Глава седьмая: «Эхо Сибири».
8 июля 2026 г., 07:51
Штаб-квартира Щ.И.Т., Нью-Йорк.
Четыре дня после возвращения из Бразилии.
Четыре дня Стив Роджерс жил с ощущением, будто у него под ногами не бетонные полы базы, а тонкий лёд, который может треснуть в любой момент. Он просыпался среди ночи от собственного крика — ему снился Баки, который стоял в сибирском бункере и смотрел сквозь него пустыми, мёртвыми глазами, не узнавая. Он садился на кровати, обхватывал голову руками и ждал, пока сердце перестанет колотиться о рёбра. Потом вставал, шёл на кухню, пил воду и до рассвета сидел с альбомом, не рисуя, а просто глядя на чистый лист. Основная группа вернулась из Сибири через сутки после того, как они с Астрид прилетели из Бразилии. Тони, Наташа и Тор привезли данные с сибирской базы, несколько единиц трофейного оборудования и — ничего больше. Зимний Солдат ушёл. Растворился в снегах, как призрак, не оставив следов. Стив помнил тот разговор до мельчайших подробностей. Тони стоял в конференц-зале, грязный, уставший, с подбитым глазом — кто-то из солдат ГИДРЫ всё-таки достал его, пока броня была отключена для маскировки. Он говорил коротко, рублено, без обычных шуток: — Мы нашли бункер. Там был Барнс. Он... он не в себе, Стив. Совсем не в себе. Он смотрел на нас и не видел. Как зверь в клетке. Мы пытались вступить в контакт, но он атаковал. Без предупреждения, без слов. Просто набросился. Мы еле ушли. — Вы дрались с ним? — спросил Стив. — Он дрался с нами, — поправила Наташа. — Мы оборонялись. Тор хотел его оглушить, но Барнс... он быстрее, чем мы ожидали. И он знал бункер как свои пять пальцев. Ушёл через какой-то подземный ход, который не был на картах. — Но вы не ранили его? — Нет, — сказал Тони. — Мы не ранили его. Но, Стив... Стив посмотрел на Наташу. Она стояла, прислонившись к стене, и держала руку на перевязанном плече. Выражение её лица было спокойным, почти безмятежным, но он знал её достаточно хорошо, чтобы заметить тень боли в глазах. — Царапина, — сказала она. — Металлическая рука. Она сильнее, чем выглядит. — Прости, — сказал Стив. — Я должен был быть там. — Ты был в Бразилии, — напомнила Наташа. — И ты сделал свою работу. Никто не мог предвидеть, что его перевезут. — Я должен был предвидеть. Я знаю Баки. Я знаю, как он думает, как действует... — Ты знаешь Баки, — перебил его Тони, и его голос прозвучал резче, чем обычно. — А это — не Баки. Это Зимний Солдат. И пока мы не найдём способ вернуть ему память, он будет оставаться Зимним Солдатом. Так что хватит винить себя, Роджерс. Это не помогает. Стив замолчал. Он знал, что Тони прав. Но знание не делало боль слабее. Сейчас, четыре дня спустя, боль всё ещё была там — глухая, ноющая, как застарелая травма. Он справлялся. Ходил на тренировки, выполнял упражнения, выслушивал комментарии Астрид о его «недостаточной концентрации». Но что-то в нём изменилось. Что-то, чего он не мог выразить словами. Астрид заметила это на второй день после возвращения. Заметила и ничего не сказала — только стала чуть резче в своих замечаниях, чуть требовательнее в упражнениях. Как будто пыталась выбить из него тоску через физическую нагрузку. Это не работало, но он ценил попытку.***
Тренировочный зал номер три, шесть утра.
