Зелёные глаза надежды.

--- Второй учебный день начался для Ники с неожиданного сюрприза. Едва она открыла глаза, как что-то мягкое и пушистое приземлилось прямо ей на лицо. Она вздрогнула, попыталась сбросить неожиданное препятствие и услышала возмущённое уханье. — Эхо! — воскликнула Ника, садясь на кровати и хватая сову в ладони. — Ты меня до инфаркта доведёшь когда-нибудь. Маленькая серая неясыть недовольно вертела головой, выставив вперёд лапку с привязанным к ней письмом. Ника быстро отвязала пергамент, и Эхо тут же перелетела на спинку кровати, где принялась демонстративно чистить пёрышки, всем видом показывая, как тяжела её работа. Письмо было от матери. Ника узнала бы её почерк из тысячи — изящный, с лёгким французским наклоном, который Элиана так и не смогла исправить, сколько ни жила в Англии. Печать Дювалей — серебряная лилия на зелёном воске — была аккуратно сломана. «Дорогая моя Ника, Твоё письмо пришло вчера поздно вечером. Я перечитала его трижды, прежде чем сесть за ответ. И знаешь, что я почувствовала? Гордость. Ты спрашиваешь, как обойти Нерушимый Обет. Это опасный вопрос, ma chérie, и я рада, что ты задаёшь его мне, а не кому-то, кто мог бы использовать эту информацию во вред. Нерушимый Обет — одна из древнейших и самых тёмных форм магии. Его нельзя «обойти» в обычном смысле. Того, кто нарушит Обет, ждёт немедленная смерть. Это знает каждый. Но есть нюансы. Во-первых, Обет связывает только тех, кто его давал. Если, скажем, Обет давал некий юноша своему отцу (чисто гипотетически, разумеется), то смерть отца до нарушения Обета освобождает сына. Я не призываю к насилию, но ты должна знать все варианты. Во-вторых, Обет фиксируется на палочке, которая его скрепляла. Если уничтожить именно эту палочку — ту самую, на которой был завязан Обет, — связь ослабнет. Не исчезнет полностью, но ослабнет настолько, что нарушение может не привести к мгновенной смерти. Это сложно, опасно и требует участия очень сильного волшебника. В-третьих, и это самое важное: Обет можно разорвать добровольным согласием всех сторон. Если тот, кто его давал, и тот, кто его принимал, вместе решат расторгнуть договор, это можно сделать с помощью ритуала Отпущения. Подробности я тебе не напишу — это слишком опасно доверять пергаменту, — но обещаю рассказать при личной встрече. А теперь о том, что ты просила не говорить отцу. Ника, мы с Сириусом двадцать лет вместе. Мы пережили Азкабан, войну, разлуку и воссоединение. Я не храню от него секретов, и он от меня — тоже. Это основа нашего брака. Но я не скажу ему, пока ты сама не будешь готова. Это твоя история, твой выбор и твоё право решать, когда и как рассказать. Просто помни: Сириус любит тебя больше жизни. Он может вспылить, накричать, даже разозлиться. Но он никогда, слышишь — никогда — не перестанет тебя любить. Дай ему время понять, когда решишься открыться. Насчёт молодого человека, которого ты упомянула... Я помню его ещё ребёнком. Нарцисса привозила его в Париж, когда мы случайно встретились в магическом квартале лет десять назад. Он был надменным, дерзким и отчаянно одиноким. Дети часто носят маски, за которыми прячут свою уязвимость. Возможно, под маской слизеринского принца скрывается тот, кто просто хочет, чтобы его увидели настоящего. Если ты смогла это сделать — ты уже сделала больше, чем кто-либо за всю его жизнь. Будь осторожна. Доверяй, но проверяй. И помни: твоя магия сильнее, чем ты думаешь. Ты — дочь двух древних родов, и в тебе течёт кровь воинов и целителей. Прислушивайся к своей интуиции — она редко ошибается. P.S. Тонкс в восторге от твоих успехов в метаморфизме и говорит, что если ты продолжишь в том же духе, к Рождеству сможешь менять не только цвет волос, но и черты лица. Римус передаёт, что твои домашние задания по Защите он проверит в следующие выходные и просит не лениться с беспалочковой магией. Твой отец пытался добавить что-то от себя, но я запретила ему портить моё письмо его каракулями. Он просил передать, что «любит свою звёздочку» и «если эти слизеринские хорьки её хоть пальцем тронут, он лично навестит Хогвартс». Типичный Сириус. Люблю тебя бесконечно, Мама. P.P.S. Дядя Регулус, когда узнал о твоём вопросе про Обет, долго молчал, а потом сказал: «Передай ей, что пещеры учат одному: даже самая тёмная магия даёт трещину, если в неё ударить светом». Не знаю, что это значит, но звучит как типичный Регулус — загадочно и мрачно. Целую». Ника дочитала письмо и