндрю. До того, как тебя запрут в больнице на две недели. Эндрю повернулся к нему, его взгляд из будущего был глубоким, темным и абсолютно осознанным. В нем больше не нужно было прятать трезвость. — Да, кролик, — тихо ответил Эндрю на русском, и в его голосе послышался едва уловимый, собственнический оттенок. — И эту ночь в общежитии мы проведем так, как нужно нам. Нил уверенно встретил его взгляд и одними губами произнес: — Поехали домой. Они синхронно развернулись и направились к выходу из здания суда, готовые прожить свой последний каноничный день свободы по совершенно новым правилам.

***

Эндрю сидел на диване, лениво опустив плечи. В его руках была большая пиала с шоколадным мороженым — его давняя слабость, которую он теперь мог смаковать без искусственного привкуса таблеток. Его карие глаза были абсолютно трезвыми и глубокими. Нил устроился на полу. Он сидел прямо между ног Эндрю, надежно упираясь спиной в его колени. Это было место их абсолютного, безмолвного доверия. Нил слегка откинул голову назад, прижимаясь затылком к бедру Эндрю. Он чувствовал мерное, спокойное дыхание Миньярда. Весь тот хаос с судом, Мясником и колумбийскими наркотиками наконец-то отступил, оставляя место для чистой реальности. Эндрю медленно, не отрываясь от своего десерта, опустил левую ладонь на плечо Нила. Его пальцы мягко, едва ощутимо скользнули вверх, касаясь шеи, а затем зарылись в жесткие рыжие кудри Джостена. Эндрю не сжимал пальцы — он просто держал руку там, заземляя Нила, давая ему почувствовать свое физическое присутствие перед разлукой. Нил прикрыл глаза, наслаждаясь теплом чужой руки. Из будущего они помнили, как тяжело им давалось каждое расставание. Но сейчас внутри не было паники. Был только холодный расчет. — Две недели, Джостен, — тихо, почти неразличимо из-за шума телевизора произнес Эндрю, отправляя в рот очередную ложку мороженого. — Если за это время ты умудришься вляпаться в какой-то пиздец или твой дядя упустит Веснински, я сам запру тебя в подвале стадиона. Нил слегка повернул голову, коснувшись щекой ткани брюк Эндрю, и ответил на русском: — Я всё сделаю чисто, Эндрю. Маркус уже копает под Морияму. К твоему возвращению у нас будут все козыри. Просто очисти свой разум там. Я буду ждать тебя на этой самой парковке. Эндрю ничего не ответил, но его пальцы в волосах Нила на секунду сжались чуть крепче, выдавая его скрытое нежелание оставлять кролика без присмотра. Тишина ночного холла была такой глубокой, что едва слышное звяканье ложки о пиалу с мороженым казалось отчетливым. Нил продолжал сидеть на полу между ног Эндрю, чувствуя спиной его надежное тепло и переплетение пальцев в своих волосах. Экран телевизора слабо освещал их лица, когда со стороны коридора раздался резкий, язвительный голос, мгновенно разрушивший это уединение. — Вы же знаете, что имя Маркус и фамилия Морияма на всех языках звучат абсолютно одинаково? От неожиданности Дэн и Мэтт, которые до этого тихо сидели в дальнем углу холла и почти засыпали, резко вскинули головы. Из полумрака коридора вышел Аарон. Он стоял, опершись о дверной косяк, со злой, торжествующей усмешкой на лице. Его похмелье почти прошло, уступив место упрямому желанию уколоть брата и его нового «близкого друга». Ники, который как раз зашел в холл следом за Аароном с бутылкой воды в руках, шумно прыснул, а Мэтт Бойд широко заулыбался, оценив внезапную прямоту защитника. — О-о-о, Аарон, один-ноль в твою пользу! — весело хохотнул Ники, садясь на подлокотник соседнего кресла. — Наш зануда-кузен дело говорит! Вы можете шифроваться на своем КГБ-шном русском сколько угодно, но если вы посреди разговора в машине внятно произносите иностранные имена, мы всё слышим! Кевин, слышал? Твой новичок обсуждает каких-то твоих знакомых! Кевин Дей, сидевший на диване неподалеку, лишь устало и глухо хмыкнул, прикладывая холодную банку к виску, но шутку поддержал. Вся команда дружно рассмеялась, посчитав реплику Аарона удачным подколом над «тайным языком» бывших колонистов. Старшекурсники окончательно расслабились, уверенные, что близнецы просто препираются из-за бытовых мелочей. Но внутри у Нила и Эндрю на долю секунды всё похолодело. Под напускным спокойствием их прошиб холодный пот. Сердце Нила пропустило удар. Слава богу, из-за шума и схожести звучания он не понял истинного значения слова «Морияма», но сама мысль о том, что они были в одном шаге от полного провала перед Кевином, заставила их внутренне сжаться. Внешне ни один мускул на лице Эндрю не дрогнул. Его пальцы в кудрях Нила не изменили своего давления. Он лениво отправил в рот последнюю ложку десерта и вернул на лицо свою безупречную фальшивую ухмылку. Нил понял, что нужно срочно перевести стрелки и защитить их тайну. Он слегка повернул голову, хищно прищурился и с идеальной, режущей уязвимостью выдал язвительный ответ прямо в лицо Аарону: — А ты, Аарон, видимо, знаешь, что имя «Кейтлин» на всех языках тоже звучит одинаково? Особенно когда ты тайно встречаешься с ней за спиной у брата и боишься признаться в этом Эндрю. В ту же секунду торжествующая ухмылка Аарона мгновенно сползла с лица. Он весь подобрался, его кожа побледнела, а в глазах вспыхнул дикий, неконтролируемый страх. Аарон судорожно сглотнул и инстинктивно бросил испуганный взгляд на Эндрю. Он никак не ожидал, что этот чертов новичок, который в команде всего месяц, уже знает о его тайных свиданиях с черлидершей. Ники тут же подавился своей водой и закашлялся, переводя ошарашенный взгляд с Нила на Аарона: — Что-о-о?! Какая Кейтлин?! Аарон, ты... Но Аарон, тяжело и рвано дыша, лишь яростно сжал кулаки. Понимая, что если он продолжит этот допрос, Нил выдаст еще больше подробностей, он резко развернулся на пятках: — Ты несешь чушь, Джостен! — выплюнул он и пулей вылетел из холла, громко хлопнув дверью своей комнаты. Ники, всё еще пребывая в шоке, поспешил за кузеном, утягивая за собой притихшего Кевина. Старшекурсники, решив, что это очередные сложные разборки внутри семьи Миньярдов, тоже начали расходиться по комнатам. Холл снова погрузился в долгожданную тишину. Когда шаги окончательно затихли, Нил медленно перевел дыхание и расслабил плечи. Он повернул голову к Эндрю, ловя его абсолютно трезвый, потемневший от напряжения взгляд. Эндрю смотрел на него сверху вниз, и в его карих глазах из будущего читалось глубокое, мрачное удовлетворение. Опасность миновала, удар был отражен идеально. Нил улыбнулся и уткнулся затылком в колено Эндрю, зная, что эту битву за их будущее они снова выиграли вместе.