— Вы снова отвлеклись, Капитан. Голос Астрид звучал ровно, но в нём появилась та особая интонация, которую Стив уже научился распознавать: не раздражение, а скорее предупреждение. Последняя черта перед тем, как она перейдёт в режим «безжалостный инструктор». — Я не отвлёкся, — ответил он, поднимая щит. — Отвлеклись. Вы держите щит на два градуса ниже, чем нужно. При вашей текущей стойке это открывает правое плечо. Если бы я стреляла боевыми, вы бы уже истекали кровью. — Но вы не стреляете боевыми. — Это не значит, что вы должны расслабляться. Он опустил щит и посмотрел на неё. Она стояла в своей обычной позе — руки скрещены, лук за спиной, волосы собраны в тугой хвост. За последние недели он выучил её привычки до мелочей: как она чуть сужает глаза перед тем, как сделать критическое замечание; как она постукивает пальцем по предплечью, когда обдумывает тактическую схему; как она никогда не пьёт воду во время тренировки, только до и после, потому что «перерывы снижают интенсивность». — Вы правы, — сказал он. — Я отвлёкся. Простите. Она моргнула. Явно не ожидала, что он так легко признает её правоту. — Вы плохо спали? — спросила она. — С чего вы взяли? — У вас круги под глазами. И реакция замедлена на ноль три секунды. Для обычного человека это норма. Для вас — признак недосыпа. — С каких пор в вашу компетенцию входит пункт слежки за качеством моего сна? — Я слежу за всеми факторами, которые влияют на вашу боеспособность. Сон — один из них. Она чуть нахмурилась — лёгкая складка между бровями, которая появлялась, когда она не понимала его иронии. Или делала вид, что не понимает. — Если вы не в форме, мы можем сократить тренировку, — сказала она. — Нет смысла отрабатывать технику, когда тело не слушается. — Я в форме. — Вы не в форме. Но я знаю, что спорить с вами бесполезно. Поэтому продолжаем. — Она взяла лук. — Упражнение на уклонение. Три минуты. Начинаем. И начала стрелять. Стрелы летели одна за другой — быстро, точно, без предупреждения. Стив уклонялся, блокировал, перекатывался, но сегодня что-то действительно было не так. Он пропустил четвёртую стрелу — она ударила его в плечо, тупой наконечник оставил синяк. Пропустил седьмую — в бедро. Девятую — в грудь. — Стоп, — скомандовала Астрид, опуская лук. — Девять попаданий за две минуты. Это худший результат за всё время наших тренировок. — Я знаю, — сказал он, тяжело дыша. — Вы думаете о Барнсе. Это был не вопрос. Она просто констатировала факт, как констатировала всё остальное. — Да, — признал он. — Думаю. Астрид отложила лук и подошла ближе. Между ними оставалось расстояние вытянутой руки — её обычная дистанция, которую она соблюдала всегда и со всеми. — Я не знаю, что вы чувствуете, — сказала она. — Я никогда не теряла никого так, как вы потеряли его. Клинт — единственный, кого я... — она запнулась, — о ком я забочусь. И он жив. Поэтому я не могу сказать, что понимаю вас. Это было бы ложью. — Спасибо за честность. — Я всегда честна. Это не достоинство, а просто черта характера. — Она помолчала. — Но я знаю кое-что другое. Когда я потеряла родителей, я потратила годы на то, чтобы превратить боль в топливо. В ярость. В дисциплину. И это сработало — для меня. Но вы устроены иначе. Вы не можете превратить боль в ярость, потому что ваша ярость всегда направлена на себя, а не на врага. — Откуда вы знаете? — Я наблюдаю. Уже несколько недель. Вы вините себя за всё: за то, что не смогли спасти Барнса тогда, в сорок пятом. За то, что не нашли его раньше. За то, что были в Бразилии, а не в Сибири. Вы носите вину, как вторую кожу. Это делает вас сильнее в бою — но слабее здесь. — Она коснулась пальцем своего виска. — И это делает вас уязвимым. Стив молчал. Слова застряли где-то в горле, потому что она была права. Снова. — Я не знаю, как перестать, — сказал он наконец. — Я тоже не знаю. Но я знаю, что если вы не научитесь нормально спать по ночам, ваша эффективность продолжит падать. А мне не нужен неэффективный напарник. — Она сделала паузу. — Поэтому сегодня вечером вы не будете сидеть в своей квартире и рисовать мрачные картинки. Вы пойдёте со мной. — Куда? — Увидите. Тренировка окончена. Встречаемся в вестибюле в девятнадцать ноль-ноль. Не опаздывайте. И ушла, не дав ему возможности возразить.***
12:00 того же дня. Лаборатория Брюса Бэннера.
