Баллистика чувств. Сквозь прицел — в сердце.

Пустыня Невада, семьдесят миль от Лас-Вегаса.

День первый, шестнадцать часов после вылета.

Квинджет опустился на песок в полной темноте. Астрид посадила его в широкой расщелине между двумя скальными грядами — единственном месте на много миль вокруг, где можно было укрыть летательный аппарат от посторонних глаз. Двигатели затихли, и в наступившей тишине стал слышен только ветер — сухой, горячий, пахнущий пылью и чем-то древним, как сама пустыня. Стив спустился по трапу первым. Щит за спиной, форма песочного цвета, на поясе — фляга с водой и минимальный набор снаряжения. Он огляделся. Луна висела низко над горизонтом, огромная и жёлтая, заливая пустыню призрачным светом. Песок тянулся во все стороны, насколько хватало глаз, и только далеко на западе угадывались очертания каких-то построек — те самые склады «Роксон», которые на самом деле были базой ГИДРЫ. — Температура воздуха — тридцать восемь градусов, — раздался голос Астрид за его спиной. — Влажность — шесть процентов. К утру будет за сорок. К полудню — за пятьдесят. Рекомендую беречь воду. — Я всегда берегу воду, — ответил он, не оборачиваясь. — В прошлый раз в Бразилии вы выпили половину фляги за первые два часа. — В Бразилии была влажность девяносто процентов. Я не привык к тропикам. — А к пустыне вы привыкли? — Я вырос в Бруклине. Там не было ни тропиков, ни пустынь. Только бетон и мусорные баки. Она подошла и встала рядом. В лунном свете её белоснежные волосы казались почти серебряными, а лицо — ещё более острым, чем обычно, словно вырезанным из того же камня, что и скалы вокруг. — База в двух милях к западу, — сказала она, сверившись с планшетом. — Охрана — предположительно двадцать-тридцать человек. Плюс научный персонал. Плюс автоматические системы защиты. Мы не знаем точного расположения внутренних помещений, поэтому действуем по обстановке. Главная цель — серверная. Второстепенная — лаборатория криозаморозки. Если найдём данные, уничтожаем оригиналы и уходим. Если встретим сопротивление — нейтрализуем тихо. Никакой стрельбы без крайней необходимости. — Принято. — Тогда выдвигаемся. Они шли по пустыне около часа. Песок под ногами был мягким и предательским — каждый шаг давался чуть тяжелее, чем должен был. Ветер не приносил прохлады, только гнал по барханам мелкую пыль, которая забивалась в волосы и скрипела на зубах. Стив чувствовал, как пот стекает по спине, но молчал. Астрид шла впереди, и по её походке нельзя было сказать, что она вообще замечает жару. — Вы когда-нибудь были в пустыне раньше? — спросил он, просто чтобы разбавить тишину. — Трижды. Дважды в Афганистане, один раз в Судане. Все три раза — операции по ликвидации. — Ликвидации? — Целей, — уточнила она. — Не объектов. Людей. — Вы говорите об этом так спокойно. — Потому что это было спокойно. Я получила приказ, я выполнила приказ. Ничего личного. — А вам никогда не хотелось... не знаю. Отказаться? Усомниться? Она обернулась через плечо. Лунный свет отразился в её карих глазах, сделав их на мгновение почти золотыми. — Сомнение — это роскошь, Капитан. Я не могла себе её позволить. Если бы я начала сомневаться в каждом приказе, я бы не дожила до восемнадцати. — А сейчас? Вы позволяете себе сомневаться сейчас? Она отвернулась и продолжила идти. — Сейчас — да. Иногда. Но только в рамках тактического анализа. Сомнение в приказе — это не слабость, если оно приводит к лучшему решению. Слепая вера в авторитеты — вот что опасно. — Вы говорите прямо как я. — Не льстите себе, Капитан. Я говорю гораздо точнее. Он усмехнулся, и они пошли дальше. База показалась на горизонте через полчаса — сначала просто тёмное пятно на фоне звёзд, потом — чёткий силуэт: несколько приземистых бетонных зданий, обнесённых высоким забором с колючей