Пламя Элдмера

Дорога на запад заняла три дня. Чутье Адриана редко его подводило, и теперь он принял решение не спешить в столицу, а объехать поселения на пути и послушать, что говорили местные жители. Уж слишком много вопросов оставляло случившееся в Уиллоукрик. И теперь отряд ехал неспешно, а капитан, не выдавая явного интереса, поглядывал на чужака в конце колонны. Гайано ехал молча, не поднимая глаз и ни с кем не разговаривая. Он держался чуть в стороне, принимал воду, когда ему давали флягу, ел сдержанно, когда у костра передавали хлеб и вяленое мясо, и отвечал только тогда, когда спрашивали прямо. Люди охотно принимали его молчание за усталость или горе. Это было понятно. Скорбящий человек не обязан поддерживать разговор. И все же Адриан не ослаблял бдительности. Этот южанин не просто скорбел. Он наблюдал.

***

Гвардейцы сэра Адриана были не похожи на южных наемников, которых Гайано видел раньше. Те обычно говорили громко, смеялись грубо, хвастались убийствами и любили показывать власть над теми, кто слабее. Эти держались иначе. Они спорили о лошадях, ругали весеннюю грязь, жаловались на плохое пиво в придорожных трактирах, но стоило их капитану поднять руку или обернуться, как разговоры стихали сами собой. Он редко отдавал приказы дважды. Чаще и одного раза хватало. И это было опасно. Люди, которых слушаются из страха, ломаются, когда страх исчезает. Люди, которых слушаются из уважения, держатся дольше. Капитан Королевской гвардии говорил немного. Он не расспрашивал Гайано о юге, о прежнем господине, о смерти, после которой пришлось бежать. Принял сказанное и не полез глубже, хотя, без сомнения, мог бы. Это не было доверием. Гайано чувствовал разницу. Адриан просто не торопился. Он давал чужой лжи время вырасти, чтобы потом увидеть, где она треснет. К ночи второго дня они остановились у трактира возле переправы. Двор был тесный, сырой после недавнего дождя. Лошадей поставили в хлев, гвардейцы расположились кто в общей комнате, кто на сеновале. Гайано указали место у дальней стены под навесом, где лежали старые мешки и пахло мокрой соломой. Никто не счел это жестокостью. Для человека без положения это было обычное место. Сэр Адриан казался спокойным и уставшим после долго перехода. Перед тем, как скрыться в стенах трактира, он подозвал двух гвардейцев и сказал так тихо, что услышать мог только тот, кто умел слушать лучше людей: — Ночью не спускать с него глаз. Гайано не повернул головы. Этот человек был на стороже. И то было весьма разумно. Если бы сразу ослабил бдительность, он оказался бы глупцом. Ночью двор затих. В трактире погасли огни. Сначала заснули гвардейцы, потом конюхи, потом даже собака под крыльцом перестала вздрагивать во сне. Двое часовых, приставленных к Гайано, держались дольше остальных, но к полуночи и они начали клевать носом. Один прислонился к стене, второй сел на перевернутое ведро и уронил подбородок на грудь. Гайано поднялся бесшумно. Он не собирался бежать. Бежать было бы бессмысленно. Его путь лежал туда же, куда и путь сэра Адриана: в сердце Элдмера. Он вышел на середину двора и поднял лицо к небу. Весенние звезды были холодными, ясными, чужими и все же теми же самыми, что горели над Багровым Хребтом. В детстве он знал их иначе. У каждой было имя на языке, который люди теперь называли мертвым. Гайано помнил, как в пещерах под восточными горами старшие драконы учили молодых читать небо, как карту: где восходит Пепельная Корона, где тянется Серебряная Тропа, где в самый короткий месяц года дрожит одинокая звезда, которую его народ называл Оком Первого Пламени. Люди дали им другие имена. Они всегда так поступали: приходили, брали, называли заново — и через поколение начинали верить, что все принадлежало им изначально. За спиной скрипнула доска. Гайано не обернулся сразу. Он уже знал, кто стоит у крыльца. Шаги были ровные, тяжелые, без сонной небрежности. Человек, который просыпается ночью и все равно держит руку достаточно близко к мечу. — Мои люди пренебрегают приказом, — сказал Адриан. Гайано посмотрел на спящих гвардейцев. — Они устали. — Все устали. Это не оправдывает сон на посту. Капитан подошел ближе, но не слишком. Умный. Не доверяет, но и не показывает страха. Гайано отметил это, как отмечал все остальное: расстояние, угол плеч, положение руки, взгляд. Этот человек был готов к внезапной атаке. — Собирался сбежать? — спросил Адриан. К чему был этот вопрос? Человек ожидал в ответ правды? Или хотел увидеть реакцию? Гайано лишь качнул головой и снова посмотрел в небо. — Не спалось мне. Ответ был правдой. Неполной, но правдой. Некоторое время они молчали. Ветер шевелил мокрую солому у стены, где спали часовые. Где-то в хлеву переступила лошадь. Адриан поднял голову к небу и взглянул в синюю тьму. — Ожидаешь, что звезды укажут тебе путь? Гайано смотрел в небо, не моргая. — Звезды на это не способны. Гайано хотел сказать: они помнят мой дом. Но сдержал себя. — Они лишь хранят память о том, что мы давно утратили, — произнес он наконец. Повисло молчание, рыцарь не спешил с ответом. Гайано медленно повернул голову. На лице капитана не было чувств. Только усталость человека, который тоже о чем-то вспомнил и не захотел назвать это вслух. Впервые за эти дни Гайано не сумел разгадать, о чем думал этот человек. Адриан же кивнул в сторону навеса. — Ложись. Утром будет длинный переход. Он ушел, не разбудив часовых. И это тоже Гайано запомнил.