Астрид стояла перед стеклянной стеной лаборатории и ждала. Она не любила это место — слишком много хрупкого оборудования, слишком много переменных, которые нельзя контролировать. Но Брюс Бэннер был единственным человеком на базе, который мог помочь ей с анализом данных, добытых в Бразилии, — а ждать официального отчёта от аналитического отдела она не хотела. Дверь открылась, и Брюс выглянул наружу. Он был в своём обычном состоянии — слегка взъерошенный, с кругами под глазами, но с той особенной мягкой улыбкой, которая всегда напоминала Астрид, что внутри этого человека живёт чудовище, но сам он — не чудовище. — Агент Бартон, — сказал он. — Вы рано. Я думал, мы договаривались на три. — Я пересмотрела график. У вас есть результаты? — Заходите. Она прошла в лабораторию и села на стул, который Брюс ей предложил. Вокруг гудели приборы, мигали экраны, пахло химикатами и кофе — очень много кофе. — Я проанализировал данные, которые вы привезли, — начал Брюс, открывая файл на голографическом экране. — Программа криозаморозки ГИДРЫ — это не просто восстановление старых технологий. Они пытаются улучшить процесс. Сделать его быстрее, менее травматичным для организма. И, судя по этим данным, они близки к прорыву. — Насколько близки? — Месяцы. Может быть, недели. Если они добьются успеха, то смогут создавать крио-солдат в промышленных масштабах. Представьте: армия Зимних Солдат, которых можно хранить годами и активировать по команде. — Я предпочитаю не представлять. Я предпочитаю предотвращать. — Астрид подалась вперёд. — Что нужно, чтобы остановить их? — Найти главный исследовательский центр. Тот, где хранятся оригинальные записи доктора Арнима Золы. Без них они не смогут завершить разработку. — И где этот центр? — Вот здесь начинается проблема. — Брюс развёл руками. — Данные зашифрованы. Частично. Я смог извлечь координаты трёх возможных локаций. Но какая из них — настоящая, а какие — ложные цели, я не знаю. — Покажите все три. Он показал. Одна точка в Альпах, другая — на побережье Японии, третья — в пустыне Невада, меньше чем в ста милях от Лас-Вегаса. — Невада? — переспросила Астрид. — ГИДРА в Соединённых Штатах? — Это может быть ложной целью. А может и не быть. Вы же знаете, как они работают: прячутся на самом видном месте. Астрид задумалась. Три точки, разбросанные по трём континентам. Три команды? Нет, это распылит силы и снизит шансы на успех. Нужно выбрать одну. Но как? — Мне нужны дополнительные данные, — сказала она. — Временные рамки, логистика, спутниковые снимки. Вы можете это достать? — Я могу попробовать. Но это займёт время. — Сколько? — Три дня. Может, четыре. — У вас есть два дня, — сказала Астрид, вставая. — Я пришлю к вам Старка. Он невыносим, но работает быстро. — Старка? — Брюс слегка побледнел. — Вы хотите, чтобы мы работали вместе? — Вы работали вместе во время битвы за Нью-Йорк. — Это другое. Тогда мы спасали мир. А сейчас мне придётся терпеть его шутки в замкнутом пространстве. Это... стресс. — Вы контролируете стресс лучше, чем думаете, доктор Бэннер. — Она направилась к выходу. — Два дня. И спасибо. Брюс кивнул, уже погружаясь в свои расчёты. Астрид вышла в коридор и достала коммуникатор. — Старк, — сказала она, когда на том конце ответили. — Вы мне нужны. — О, Белоснежка, — отозвался Тони. — Я думал, ты никогда не скажешь этих слов. Что случилось? Капитан упал и не может встать? — Нет. Нужно расшифровать данные. Доктор Бэннер в лаборатории. Ждёт вас. — Бэннер? Мы с ним в одной лаборатории? Ты хочешь, чтобы база взлетела на воздух? — Я хочу, чтобы вы двое сделали работу. Вы гений, он гений. Два гения быстрее одного. Это базовая математика. — Ты только что назвала меня гением? — Я констатировала факт. Не обольщайтесь. Тони рассмеялся. — Ладно, Бартон. Будет сделано. Но ты мне должна. — Я ничего вам не должна, Старк. Это ваша работа. Она отключила связь, не дожидаясь ответа.***
Вечером того же дня. Спортивный зал для персонала.