проволокой. Никаких вышек, никаких прожекторов. ГИДРА явно рассчитывала на то, что пустыня сама по себе — лучшая защита. Астрид остановилась за барханом и достала бинокль. — Четыре охранника у главных ворот. Ещё двое патрулируют периметр. На крыше центрального здания — антенна, вероятно, система связи. Остальное под землёй. Типичная схема. — Как проникаем? — Через вентиляцию на восточной стороне. Она не охраняется. Я пойду первой, сниму решётку. — А если внутри нас ждут? — Тогда мы импровизируем. — Она убрала бинокль. — Но по моему опыту, в таких местах охрана всегда расслаблена. Они слишком верят в свою невидимость. — Самонадеянность — это слабость, — процитировал он её же слова. — Именно. Поэтому мы используем её против них. Выдвигаемся. Вентиляционная шахта оказалась именно там, где предсказывала Астрид, — на восточной стороне периметра, полускрытая за грудой пустых бочек из-под топлива. Решётка была старой, ржавой, и Астрид сняла её за пару минут, работая тихо и точно. Потом она скользнула в темноту шахты, и Стив последовал за ней. Внутри было душно и тесно. Воздух пах машинным маслом, пылью и чем-то ещё — чем-то химическим, неестественным. Они ползли по металлическому коробу около десяти минут, пока не добрались до первого ответвления. Астрид сверилась с планшетом — тот показывал примерную схему вентиляции, составленную на основе спутниковых снимков и данных Брюса. — Налево — серверная. Направо — лабораторный блок. Предлагаю разделиться. Я беру серверную, вы — лабораторию. — Разделиться? — Стив нахмурился. — Это рискованно. — Это эффективно. Мы сэкономим время. Если что-то пойдёт не так — связь через коммуникаторы. У вас пятнадцать минут. Если не уложитесь — возвращайтесь к точке входа. Я буду ждать. — А если с вами что-то случится? — Со мной ничего не случится. Я слишком хорошо обучена, чтобы попасться в таком месте. — Самонадеянность — это слабость, — повторил он. Роджерс посмотрел на нее долгим взглядом. — Тогда не заставляйте меня ждать, Капитан. Идите. И они разделились. Стив пополз направо. Лабораторный блок оказался дальше, чем он ожидал, — шахта петляла, уходила вниз, снова поднималась. Наконец он добрался до решётки, за которой открывался длинный коридор с тусклым аварийным освещением. Он выбил решётку — тихо, насколько мог, — и спрыгнул на бетонный пол. Коридор был пуст. Стены — серые, безликие. Двери — металлические, с номерами. Стив двинулся вперёд, заглядывая в каждую. Большинство комнат были пусты — склады оборудования, какие-то пульты, давно отключённые. Но в конце коридора он нашёл то, что искал. Лаборатория была огромной. Два этажа, стеклянные перегородки, ряды компьютеров и — в центре — четыре криогенные камеры, выстроившиеся в ряд. Три были пусты. В четвёртой кто-то лежал. Стив подошёл ближе, и сердце у него упало. Это был мужчина. Лет тридцати, с коротко стриженными тёмными волосами и лицом, которое показалось Стиву смутно знакомым. Он был без сознания — или в состоянии криосна, — опутанный проводами и трубками. Его грудная клетка медленно поднималась и опускалась. Стив поднял коммуникатор. — Бартон. Я в лаборатории. Здесь человек в криокамере. Живой. — Один? — голос Астрид был тихим, но чётким. — Один. Три камеры пусты, одна занята. — Забудьте о нём. У нас нет возможности эвакуировать пленника. Найдите данные и уходите. — Я не могу его оставить. — Капитан... — Это не обсуждается, — отрезал он. — Я не оставляю людей в руках ГИДРЫ. Мы уже проходили это. В коммуникаторе повисла пауза. Потом Астрид сказала — и в её голосе прозвучало что-то, чего он раньше не слышал: — У вас десять минут. Если через десять минут вы не вернётесь к точке входа, я иду за вами. И тогда мы оба будем в опасности. — Принято. Он отключил связь и начал искать терминал управления камерами.