прижала пергамент к груди. От строчек матери веяло теплом, любовью и пониманием. И, что самое важное, Элиана дала ей информацию, которая могла спасти жизнь. Уничтожить палочку, на которой был завязан Обет. Ритуал Отпущения. Это были реальные варианты, не просто надежды. Она аккуратно сложила письмо и убрала его в потайной карман мантии, который сама пришила ещё на третьем курсе по совету Тонкс — «на случай, если нужно спрятать что-то от Филча или любопытных соседей по спальне». — Хорошие новости? — спросила Джинни, которая уже проснулась и наблюдала за подругой из-под одеяла. — От мамы, — улыбнулась Ника. — И да, хорошие. — Передавай ей привет. Она потрясающая женщина. Помню, как она лечила моё запястье после того матча с Пуффендуем. Никакой боли, даже шрама не осталось. У неё золотые руки. — Я передам, — пообещала Ника, поднимаясь с кровати. Утренние процедуры прошли быстро. Джинни помогла Нике заплести волосы в практичную косу — русые, чуть волнистые, до лопаток, они вечно лезли в лицо, если их не убирать. Ника надела форму, проверила, что палочка на месте (одиннадцать дюймов, орешник, сердечная жила дракона — подарок отца на одиннадцатилетие), и спустилась в гостиную. Там её уже ждали. Гермиона сидела за столом, окружённая грудой книг, и что-то яростно записывала. Гарри и Рон играли в волшебные шахматы, причём Рон явно проигрывал, судя по его нахмуренному лицу. Близнецы о чём-то шептались в углу, периодически взрываясь смехом. — Доброе утро, — поздоровалась Ника, усаживаясь рядом с Гермионой. — Ты вообще спишь по ночам? — Сон — это для тех, у кого нет СОВ на носу, — рассеянно ответила Гермиона, не отрываясь от книги. — Знаешь ли ты, что программа пятого курса по Трансфигурации включает в себя исчезновение? Полное исчезновение! Это материал, который обычно проходят на шестом курсе, но Макгонагалл решила, что мы готовы. Я не готова! Я проснулась в четыре утра и начала готовиться. — Ты ненормальная, — ласково сказала Ника. — И я тебя обожаю. Но давай договоримся: ты не будешь доводить себя до истощения, а я буду помогать тебе с практикой. У меня есть кое-какие наработки по беспалочковой магии, которые могут пригодиться. Гермиона подняла голову, и её глаза загорелись тем самым фанатичным блеском, который появлялся всякий раз, когда речь заходила о новых знаниях. — Беспалочковая магия? Твой дядя научил? — И Римус тоже, — кивнула Ника. — Говорят, это может спасти жизнь, если палочку выбьют из рук. Я пока не очень сильна в этом, но основы знаю. — Ты обязана научить меня! — Гермиона схватила её за руку с такой силой, что Ника чуть не вскрикнула. — Это же потрясающе! — Научу, — пообещала Ника, высвобождая руку. — Но сначала давай позавтракаем. Я умираю с голоду. --- Большой зал гудел от голосов, когда они вошли. За столом Гриффиндора уже сидели почти все, но друзья нашли свободные места ближе к концу. Ника налила себе тыквенный сок и положила на тарелку тосты с джемом, стараясь не смотреть в сторону слизеринского стола. Она боялась, что если встретится взглядом с Драко, то не сможет скрыть от друзей своё смятение. Но краем глаза она всё же заметила его. Драко сидел на своём обычном месте, но выглядел он иначе, чем вчера. В его позе было меньше напряжения, меньше той жёсткой, натянутой струны, которая обычно звенела в каждом его движении. Блейз Забини что-то рассказывал ему, и Драко даже улыбался — не той презрительной усмешкой, которую Ника видела сотни раз, а нормальной, почти человеческой улыбкой. Пэнси Паркинсон, сидящая рядом, пыталась привлечь его внимание, но он, казалось, не замечал её. «Он думает о вчерашнем», — поняла Ника, и сердце пропустило удар. — Ты опять смотришь на слизеринцев, — заметил Рон с набитым ртом. — Высматриваешь Малфоя? Хочешь проклясть его за вчерашнее? — Нет, — Ника торопливо отвела взгляд. — Просто проверяю, не замышляют ли они чего. — Они всегда что-то замышляют, — мрачно сказал Гарри. — Особенно после того, что случилось в Министерстве. Люциус Малфой провалил задание, и я слышал, что Волдеморт был в ярости. Не удивлюсь, если он поручил Малфою-младшему какое-нибудь грязное дело. Ника замерла. Слова Гарри попали точно в цель, хотя он об этом не знал. «Грязное дело». Задание. Нерушимый Обет. Всё сходилось. — Что за дело? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал беспечно. — Не знаю точно, — Гарри пожал плечами. — Но я видел его в «Дырявом котле» летом. Он был не один, с какими-то подозрительными типами. И он выглядел... напуганным. Честное слово, я никогда не видел Малфоя таким. Даже когда его отец попадал в передряги. — Может, у него действительно проблемы, — осторожно заметила Ника. Гарри посмотрел на неё с удивлением: — Ты защищаешь Малфоя? — Я не защищаю, — она постаралась, чтобы голос звучал нейтрально. — Просто... люди не рождаются плохими, Гарри. Их делают такими обстоятельства. И воспитание. И страх. Мой отец вырос в семье Блэков, но стал героем. Мой дядя Регулус был Пожирателем, но предал Волдеморта. Люди могут меняться. — Твоя мама на тебя плохо влияет, — проворчал Рон. — Слишком добрая. Мой отец говорит, что Элиана Блэк — единственный человек, который может найти оправдание даже для дементора. — И я ею горжусь, — твёрдо сказала Ника. — Без её доброты мой отец не выжил бы после Азкабана. Он сам говорил мне, что только мысль о ней и обо мне держала его в здравом уме все эти годы. Рон осёкся и виновато опустил глаза. — Прости, я не хотел обидеть. Твоя мама правда замечательная. — Я знаю, — Ника смягчилась. — И я не обижаюсь. Просто хочу, чтобы вы понимали: мир не делится на чёрное и белое. Даже среди слизеринцев есть те, кто может измениться. — Даже Малфой? — скептически спросил Гарри. — Даже Малфой, — тихо ответила Ника, надеясь, что он не заметит, как дрогнул её голос. Завтрак подошёл к концу, и студенты потянулись на занятия. У пятого курса Гриффиндора и Слизерина первым уроком стояла Защита от Тёмных Искусств. Ника шла рядом с Гермионой, чувствуя, как с каждым шагом нарастает напряжение. Новый профессор, Долорес Амбридж, была тёмной лошадкой. Никто не знал, чего от неё ожидать. Кабинет Защиты встретил их стерильной чистотой и запахом розовой воды. Ника замерла на пороге, оглядывая помещение. Стены были завешаны кружевными салфетками с изображениями котят. На учительском столе стояла вазочка с живыми розами — тоже розовыми. Вдоль стен висели постановления Министерства магии в золочёных рамочках. Всё это разительно отличалось от кабинетов предыдущих профессоров — от мрачных артефактов Грюма (точнее, Барти Крауча-младшего, притворявшегося Грюмом) до клеток с живыми существами, которых приносил Люпин. — Какая прелесть, — прошептала Пэнси Паркинсон, проходя мимо. — Наконец-то достойный профессор, а не всякий сброд. — Сядь и закрой рот, Паркинсон, — тихо сказала Ника, усаживаясь за парту. Профессор Амбридж вошла ровно в назначенное время. Это была низенькая, пухлая женщина с торчащими, как у мыши, зубами и липкой, слащавой улыбкой. Её розовый кардиган резал глаз даже на фоне розовых стен. Она сложила пухлые ручки на животе и оглядела класс с таким видом, будто перед ней сидели не студенты, а экспонаты в музее. — Доброе утро, дети, — проворковала она тоненьким, как у флейты, голоском. — Я — профессор Долорес Амбридж, ваш новый преподаватель Защиты от Тёмных Искусств. Министерство магии сочло необходимым... присмотреть за вашим образованием, чтобы убедиться, что вы получаете знания, соответствующие стандартам. — Стандартам Министерства? — шепнула Ника на ухо Гермионе. Гермиона напряглась, но ничего не ответила. — На ваших партах вы найдёте учебники, — продолжала Амбридж. — «Теория магической защиты» Уилберта Слинкхарда. Пожалуйста, откройте их на первой главе. Сегодня мы будем читать. — Читать? — переспросил Рон. — А практика? Амбридж перевела на него свой выпуклый взгляд, и её улыбка стала ещё шире. — Практика, мистер... — Уизли. — Практика, мистер Уизли, не понадобится. Министерство магии придерживается мнения, что в нынешних условиях студентам достаточно теоретических знаний. Вы должны понимать принципы защиты, а не размахивать палочками, как дикари. По классу пробежал возмущённый гул. Гарри поднял руку. — Профессор, разве Защита от Тёмных Искусств не подразумевает практическое применение заклинаний? Как мы сможем защищаться, если никогда не пробовали? — А от кого вы собираетесь защищаться, мистер Поттер? — сладко спросила Амбридж, и её глаза стали холодными, как лёд. — От гипотетических угроз? Уверяю вас, Министерство обеспечивает полную безопасность магического сообщества. Никакой реальной угрозы нет. — А как же Волдеморт? — прямо спросил Гарри. В классе воцарилась мёртвая тишина. Амбридж перестала улыбаться. Она смотрела на Гарри с выражением, которое можно было принять за сочувствие, если бы не стальной блеск в её глазах. — Мистер Поттер, — произнесла она медленно, чеканя каждое слово, — вы, очевидно, стали