Мифы и ложь Древней Греции

      Хаос в этом доме, кажется, создавали все подряд, разве что кроме Юнги, который за всё время так и не обмолвился ни словом с Намджуном. С самого утра царил бардак — все куда-то резко засобирались.       — Штаны всё-таки проигнорировал? — ухмыльнулся, проходя мимо и заметив, что он всё же выбрал хитон, Хосок. Намджун ничего не имел против того, как одевались парни, но сам не смог заставить себя одеться так же.       — Хо, хватит лясы точить, лучше помоги мне! — кричал Джин с другого конца комнаты.       Вещи начали потихоньку выносить наружу. Чонгук с Тэхёном спорили, что нужно взять, а что стоит оставить. Чонгук, по-видимому, хотел в одной дорожной сумке унести полдома. Джин нагружал Хосока необходимой дорожной утварью. А Юнги тихо ожидал всех снаружи. С верхнего этажа спустился Чимин, ослепительно улыбнулся всем и подошёл к Намджуну.       — Ну что, ты решил?       — Решил?       — Мы уходим. Дом в твоём распоряжении. Можешь остаться тут, а можешь, если, конечно, хочешь, пойти с нами. — Он выжидающе смотрел на Намджуна.       А тот впал в ступор. Уходят? Вчера ему не показалось, что кто-то планирует покидать этот дом.       — А когда вы вернётесь?       — Не думаю, что мы вернёмся, — сказал он и начал переминаться с ноги на ногу.       Кажется, Чимин был расстроен. Неужели он хотел, чтобы Намджун пошёл с ними?       — Ну что, Чимин, вы идёте? — позвал с улицы Тэхён, когда все уже были готовы выдвигаться.       Намджун сомневался. Этот дом мог стать для него надёжным и удобным пристанищем. И пока он неуверенно поглядывал то на убранство дома, то на входную дверь, Чимин, тяжело вздохнув, пошёл к выходу один.       — Иду, — сказал он, не оборачиваясь на Намджуна.       Когда за ними закрылась дверь, и он остался совершенно один, ему показалось, что мир лишился не только звуков этой шумной компании, но и красок. Этот дом был ему чужим, а хорошо в нём было лишь потому, что рядом находились они.       Он резко выскочил во двор и бросился следом. Скрипучий смех Джина послышался совсем близко, но в этот момент Намджун запнулся о подол хитона и кубарем полетел кому-то под ноги. Подняв глаза, он встретился с довольным взглядом Чимина. А секунду спустя кто-то резко подхватил его под руки со спины.       — Намджун, говорил я тебе: надевай штаны! — смеясь, поднял его на ноги Хосок.       — Я решил, — уверенно сказал Намджун, глядя в глаза Чимину.       — Ладушки, — пропел Хосок, ретируясь боковым шагом.       — Ну что ж, начнём наш поход! — торжественно объявил Джин, шедший впереди всех.       Следом за ним шёл Чонгук, пытаясь незаметно достать еду из его сумки. Потом шли Тэхён и Юнги, молча разглядывая окружающие пейзажи. Их нагонял Хосок. А замыкали это разношёрстное шествие Чимин с Намджуном. Первый не переставал улыбаться, глядя вперёд, а Намджун не переставал украдкой поглядывать на эту улыбку. Его душу грело то, что ему были рады.       — Ребята, а вы знаете, что нужно делать, чтобы не сидеть без денег? — задорно спросил Джин, после чего послышался общий синхронный обречённый вздох.       — Только не это! — заныл Чонгук, даже забыв о своей тайной операции по краже еды.       Намджун на это лишь улыбнулся. Предназначение или нет, но его путь теперь был неразрывно связан с этими сумасшедшими ребятами.       Когда на горизонте показались стены ближайшего полиса, вся компания притихла. Даже вечно болтливый Джин, не замолкавший всю дорогу, теперь казался Намджуну непривычно напряжённым. Город дышал жизнью: со стороны рыночной площади доносился гул голосов, а на холме, возвышаясь над жилыми кварталами, сиял величественный храм.       — С какой стороны чёрный вход, ты помнишь? — негромко спросил Хосок у Чимина.       — С северной, где роща.       — Хорошо. Тогда мы с Тэхёном пошли. Ждите нас там и будьте наготове — за нами может увязаться хвост.       Парни вдвоём быстрыми перебежками направились в сторону святилища. Чимин же потащил Намджуна за остальными в обход здания.       — Почему мы прячемся? И что вообще замышляем? — шёпотом спросил Намджун, едва поспевая за спутниками.       — Сейчас сам всё увидишь.       Они затаились в густых зарослях на самом краю оливковой рощи. Отсюда Намджуну было отлично видно, как Тэхён и Хосок ловко карабкаются к высокому окну храма. Он обернулся и окинул взглядом остальных: те замерли, не отрывая напряжённых глаз от стен здания. Одетые в варварские одежды, они без тени сомнения бросили тёплый, хороший дом, и теперь вели себя очень подозрительно.       — Чимин, скажи мне честно, вы разбойники?       — Что? — зашипел тот. — Нет, конечно.       — Тогда что Тэхён и Хосок делают в храме?       — Смотри, — сказал Чимин и указал на выход из храма.       Там показался Хосок. Он оглянулся по сторонам, и через секунду следом за ним из дверей начали выбегать молодые девушки и юноши. Хосок указал им на кусты и стал торопить беглецов, пересчитывая каждого на ходу.       У Намджуна перехватило дыхание. Он во все глаза смотрел на тех, кто успел спастись. Последним из святилища выскочил Тэхён, и они с Хосоком тоже ринулись к укрытию. Когда вся толпа добралась до безопасного места, Хосок скомандовал:       — Чего стоим? Кого ждём? Побежали! И чтобы в этот храм больше ни ногой! И отцам своим об этом расскажите! — бросил он вдогонку устремившейся прочь молодёжи.       — В ближайшее время они точно не сотворят подобного зверства. Я слышал, отец одной из девочек — городской стратег. Теперь дети в безопасности, — заключил Тэхён.       — Отличная работа, парни, — похвалил Чимин.       Они поспешили уйти, не обращая внимания на шум, который уже разгорался за их спинами. Намджун сразу же поравнялся с Чимином.       — Чимин, я...       — Не стоит, — мягко перебил его тот.       — То есть вы всё это время знали?       — Нет. Я узнал, что жрецы начали приносить в жертву людей, только благодаря тебе.       — Но как ты понял, что и в этом месте будет то же самое?       — Разве есть разница, как? Главное, что эти бедные ребята теперь на свободе. Ты согласен со мной? — он внимательно посмотрел на Намджуна.       — Конечно, — кивнул тот, а потом всё-таки добавил: — Спасибо.       — Я же сказал, не нужно, — Чимин легко улыбнулся. — Теперь не сомневаешься, что стоило пойти с нами?       — Я не сомневался в этом с той самой секунды, как выбежал из дома.       Он почувствовал, как лицо само собой расплывается в улыбке, выдавая ямочки на щеках, и перехватил мимолётный, задержавшийся на них взгляд Чимина.       — Предлагаю сделать привал, — объявил Чонгук и в ту же секунду плюхнулся на поваленное дерево, тем самым констатируя принятое решение.       — Ты уверен, что мы отошли достаточно далеко? — уточнил Джин.       — Конечно, — отмахнулся тот. — У меня ноги отваливаются, и вообще-то уже темнеет. А нам ещё костёр разводить. Я, в отличие от Чимина, не любитель по темноте шастать.       — Ты в темноте с братьями большую часть жизни провёл, — возразил Джин.       — Я сказал, что не хочу, а не не могу. — Чонгук запустил в Джина подхваченной с земли веткой.       С костром и ужином разобрались быстро, хотя без привычной суматохи не обошлось. Джин, казалось, пытался выговорить всю норму слов за день, громко возмущаясь, что Чонгук утащил самый большой кусок запечённого мяса. Сам Чонгук на это лишь довольно уплетал еду, демонстративно отвернувшись. Тэхён, улучив момент, хитрым движением вытянул что-то из-за пояса Хосока и тут же с самым невинным видом спрятал его в рукав рубахи. Заметив пропажу, Хосок принялся шумно обыскивать траву, а Тэхён так по-актёрски сокрушался вместе с ним, что Хосок в итоге не выдержал и расхохотался от этой нелепой пантомимы.       В стороне от общего шума, привалившись к стволу старого платана, молча сидел нелюдимый Юнги, изредка бросая на парней угрюмые, но тёплые взгляды. Рядом с ним тихо устроился Чимин: в неровном свете пламени он казался удивительно хрупким, словно сошедшее с фрески божество.       Постепенно разговоры затихли, и все начали укладываться спать. Намджун устроился у одного из деревьев, завернувшись в плащ. Он молча смотрел на танцующие языки костра и прокручивал в голове сумасшедшие события уходящего дня. Воспоминание о том, как Чимин поймал его взгляд, до сих пор согревало грудь, и от этих мыслей на лице Намджуна сама собой расцветала глупая, но абсолютно счастливая улыбка.       — О чём думаешь? — раздалось у него над самым ухом.       — Чимин! Ты меня напугал, — вздрогнул Намджун.       — Я даже не крался, ты просто слишком глубоко погрузился в свои мысли. Сильно устал? Или хочешь, я тебе кое-что покажу?       