***

К полудню следующего дня лес начал редеть. Сначала между деревьями показались вспаханные поля. Затем — одинокие мельницы с медленно вращающимися крыльями. Потом потянулись виноградники, молодые сады и деревни, крытые серым сланцем. Чем ближе отряд подходил к столице, тем богаче становилась земля. Гайано всё так же ехал молча, оглядываясь по сторонам. Каждую новую деревню он запоминал так же внимательно, как запоминал лица людей. Каменные мосты. Ширину дорог. Сторожевые башни. Количество колодцев. Даже то, как далеко друг от друга стоят дома. Все это могло однажды пригодиться. Так его учили. Так жили все драконы, которым предстояло выйти в человеческий мир. Он повторял про себя каждую деталь, словно складывал карту. И все же чем дальше они ехали, тем сильнее ему мешало другое. Элдмер процветал. Его красота и мирные угодья не могли не тронуть душу, но как же они досаждали. Раздражали своей естественностью. На площади очередной деревни женщины продавали первые весенние цветы. Возле кузницы мальчишки пытались поднять слишком тяжелый молот и хохотали, когда тот снова падал на землю. Из распахнутого окна пекарни тянуло теплым хлебом. Жизнь текла спокойно. Так, словно война никогда не касалась этих людей. «Они не видели Багрового Хребта», — подумал Гайано. И перед глазами возникло совсем другое утро. Раскаленный воздух и огненно-красное небо. Дым, закрывавший солнце. Он снова услышал тяжелый грохот осыпающихся сводов драконьих чертогов. Вспомнил запах раскаленного камня и крики тех, кто уже не успевал подняться в небо. Он тогда уже не был ребенком, хоть и минуло уже тридцать лет, но некоторые воспоминания не стареют — только глубже врезаются в память. Гайано медленно перевел взгляд на зеленые холмы Элдмера. Почему? Почему людям достались цветущие поля? Почему они строили новые дома в то время, как драконы потеряли свои? Почему их дети бегают по улицам, а его народ прячется среди безжизненных скал? Ответ он знал с детства. Потому что однажды сюда пришел король Риард, пришел с мечом, орудиями и армией, готовый убивать. И унес с собой будущее драконов. Эта мысль привычно согрела сердце холодной злостью. И Гайано закрыл глаза, более не в силах смотреть на мир вокруг. Ближе к вечеру дорога вывела их на высокий холм. Один из гвардейцев негромко свистнул. — Прибыли! Гайано поднял голову. За широкой рекой лежал Рейвенхолд, столица Элдмера. Она оказалась гораздо больше, чем рассказывала мать. Белые стены охватывали город двумя кольцами. Над ними поднимались купола храмов, дозорные башни и высокая королевская цитадель, словно вырастая прямо из серого утеса. В лучах заходящего солнца камень казался почти золотым. Отсюда город выглядел удивительно спокойным. По реке медленно шли торговые суда. За стенами звонили колокола, а из труб поднимался вечерний дым. Люди возвращались с полей. Гайано внимательно смотрел на город. Ему хотелось найти в нем хоть что-нибудь уродливое. Хоть одну трещину. Хоть одно напоминание о том, что этот мир построен на чужой гибели. Но Рейвенхолд был прекрасен. И от того становилось только тяжелее. Он вспомнил пещерные залы драконов, высеченные в черной скале. Огромные колонны, уходившие во тьму, подземные озера, в которых отражалось пламя, песни, звучавшие под каменными сводами. Ничего этого больше не было. Остались лишь горы. И та горсть выживших, что ныне уж не способна была ни восстать из пепла, ни призвать к ответу врага. Гайано сильнее сжал руки на поводьях, чувства, как ледяной жар начали охватывать пальцы. Красота Элдмера была не поводом для восхищения. Она была напоминанием о цене, которую за нее заплатил его народ. Когда отряд въехал в городские ворота, Гайано уже справился с эмоциями и снова осматривался почти равнодушно. Он чувствовал: настоящий путь начинается только сейчас.