жертвой дезинформации. Тот-Кого-Нельзя-Называть не возвращался. Это всего лишь слухи, распространяемые... некоторыми безответственными лицами. Министерство магии официально опровергает подобные заявления. И я настоятельно рекомендую вам воздержаться от их повторения в этих стенах. Вам ясно? — Но я видел его! — воскликнул Гарри, вскакивая. — Мы все видели! В Министерстве, два года назад! Он убил Седрика Диггори! — Сядьте, мистер Поттер, — голос Амбридж стал резким. — Сядьте и откройте учебник. Иначе я буду вынуждена применить дисциплинарные меры. Гарри стоял, сжимая кулаки. Его лицо покраснело от гнева. Ника видела, как Гермиона дёрнула его за рукав, заставляя сесть, и он подчинился, но его глаза всё ещё горели яростью. — Хорошо, — Амбридж снова растянула губы в улыбке. — Продолжим чтение. Глава первая: «Основы безопасного поведения в магическом обществе». Урок превратился в фарс. Девяносто минут они читали вслух по очереди, пока Амбридж сидела за своим столом и что-то записывала в розовый блокнот. Ника старалась не заснуть, но текст был настолько скучным и бесполезным, что даже Гермиона, которая обычно записывала всё подряд, ограничилась парой заметок. Когда наконец прозвенел колокол, студенты высыпали в коридор с чувством глубокого разочарования. — Это просто возмутительно! — кипел Рон. — Она назвала Гарри лжецом! При всех! — Она не просто назвала меня лжецом, — мрачно сказал Гарри. — Она хочет, чтобы никто не верил в возвращение Волдеморта. Министерство хочет замять всё, понимаете? Пока мы тут читаем про «безопасное поведение», настоящая угроза растёт. — Нам нужно что-то делать, — твёрдо сказала Гермиона. — Мы не можем просто сидеть и ждать, пока Амбридж превратит Защиту в посмешище. Мы должны учиться сами. — Что ты предлагаешь? — спросила Джинни, которая присоединилась к ним после своего урока. — Я предлагаю организовать тайные занятия, — Гермиона понизила голос. — Без ведома Амбридж и Министерства. Мы найдём место, будем собираться и практиковаться в настоящих защитных заклинаниях. И нам нужен учитель — кто-то, кто действительно знает, как сражаться. Все взгляды устремились на Гарри. — Почему все смотрят на меня? — спросил он, хотя явно знал ответ. — Потому что ты сражался с Волдемортом и выжил, — просто сказала Ника. — Ты знаешь настоящие боевые заклинания. Ты учился у лучших — у Римуса, у моего отца, у Грюма. Если кто и может нас научить, то это ты. Гарри молчал. Потом медленно кивнул. — Хорошо. Но нам понадобится помощь. Много помощи. — Я могу попросить дядю Регулуса прислать нам учебные материалы, — предложила Ника. — И мама наверняка знает какие-то целительские заклинания, которые могут пригодиться. А Римус... он будет в восторге от этой идеи. — Отлично, — Гермиона уже достала пергамент и начала составлять список. — Нам нужно найти помещение, составить расписание, пригласить надёжных людей. И всё это втайне от Амбридж и Филча. — Это будет эпично, — ухмыльнулся Фред, который, как оказалось, подслушивал разговор с самого начала. — Мы с Джорджем — в деле. И у нас есть парочка идей, как отвлечь внимание старой жабы. — Она не жаба, — поправил Джордж. — Жабы полезные. Она скорее... розовая поганка. — Идёт, — улыбнулась Ника. — «Отряд Дамблдора». Так мы это назовём. В честь единственного, кого боится Сам-Знаешь-Кто. Гарри посмотрел на неё с благодарностью, и в его глазах впервые за день появилась надежда. --- После обеда у Ники было окно между Зельями и Трансфигурацией — около часа, который она планировала провести в библиотеке, готовясь к СОВ. Но у судьбы были другие планы. Мадам Пинс, строгая смотрительница библиотеки, подозрительно посмотрела на неё поверх очков, когда Ника попросила допуск в Запретную секцию. — У вас есть разрешение от профессора? — Да, мэм, — Ника протянула заранее подготовленную записку с подписью профессора Макгонагалл. — Мне нужна литература для исследовательской работы по Трансфигурации. Мадам Пинс долго изучала записку, будто надеялась найти в ней подделку, но в конце концов нехотя кивнула и проводила Нику к решётке, отделявшей Запретную секцию от остальной библиотеки. Здесь было темнее и тише, чем в основном зале. Высокие стеллажи уходили вверх, теряясь в полумраке. Книги, многие из которых были прикованы к полкам цепями, источали запах старой кожи, пыли и чего-то неуловимо магического — возможно, запретных знаний, которые они хранили. Ника искала не Трансфигурацию. Ей нужна была информация