***

Астрид тем временем добралась до серверной. Она работала быстро — отключила сигнализацию (старая система, взломать которую не составило труда), вставила в главный терминал устройство для копирования данных, которое дал ей Брюс, и начала скачивание. На экране побежали строки: файлы, протоколы, имена. Она мельком просматривала их, пока шло копирование, и её лицо оставалось неподвижным, хотя внутри что-то холодно сжималось. Проект «Крио-9». Список испытуемых. Двадцать семь имён. Двадцать семь человек, которых ГИДРА заморозила и использовала как оружие. Зимний Солдат был первым. За ним — другие. Многие уже мертвы — их тела не выдержали повторных циклов заморозки. Но некоторые ещё живы. И одного из них Стив только что нашёл в лаборатории. Она не сказала ему этого. Не хотела, чтобы он знал. Потому что если бы он узнал, что в лаборатории лежит не просто пленник, а крио-солдат — такой же, как Барнс, — он бы не ушёл. Он бы попытался спасти его любой ценой. А это было бы неэффективно. Она дождалась окончания копирования, извлекла устройство и уже собиралась уходить, когда заметила ещё один файл. Он назывался «Протокол “Феникс”». Она открыла его — и замерла. На экране была схема. Не этой базы. Другой. Гораздо больше. И подпись: «Объект “Улей”. Статус: активен. Цель: восстановление полного контроля над активами программы “Зимний Солдат”». Астрид почувствовала, как внутри всё холодеет. Не от страха — от понимания. ГИДРА не просто создавала новых крио-солдат. Они строили нечто большее. Нечто, что могло дать им контроль над всеми существующими активами — включая Барнса. Включая, возможно, и того человека в лаборатории. Она скопировала и этот файл. Потом закрыла терминал и двинулась к выходу. В коридоре её ждали. Их было трое. Солдаты ГИДРЫ в полном боевом снаряжении. Они вышли из бокового прохода и открыли огонь прежде, чем она успела поднять лук. Астрид нырнула за угол, чувствуя, как пули вгрызаются в бетон там, где она только что стояла. Быстро. Слишком быстро. Они знали, что она здесь. — Капитан! — рявкнула она в коммуникатор. — У меня контакт. Трое. Серверная скомпрометирована. Уходите! — Я иду к вам! — Не смейте! Уходите к точке входа! — Я не оставлю вас! — Роджерс! Но он уже отключился. Астрид выругалась сквозь зубы — коротко, зло, на языке, которому научилась в афганских горах, — и достала лук.