Намджун, признаться, выбился из сил, но любопытство пересилило. Вместо ответа он поднялся на ноги. Чимин тут же взял его за руку и увлёк за собой. Поначалу они шли в полной темноте, под ногами хрустели сухие ветки пиний. Но вскоре этот треск сменился мягким шорохом песка: они вышли к побережью. Намджун изумился — он и не подозревал, что за день они успели проделать такой огромный путь и оказаться у самого моря.       Они подошли к колеблющейся кромке воды. Чимин опустился на корточки, утягивая Намджуна за собой. Помня их прошлые ночные посиделки, тот замер и старался лишний раз не шевелиться. Чимин же тихонько усмехнулся:       — Иногда, чтобы увидеть красоту, не нужно ничего делать. А иногда нужно растормошить мир вокруг, чтобы он наконец засиял.       С этими словами он опустил ладонь в воду, мягко погружая пальцы в прибрежный песок. Там, где его рука оставляла след, ночная тьма мгновенно загоралась зеленоватыми искрами. Вода вокруг его пальцев вспыхивала призрачным, фосфорическим изумрудом — крошечные созвездия живого планктона пробуждались, свиваясь в светящиеся спирали и медленно угасая в набегающей волне.       — Вау... — выдохнул Намджун, заворожённый этим зрелищем.       Он почувствовал, как Чимин сильнее сжал его ладонь, которую, оказывается, так и не отпустил с самого лагеря. Намджун перевёл взгляд со сцепленных пальцев на лицо Чимина — тот продолжал наблюдать за звёздами, зажжёнными его собственной рукой в морской глубине.       — А к какому виду относишься ты? — внезапно даже для самого себя спросил Намджун.       — Что? — Чимин оторвался от созерцания воды и поднял на него глаза.       — К какому виду красоты относишься ты? К той, что раскрывается в тишине, или к той, которой нужны встряска и шум? Хотя шум, наверное, окружает тебя постоянно, — мягко улыбнулся Намджун.       Чимин попытался отзеркалить его улыбку, но она вышла натянутой и непривычно грустной.       — Ни к тому, ни к другому. Красота — это всегда про то, что внутри. А я... Я бы не назвал себя красивым.       Теперь пришла очередь Намджуна крепко сжать его ладонь.       — Я думаю, что красивее тебя никого в жизни не встречал...       Чимин изумлённо распахнул глаза, словно отчаянно пытался прочесть в чужом взгляде фальшь или скрытую насмешку. Но Намджун не лгал. В эту минуту он отчётливо осознал: только рядом с этим человеком мир наконец переставал лететь вперёд на бешеной скорости. Только в его присутствии удавалось сбросить все маски и просто быть собой. Никто и никогда не проявлял к нему столько искреннего тепла; Намджун вообще не встречал в своей жизни никого бережнее и заботливее.       По-видимому, вся эта лавина невысказанных чувств слишком явно отражалась в его глазах. В следующую секунду Чимин подался вперёд, разом сокращая разделявшее их расстояние, и невесомо, едва ощутимо коснулся своими губами губ Намджуна.       Перед глазами в то же мгновение словно вспыхнули тысячи тех самых призрачных огоньков, что раньше проснулись в море. Мир сузился до этого трепетного, робкого касания. Но блаженство оборвалось слишком быстро — Чимин отстранился и, густо, неловко краснея, отвёл взгляд в сторону.       — Прости, — прошептал он, кусая губы. — Не удержался.       — Ничего... — всё, что смог выдавить Намджун.       Он так и не нашёл в себе сил отвернуться. Смущение делало чужое лицо ещё более трогательным и прекрасным. В этот миг Намджун окончательно понял, что Чимин был прав. Он действительно не подходил ни под один вид красоты. Он был Чимином — непостижимым, нежным и абсолютно особенным. И этого было более чем достаточно.       Наутро, когда все собирались в дорогу, Намджун неуверенно посмотрел на сумку с вещами. Решиться было трудно. Потеребив край своего хитона, он резко выдохнул, подхватил вещи и скрылся за кустами. А когда он вышел оттуда, вместо классического греческого одеяния на нём красовались штаны и рубаха. Ткань непривычно облегала тело, но при этом, на удивление, давала полную свободу движений.       — Вы гляньте! — присвистнул Джин, и все тут же обратили внимание на Намджуна.       Он сделал навстречу друзьям пару шагов, чувствуя странное, волнующее ощущение принадлежности к этой безумной компании — к чему-то гораздо большему, чем он сам. Из-за этих мыслей он совсем не заметил торчащую из земли корягу. Задев её ногой, Намджун потерял равновесие, кубарем полетел на траву и вновь оказался прямо у ног Чимина. Тот тихонько рассмеялся и сразу же протянул руки, помогая ему подняться.       — А может, проблема была и не в хитоне, — задумчиво протянул Хосок.