о Нерушимых Обетах, о тёмных ритуалах и способах их разрушения. Мать дала ей общие сведения, но этого было недостаточно. Чтобы помочь Драко, ей нужно было знать больше. Она бродила между стеллажами, читая названия на корешках. «Проклятия крови и способы их снятия», «История тёмных ритуалов Британии», «Магические контракты: от создания до разрушения» — последняя книга привлекла её внимание. Она потянулась к ней, но в тот же момент чья-то рука легла на тот же корешок. Ника вздрогнула и отдёрнула пальцы. — Малфой, — выдохнула она. Драко стоял так близко, что она чувствовала запах его одеколона — что-то дорогое, с нотками сандала и цитрусов. Он был один, без обычной свиты, и выглядел так же удивлённо, как и она. — Блэк, — произнёс он, и его голос прозвучал мягче, чем обычно. — Какая... неожиданная встреча. — Что ты здесь делаешь? — спросила она, понижая голос, чтобы не привлекать внимание мадам Пинс. — Мог бы спросить тебя о том же, — он кивнул на книгу, которую они чуть не схватили одновременно. — «Магические контракты». Интересное чтение для гриффиндорки. Готовишься к СОВ или планируешь что-то более... амбициозное? — А ты? — парировала она. — Зачем слизеринцу книга о том, как разрушать контракты? Решил отказаться от каких-то тёмных обязательств? Драко побледнел. Его лицо, и без того бледное, стало почти белым. На мгновение маска самоуверенности соскользнула, и Ника увидела за ней тот же страх, что и вчера на башне. — Ты даже не представляешь, о чём говоришь, — прошептал он. — Представляю, — тихо ответила она, глядя ему прямо в глаза. — Нерушимый Обет. Задание. То, что ты должен сделать, но не хочешь. Я знаю больше, чем ты думаешь. Драко схватил её за запястье — не грубо, но крепко — и потянул вглубь секции, подальше от прохода, где их могли заметить. Они оказались в маленьком закутке между двумя высокими стеллажами, освещёнными лишь тусклым магическим светильником. — Откуда ты знаешь? — его голос дрожал. — Кто тебе сказал? — Никто, — Ника не пыталась вырвать руку. Его хватка не была болезненной, скорее отчаянной. — Я просто сложила факты. Твоё поведение в поезде, твои слова о выборе, твой провал на Зельях — ты сам не свой, Малфой. Ты напуган и загнан в угол. И это может означать только одно: ты в ловушке, из которой не видишь выхода. — Ты слишком умна для гриффиндорки, — горько усмехнулся он. — И слишком опасна. Если кто-то узнает, что ты знаешь... — Никто не узнает, — перебила она. — Я никому не скажу. Даже Гарри. Даже отцу. Это останется между нами. Драко смотрел на неё долгим, изучающим взглядом. Потом отпустил её запястье и отошёл на шаг, прислоняясь спиной к стеллажу. — Мой отец... — начал он и осёкся. Потом продолжил, глядя в пол: — Мой отец опозорился перед Тёмным Лордом. Провал в Министерстве, арест, потеря пророчества — Люциус Малфой стал посмешищем. И Волдеморт решил наказать его самым изощрённым способом. Он приказал мне... Драко замолчал, и его лицо исказилось такой мукой, что у Ники сжалось сердце. — Он приказал мне убить Дамблдора, — выдохнул он наконец. — И если я не справлюсь, он убьёт мою мать. А если попытаюсь бежать или отказаться — убьёт отца. Мы все в заложниках. У меня нет выбора. Ника стояла, не в силах вымолвить ни слова. Она предполагала что-то подобное, но услышать подтверждение было всё равно что получить удар под дых. — Нарцисса, — прошептала она. — Твоя мать... — Она моя единственная причина жить, — голос Драко сорвался. — Отец... он не идеальный человек, но он мой отец. А мать никогда не сделала мне ничего плохого. Она всегда защищала меня, даже когда отец требовал быть жёстче. Если с ней что-то случится... я этого не переживу. — Поэтому ты согласился, — закончила за него Ника. — Ты дал Нерушимый Обет. — Беллатриса скрепила его, — кивнул Драко. — Она была счастлива. Всегда ненавидела меня за то, что я недостаточно тёмный для рода Блэк. Теперь у неё есть рычаг давления. Они стояли в полумраке Запретной секции, разделённые шагом и целой пропастью — войны, семей, факультетов. Но сейчас Ника чувствовала, что пропасть эта становится уже. Что они — просто два человека, попавшие в жернова истории, которую они не выбирали. — Есть способы, — тихо сказала она. — Моя мать рассказала мне. Уничтожить палочку, на которой был завязан Обет. Или провести ритуал Отпущения — но для этого нужно согласие всех сторон, включая Беллатрису, а она никогда не согласится. Или... — Что «или»? — Драко поднял голову, и в