***

В отличие от своих прославленных предков, правивших Элдмером, король Аларик предпочитал принимать ближайших советников не в тронном зале, а в старой западной башне. Здесь не было позолоты и высоких сводов. Только широкое окно, тяжелый дубовый стол, заставленный картами, да пылающий камин, который не спешили гасить даже весной. Сэр Адриан вошел первым, оставив южанина ждать у двери под пристальным взоров гвардейцев. Король поднялся капитану навстречу. — Рад видеть вас дома, сэр Адриан. — Благодарю, государь. Они обменялись рукопожатием — коротким, привычным, каким обмениваются люди, прошедшие вместе не один год. Аларик задержал взгляд на лице друга. — Ты не ранен? — Нет, мой король. — Что ж, тогда докладывай. Адриан подробно изложил все, что увидел в Уиллоукрике. Не приукрашивая и не пытаясь скрыть собственное недоумение. Чем дольше он говорил, тем мрачнее становилось лицо короля. — Значит, свидетели уверены, что это был дракон? — Да, государь. Аларик всмотрелся в лицо друга. — А ты что думаешь? Адриан качнул головой. — Дракона я не видел. Равно как и следов вторжения. Что бы это ни было... — рыцарь посмотрел в лицо своему королю. — Оно явилось и исчезло в никуда. Аларик медленно кивнул. Разумеется, он надеялся на более утешительные вести. Сэр Освин, стоявший у окна, негромко произнес: — Люди часто принимают страх за память. — Или память за страх, — добавил Аларик. Наступило молчание. Король наконец посмотрел на Гайано. — Кого ты привел с собой? Адриан обернулся и указал рукой на южанина. — Этого парня мы нашли в деревне, он также утверждает, что видел дракона. Говорит, пришел из южных земель в поисках работы. Аларик внимательно всмотрелся в фигуру у двери. — Подойди! Гайано сделал несколько шагов вперед, не поднимая глаз. — Ты пришел с юга? — Да, ваше величество. — Зачем? Разве твой край не процветает? Гайано остановился перед королем, сложив руки за спину. Весь его облик говорил о смирении и покорности. — Мой хозяин скончался. В наших краях, если слуга не способен сберечь господина от беды, это страшный позор. Мне грозила смерть, поэтому я ушел... — на мгновение Гайано все же поднял на короля взгляд. — Сир. Король несколько секунд внимательно смотрел на него, потом спокойно сказал: — Жди снаружи. Гайано поклонился и вышел в сопровождении гвардейцев. Дверь за ним закрылась, и Аларик немедленно повернулся к другу. — Нет. Адриан едва заметно улыбнулся. — Я не понимаю, мой король. — Понимаешь. Я знаю, что ты задумал, и мой ответ — нет. Король подошел к карте Элдмера. — Ты хочешь оставить его при себе. Адриан не стал спорить. — Да, ваше величество. — Я против. Освин поднял голову, но промолчал. Адриан молча встал подле короля, тоже вглядываясь в карту. Он давно заметил за Алариком одну особенность: если дать ему высказать все сомнения сразу, спор получится гораздо короче. — Он чужак, — продолжил король. — Пришел с юга именно тогда, когда на восточной границе происходит такое. Мы знаем о нем лишь то, что он сам пожелал рассказать. Для меня этого недостаточно. Адриан медленно снял перчатки и положил их на стол. — Как и для меня. Аларик нахмурился. — Тогда