Астрид стояла у входа в небольшой спортивный зал на минус втором этаже — тот, который использовали не для тренировок Мстителей, а для обычных агентов Щ.И.Т. Здесь пахло потом, резиной и дезинфицирующим средством, а освещение было чуть более тусклым, чем в элитных залах наверху. Именно здесь, как она узнала, дважды в неделю проходили занятия для сотрудников, желающих освоить базовые навыки самообороны. И именно здесь сегодня вечером должна была состояться её встреча со Стивом. Он пришёл без опоздания — ровно в девятнадцать ноль-ноль, как она и велела. Переоделся в простую спортивную форму и выглядел... сбитым с толку. — Это не наш зал, — заметил он, оглядываясь. — Верно. Это зал для обычных агентов. Сегодня здесь занятие по рукопашному бою для новичков. Я вызвалась волонтёром в качестве ассистента инструктора. Вы — в качестве демонстрационного партнёра. — Демонстрационного партнёра? — Будете показывать приёмы. Я буду объяснять. И помогать. — Вы же не собираетесь меня бить? — Я буду демонстрировать технику словесно. Вы — показывать на груше и добровольцах. Разница в формулировке. — Она чуть приподняла бровь. — Вы же не против? Стив посмотрел на неё долгим взглядом. Потом — на группу из десяти человек, которые уже собрались в зале и с любопытством поглядывали на Капитана Америку. Большинство из них были гражданскими специалистами: аналитики, техники, пара лаборантов. Они явно не ожидали увидеть легендарного суперсолдата в своём скромном зале. — Ладно, — сказал он. — Но только потому, что вы попросили. — Я не просила. Я поставила в известность. — Это для вас одно и то же. Она не ответила, но ему показалось, что в её глазах мелькнуло что-то похожее на веселье. Занятие началось. Астрид вела его так же, как и всё остальное: чётко, методично, с минимальным количеством слов и максимальным количеством практики. Он показывал приёмы, она объясняла механику движений, поправляла ошибки. Стив, как демонстрационный партнёр, исправно показывал выученные удары. Но что-то изменилось. Он заметил это не сразу. Она улыбалась. Нет, не широкой улыбкой — Астрид Бартон, кажется, вообще не умела улыбаться широко. Но уголки её губ то и дело приподнимались, когда кто-то из новичков задавал глупый вопрос или путался в простейшем приёме. И это была не насмешка. Это было... тепло? Он не был уверен, что правильно интерпретирует. Но это определённо не было холодом. — Агент Бартон, — спросила одна из участниц, молодая женщина в очках, которая, кажется, работала в бухгалтерии, — а правда, что вы сестра Соколиного Глаза? — Правда, — ответила Астрид. — Это, наверное, так круто! Вы вместе тренировались в детстве? — В некотором смысле. — Астрид помедлила. — Клинт старше на три года, но я быстро его догнала. Однажды я заперла его в сарае и не выпускала, пока он не попал в мишень с двадцати шагов. Ему было тринадцать, мне — десять. По залу прокатился смех. Стив тоже улыбнулся — он слышал эту историю от Клинта, но в версии Клинта всё звучало чуточку иначе. — И он попал? — спросила женщина в очках. — Конечно, попал. У него не было выбора. — Астрид сделала паузу. — Бартоны вообще упрямые. — Это точно, — пробормотал Стив. Она метнула на него короткий взгляд — без раздражения, скорее с тем же странным, незнакомым ему выражением, — и продолжила занятие. К концу часа, когда все участники разошлись, благодаря её и Стива за «потрясающий опыт», они остались в пустом зале вдвоём. Астрид собирала инвентарь, а Стив стоял у стены, вытирая лицо полотенцем. — Вы специально это устроили, — сказал он. — Что именно? — Всё это. Занятие с новичками. Чтобы отвлечь меня. — Я не отвлекала вас, Капитан. Я использовала вас в качестве учебного пособия. Это разные вещи. — Для вас всегда всё — разные вещи, — повторил он фразу, которая уже стала их личной шуткой. Она чуть задержала на нём взгляд, и её губы дрогнули. — Вы повторяетесь, Роджерс. — Вы тоже. — Я не повторяюсь. Я закрепляю материал. Это разные... — Вещи, — закончил он за неё. — Я знаю. Она покачала головой и вернулась к уборке инвентаря. Но теперь он был уверен: она улыбалась. Не губами — глазами. Там, в глубине карих радужек, горел крошечный, почти незаметный огонёк. И он не имел ничего общего с холодом. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что отвлекли меня. — Я уже сказала: я не... — Хорошо. За то, что использовали меня в качестве учебного пособия. В подходящий момент. Который совпал с тем, что мне нужно было отвлечься. Случайно. Она выпрямилась и посмотрела на него. — Вы сегодня не думали о Барнсе. Впервые за четыре дня. — Вы заметили? — Я всегда замечаю. Это часть работы. — Нет, — сказал он. — Это не часть работы. Это часть вас. Она ничего не ответила. Но и не отвернулась. Они стояли в пустом зале, между ними было метра два, не больше, и тишина была не напряжённой, а какой-то... спокойной. Как будто два человека, которые привыкли всё контролировать, на секунду позволили себе просто быть. — Завтра обычная тренировка, — сказала она наконец. — Не опаздывайте. — Я никогда не опаздываю. — Знаю. И ушла. Стив остался в зале один. Он смотрел на дверь, за которой она исчезла, и чувствовал, как внутри что-то медленно отпускает. Не боль — боль всё ещё была там, в груди, тяжёлая и острая, как всегда. Но теперь она была чуть тише. Чуть дальше. Он не знал, как Астрид это сделала. Может быть, действительно случайно. Может быть, просто следовала своему плану по повышению его эффективности. А может быть — и эта мысль была самой странной, — может быть, она действительно хотела помочь. По-своему. Так, как умела. Он взял щит и пошёл к выходу, думая о том, что завтра снова будет тренировка. И послезавтра. И через неделю, и через месяц.