его глазах зажглась отчаянная надежда. — Или найти того, кто может разрушить магию Обета на корню. Мой дядя Регулус — он знает о тёмной магии больше, чем кто-либо. Он сам был Пожирателем и предал Волдеморта. Может быть, он знает что-то ещё. — Твой дядя меня ненавидит, — горько сказал Драко. — Я Малфой. Я сын врага. — Мой дядя тебя не знает, — возразила Ника. — А когда узнает — возможно, изменит мнение. Он верит в искупление. Он сам его получил. Драко молчал, переваривая услышанное. Потом медленно, будто делая что-то запретное, поднял руку и коснулся её щеки. Это был тот же жест, что и вчера на башне, но теперь в нём было меньше отчаяния и больше — нежности. — Почему ты помогаешь мне? — спросил он. — Ты могла бы сдать меня Дамблдору, и война закончилась бы быстрее. Ты могла бы рассказать Поттеру, и он бы уничтожил меня. Почему ты этого не делаешь? — Потому что я вижу тебя, — ответила Ника, повторив свои вчерашние слова. — Настоящего тебя. И этот человек не хочет убивать. Он хочет спасти свою семью. Он хочет жить в мире, где его не заставляют становиться чудовищем. И я думаю... нет, я знаю, что этому человеку можно помочь. — Даже если это будет стоить тебе всего? — прошептал он. — Друзей, семьи, репутации? — Друзья поймут, — сказала Ника, хотя сама не была в этом уверена. — Семья... у меня сложная семья, но они любят меня. А репутация — это всего лишь то, что думают о тебе другие. Мне важнее то, что я думаю о себе сама. Драко смотрел на неё, и что-то в его лице менялось. Маска треснула, и из-под неё показался настоящий человек — уставший, напуганный, но полный решимости. — Ты невероятная, Блэк, — сказал он. — Ты сводишь меня с ума. — Взаимно, Малфой, — улыбнулась она. И тогда он снова поцеловал её. На этот раз поцелуй был другим — не отчаянным, не яростным, а осторожным, почти благоговейным. Его губы были тёплыми и мягкими, а руки легли на её талию, притягивая ближе. Ника ответила, чувствуя, как внутри разливается тепло, которое не имело ничего общего с магией. Это было что-то более древнее, более сильное, что не поддавалось никаким заклинаниям. Они стояли так, окружённые древними фолиантами и запретными знаниями, и мир за пределами этого маленького закутка перестал существовать. Не было ни войны, ни Волдеморта, ни Обетов, ни заданий. Были только двое — двое подростков, которые нашли друг друга в самом тёмном уголке мира. Когда они наконец отстранились, оба тяжело дышали. Щёки Ники горели, губы припухли, а сердце колотилось так, будто она только что пробежала десять лестничных пролётов. — Я найду способ помочь тебе, — пообещала она. — Я напишу дяде Регулусу. Я поговорю с мамой. Мы что-нибудь придумаем. — Обещай мне кое-что, — сказал Драко, и его голос стал серьёзным. — Если что-то пойдёт не так... если станет ясно, что меня не спасти... ты отступишь. Ты не будешь рисковать собой ради меня. Поняла? — Нет, — твёрдо ответила Ника. — Я не даю таких обещаний. Я — Блэк. А Блэки не бросают своих. Драко хотел возразить, но в этот момент где-то в глубине библиотеки раздались шаги. Они отскочили друг от друга, поправляя одежду и принимая вид студентов, случайно оказавшихся в одном месте. — Мне пора, — прошептала Ника. — Увидимся вечером? На том же месте? — Обязательно, — кивнул он. — Будь осторожна. — Ты тоже. Она схватила с полки первую попавшуюся книгу (это оказался «Справочник по ядовитым растениям», не совсем то, что она искала, но уже неважно) и поспешно покинула Запретную секцию. У самого выхода она чуть не столкнулась с мадам Пинс, которая подозрительно прищурилась, но ничего не сказала. Сердце всё ещё колотилось как бешеное, когда Ника вышла в коридор. Она прислонилась к стене, пытаясь отдышаться и осмыслить произошедшее. Задание Драко — убийство Дамблдора. Нарцисса в опасности. Нерушимый Обет с Беллатрисой. Всё было гораздо хуже, чем она предполагала. Но теперь у неё была информация. И у неё были варианты. Мать, дядя Регулус, Римус, Сириус — её семья была сильнее, чем любая тёмная магия. Если кто-то и мог найти выход из этой ловушки, то только они. А пока... пока она будет встречаться с Драко тайно. Будет узнавать больше. И будет верить, что любовь — или то, что зарождалось между ними, — сильнее страха. --- Часть 4: Тренировка в Выручай-комнате Вечером, после ужина, Ника собрала своих друзей в укромном уголке гриффиндорской гостиной. Здесь были Гарри, Рон, Гермиона, Джинни, Фред, Джордж и несколько других студентов, которым они