я не понимаю твоих мотивов. Адриан бросил последний взгляд на карту, туда, где у восточной границы притаилось место, еще недавно бывшее деревней Уиллоукрик, и подошел к окну. Гайано стоял во внутреннем дворе, спокойно ожидая решения, не оглядываясь на следивших за ним гвардейцев и не проявляя ни малейшего беспокойства. Слишком безмятежно. Именно это не давало покоя. Адриан готов был поклясться, что южанин знает, что тот наблюдает за ним. За последние дни капитан заметил десятки мелочей. Гайано двигался так, словно привык носить оружие. Никогда не садился спиной к открытому пространству и ночью просыпался раньше часовых. Не задавал лишних вопросов, смотрел внимательно, будто запоминал дорогу. Так не ведут себя бывшие слуги. Что-то в его истории не сходилось. Все воинское чутье, выработанное годами службы, упрямо повторяло одно и то же: «Он опасен!» Адриан обернулся к королю. — Я хочу, чтобы он был рядом. В качестве оруженосца. — Доверишь ему свою спину? — Именно. Король снова нахмурился, но тут заговорил сэр Освин: — Что у тебя на уме? — Если он тот, за кого себя выдает, — сказал Адриан, — через месяц я это пойму. Он сделал небольшую паузу. — А если нет... тем более не хочу терять его из виду. Аларик внимательно посмотрел на друга. — Ты считаешь его лазутчиком? — Я считаю, мы будем глупцами, если позволим ему сейчас уйти. Он вторит прочим поселянам о драконе, однако в его взгляде нет и капли страха. А что за безумец не испугался бы дракона? Он лжет нам... И вопрос лишь в том, что за этой ложью таится. Король медленно подошел к окну и тоже посмотрел вниз. Гайано по-прежнему неподвижно стоял во дворе. — Значит, ты хочешь приблизить его... А если ты прав и он враг? Адриан встретил взгляд друга. — Тогда я сам решу его участь. Долгое время никто не произносил ни слова. Король обдумывал риски, глядя на капитана и, наконец, тяжело вздохнул. — Хорошо. Но запомни, Адриан. Если однажды выяснится, что этот человек действительно приехал в Элдмер не случайно... Он не договорил. В этом не было необходимости. — Тогда он пожалеет, что я не убил его еще в Уиллоукрик, — спокойно ответил капитан. Король кивнул. Решение было принято. — Позови его. Через несколько минут Гайано вновь вошел в комнату. Адриан смотрел на него уже совсем иначе, чем два дня назад. Перед ним был не случайный путник и не несчастный беглец. Перед ним стояла загадка. Опасная загадка. — С сегодняшнего дня ты будешь служить мне оруженосцем, — сказал он. Гайано не поднял взгляда, лишь кивнул. — Благодарю, сэр. — Благодарить рано, - Адриан шагнул к Гайано и встал прямо перед ним. — Посмотри на меня. Очень медленно чужеземец поднял глаза, и холодный серый взгляд почти обжег капитана. Адриан положил руку на рукоять своего меча. — Я не верю ни одному твоему слову. На лице южанина ничего не изменилось. — Тогда зачем берете меня? Адриан позволил себе едва заметную улыбку. — Потому что предпочитаю держать подозрительных людей рядом. Гайано выждал мгновение, затем поклонился с покорностью и почтением. О да, он знал, как быть смиренным и подчиняться. А еще знал, что сэр Адриан не из тех, что на это купится.