доверяли: Невилл Долгопупс, Луна Лавгуд (она как раз зашла в гости к Джинни), Ли Джордан и Анджелина Джонсон. — Я знаю место, где мы можем тренироваться, — сказала Ника, понижая голос. — Выручай-комната. Она появляется, когда ты действительно нуждаешься в ней. Мы можем настроить её под наши нужды. — Отлично! — воскликнул Фред. — А я-то думал, где мы будем прятаться от Жабы. — Тише! — шикнула Гермиона. — Если кто-то услышит... — Никто не услышит, — заверил Джордж. — У нас есть кое-что, что создаёт звуковой барьер. Новая разработка. Называется «Шепоток». — Вы дадите имена своим изобретениям, когда они уже будут работать, — вздохнула Анджелина. — А пока давайте сосредоточимся на тренировке. Они покинули гостиную по одному, чтобы не привлекать внимания. Ника шла последней, проверяя, нет ли за ними слежки. Коридоры были пусты — комендантский час ещё не наступил, но большинство студентов уже разошлись по своим гостиным. Выручай-комната находилась на седьмом этаже, напротив гобелена с Варнавой Взбесившимся. Ника трижды прошла мимо стены, думая о том, что им нужно: «Место для тренировок. Место, где можно практиковаться в боевой магии. Безопасное, скрытое, с необходимым инвентарём». Дверь появилась — простая, деревянная, ничем не примечательная. Но когда они вошли внутрь, у всех захватило дух. Комната была огромной — размером с Большой зал, если не больше. Вдоль стен стояли стеллажи с книгами по Защите (Гермиона немедленно к ним побежала). В центре были расставлены манекены для тренировки заклинаний. В углу — подушки для отдыха и медитации. Потолок был зачарован под звёздное небо, и откуда-то лился мягкий серебристый свет. — Потрясающе, — выдохнул Невилл. — Я и не знал, что здесь такое есть. — Хогвартс полон тайн, — улыбнулась Ника. — И это одна из лучших. Гарри вышел в центр комнаты и оглядел собравшихся. Здесь было около пятнадцати человек — ядро будущего Отряда Дамблдора. — Спасибо, что пришли, — начал он, и его голос зазвучал увереннее, чем он сам ожидал. — Мы все знаем, зачем мы здесь. Амбридж не будет учить нас настоящей защите. Министерство не верит в возвращение Волдеморта. Но мы знаем правду. И мы должны быть готовы. — Ты будешь нас учить? — спросила Луна своим мечтательным голосом. — Гарри Поттер — избранный, победитель Тёмного Лорда, знаток боевых заклинаний. Звучит логично. Гарри смутился, но кивнул: — Да. Я научу вас тому, что знаю сам. Экспекто Патронум, Ступефай, Протего, Экспеллиармус — всё, что может спасти жизнь в бою. Но я не один. Ника тоже будет помогать — она знает беспалочковую магию и умеет ставить щиты, которым научил её Римус. А если нам понадобятся зелья... — То мы с Фредом можем достать всё, что угодно, — закончил Джордж. — У нас есть связи. — Незаконные связи, — уточнила Гермиона. — Эффективные связи, — поправил Фред. Ника улыбалась, слушая их. Это было то, что она любила в своих друзьях — их способность находить свет даже в самой тёмной ситуации. Они были готовы бороться. Они были готовы учиться. И они не собирались сдаваться. — Тогда начнём, — сказала она. — Гарри, покажи им Экспеллиармус. Это простое заклинание, но оно спасло жизнь Гарри больше раз, чем мы можем сосчитать. Тренировка длилась почти два часа. К концу даже самые неуверенные — Невилл, который вечно путал заклинания, и Луна, которая иногда отвлекалась на что-то невидимое, — смогли обезоружить условного противника. Манекены летали по комнате, подушки взрывались, и пару раз кто-то случайно поджёг штору (Фред быстро потушил её новым изобретением — «Пеногасителем»). Когда они наконец закончили, все были уставшими, но счастливыми. — То же время завтра? — спросил Ли Джордан. — Да, — кивнула Ника. — Будем встречаться минимум три раза в неделю. И возьмите с собой друзей — тех, кому вы доверяете. Чем больше нас будет, тем лучше. — Отряд Дамблдора, — задумчиво произнесла Джинни. — Мне нравится, как это звучит. — У нас даже есть название, — усмехнулся Рон. — Теперь мы официально подпольная организация. — Мама будет в ужасе, — весело сказал Фред. — Значит, мы всё делаем правильно. --- Ночь опустилась на Хогвартс. Ника лежала в своей постели, глядя в полог и считая минуты до полуночи. Джинни уже спала, как и остальные девочки. Где-то вдалеке ухала сова, и ветер шумел за окном. Когда стрелки на часах показали одиннадцать тридцать, Ника бесшумно поднялась. Она накинула мантию поверх пижамы, сунула ноги в мягкие туфли и достала из-под подушки мантию-невидимку. Это была не та легендарная мантия, что принадлежала Гарри — её подарил Сириус, который приобрёл её у одного сомнительного торговца в Косом переулке. «Менее надёжная, чем у Поттера, но от Филча тебя скроет», — сказал он тогда, вручая подарок. Ника накинула мантию и стала невидимой. Она проскользнула мимо спящих однокурсниц, миновала гостиную (где всё ещё горел камин, хотя все уже разошлись) и вышла в коридор. Путь до Астрономической башни занял около десяти минут. Несколько раз ей приходилось прятаться от Филча и миссис Норрис, но мантия делала своё дело. Наконец она поднялась по винтовой лестнице и вышла на открытую площадку. Драко уже был там. Он стоял у парапета, глядя на звёзды, и его светлые волосы развевались на ветру. Услышав шаги, он обернулся. — Ты пришла, — сказал он, и в его голосе слышалось облегчение. — Я обещала, — Ника сняла мантию и подошла к нему. Они стояли рядом, глядя на ночное небо. Звёзды были яркими и холодными, луна висела над Запретным лесом, как серебряная монета. Где-то внизу шумели деревья, и Чёрное озеро блестело в лунном свете. — Я думал о том, что ты сказала, — произнёс Драко, не глядя на неё. — О выборе. О том, что мой путь не предопределён. — И что ты решил? — Что я не хочу быть чудовищем, — просто сказал он. — Я не хочу убивать. Я не хочу служить Волдеморту. Я хочу... я хочу просто жить. Свободно. — Тогда мы найдём способ, — Ника взяла его за руку. — Вместе. Драко посмотрел на их переплетённые пальцы — его, бледные и тонкие, и её, чуть загорелые после лета. Потом поднял глаза на неё, и в его взгляде было что-то новое. Не страх, не отчаяние, а решимость. — Я не знаю, что будет завтра, — сказал он. — Я не знаю, выживу ли я в этой войне. Но я знаю, что этот момент — здесь и сейчас — принадлежит нам. И я не хочу тратить его на страх. — Я тоже, — прошептала Ника. И тогда он притянул её к себе. Их поцелуй был долгим и глубоким, полным невысказанных слов и обещаний, которые они не могли дать вслух. Ветер обнимал их, звёзды смотрели с высоты, и мир на мгновение стал совершенным. — Завтра я напишу Регулусу, — сказала Ника, когда они наконец оторвались друг от друга. — Он знает о тёмной магии больше, чем кто-либо. И мама тоже поможет. У нас есть шанс, Драко. Реальный шанс. — Я боюсь надеяться, — признался он. — Слишком долго я жил без надежды. Но с тобой... с тобой всё иначе. — Так и должно быть, — она положила голову ему на плечо. — Мы справимся. Я обещаю. Они простояли так ещё долго, пока луна не начала клониться к горизонту. Потом, обменявшись последним поцелуем, разошлись — он к подземельям Слизерина, она к башне Гриффиндора. Ника скользнула под одеяло, всё ещё чувствуя на губах вкус его поцелуев, и закрыла глаза. Завтра будет новый день — с уроками, тренировками, тайнами и опасностями. Но сейчас, в тишине ночи, она позволила себе быть просто девушкой, которая влюбилась. И это было прекрасно. --- На следующее утро Ника проснулась рано. За окном моросил мелкий дождь, и замок окутывал серый туман. Но на душе у неё было светло. Она достала пергамент, перо и чернила и начала писать. Письмо дяде Регулусу должно было быть осторожным — нельзя было доверять пергаменту слишком много, даже если доставляет его Эхо. «Дорогой дядя Регулус, Мне нужна твоя помощь. Это касается вопроса, о котором я спрашивала маму, — того самого, про Обет. Я не могу написать всего, но ситуация серьёзная. Речь идёт о жизни невинных людей. Ты говорил маме, что даже самая тёмная магия даёт трещину, если в неё ударить светом. Я думаю, что нашла этот свет. Но мне нужно знать, как ударить. Мама упомянула два способа: уничтожение палочки и ритуал Отпущения. Первое возможно, но сложно. Второе — почти нереально, учитывая личность третьей стороны. (Подсказка: она наша родственница, и она безумна). Есть ли третий путь? Что-то, что знаешь только ты — бывший Пожиратель, который смог разорвать свои оковы? Пожалуйста, ответь как можно скорее. Время играет против нас. С любовью, Ника. P.S. Папе пока не говори. Я сама расскажу, когда придёт время». Она привязала письмо к лапке Эхо и выпустила сову в окно. Маленькая неясыть исчезла в серой пелене дождя, и Ника долго смотрела ей вслед. Ответ придёт не раньше завтрашнего утра. А пока ей нужно было жить обычной жизнью — ходить на уроки, тренироваться с друзьями, встречаться с Драко по ночам. И ждать. Ждать, когда тени наконец расступятся и свет пробьёт дорогу сквозь тьму. --- Конец третьей главы