***

Стив бежал по коридорам, не разбирая дороги. Где-то позади осталась лаборатория, криокамера с неизвестным пленником, данные, которые он не успел скопировать. Всё это сейчас не имело значения. Имело значение только одно: его напарник был в опасности. Он нашёл её в коридоре возле серверной. Трое солдат лежали на полу — без сознания, но живые. Астрид стояла над ними, тяжело дыша, с луком в одной руке и стрелой в другой. На её щеке был порез — неглубокий, но кровоточащий. Больше никаких повреждений. — Вы не подчинились приказу, — сказала она, глядя на него. — Я знаю. — Вы всегда не подчиняетесь приказам. Это входит в привычку. — Только когда они плохие. — Мой приказ был не плохим. Он был эффективным. Вы должны были уходить. — А вы должны были не попадаться. Она смотрела на него ещё секунду, потом убрала стрелу в колчан. — Уходим. База поднята по тревоге. Скоро здесь будет вдвое больше солдат. Они побежали к вентиляционной шахте. Позади уже слышались крики, топот ног, лязг оружия. Но они успели. Забрались в шахту, проползли по ней до выхода, выбрались наружу — в горячий, обжигающий воздух пустыни, под звёзды, которые светили так же равнодушно, как и час назад. Погони не было. Видимо, ГИДРА не решилась преследовать их в открытой пустыне ночью. Они дошли до квинджета молча. Только когда трап поднялся, а двигатели загудели, унося их прочь от базы, Стив заговорил: — Вы ранены. — Царапина. — Дайте я посмотрю. — Я в состоянии сама обработать царапину, Капитан. — Я знаю. Но дайте я посмотрю. Она помедлила. Потом села в кресло и повернулась к нему. Стив достал аптечку, нашёл антисептик и осторожно обработал порез на её щеке. Она сидела неподвижно, глядя куда-то в стену, и её лицо было таким же бесстрастным, как всегда. — Спасибо, — сказал он. — За что? — За то, что справились. С тремя солдатами. Сама. — Я обучена справляться с тремя солдатами. Это не подвиг, это стандартный норматив. — Агент нахмурилась. — Вы нашли данные? — Нет. Только человека в камере. Я не успел скопировать файлы. — Я скопировала. — Она достала устройство из кармана. — Всё, что было в серверной, теперь у нас. Включая кое-что... неожиданное. — Что именно? — Позже. Сначала нужно доложить Фьюри. — Она посмотрела на него. — Тот человек в камере. Он был крио-солдатом. Таким же, как Барнс. Стив замер. — Вы знали? — Поняла, когда просматривала файлы. ГИДРА создала больше двадцати таких солдат. Большинство мертвы. Но некоторые — живы. Тот, кого вы видели, — один из них. — Мы должны вернуться. Мы должны его вытащить. — Не сейчас. База поднята по тревоге. Если мы вернёмся сейчас, нас встретит усиленная охрана. Это будет неоправданный риск. — Но... — Капитан. — Она впервые за всё время положила руку ему на плечо. Лёгкое, почти невесомое прикосновение — но оно было. — Я понимаю. Я правда понимаю. Но мы не можем спасти их всех. Мы можем только сделать так, чтобы их страдания не были напрасными. Мы вернёмся. Когда будем готовы. Когда у нас будет план. Обещаю. Он смотрел на неё. На тонкую линию пореза на щеке, которую он только что обработал. На усталые глаза, в которых — он мог бы поклясться — больше не было льда. Было что-то другое. Усталость? Понимание? Он не знал. — Хорошо, — сказал он. — Но мы вернёмся. — Вернёмся. А теперь дайте мне сесть за пульт. Я хочу убраться из этой пустыни как можно дальше. Она убрала руку с его плеча и пересела в кресло пилота. Стив остался стоять, глядя на неё, и внутри у него медленно разгоралось что-то тёплое. Не чувство. Ещё нет. Но что-то очень близкое к уважению. К пониманию. Она могла оставить его. Могла уйти к точке входа, как планировала, и выбраться одна. Но она осталась. Прикрывала его. Ждала. И она обещала вернуться за тем человеком в камере. Не потому что это было эффективно — это как раз было рискованно и неэффективно. А потому что она понимала. Понимала, что для него это важно. И это, пожалуй, было самым большим шагом вперёд за всё время их знакомства.

***

Штаб-квартира Щ.И.Т., Нью-Йорк.

Два дня спустя.

— «Протокол “Феникс”», — произнёс Фьюри, глядя на голографический экран. — Вы уверены, что данные подлинные? — Абсолютно, — ответила Астрид. Она стояла перед столом директора, прямая, как всегда, с заживающим порезом на щеке. — ГИДРА строит объект под кодовым названием «Улей». Его цель — восстановление контроля над всеми активами программы «Зимний Солдат». Если они завершат строительство, они смогут активировать любого крио-солдата в любой точке мира. — Включая Барнса, — тихо сказал Стив. Он стоял рядом с Астрид, и его лицо было мрачнее тучи. — Включая Барнса, — подтвердил Фьюри. — И тех, кто ещё жив. Вы сказали, в лаборатории был ещё один? — Да. Я видел его. Он был без сознания, но жив. — Мы вернёмся за ним, — сказала Астрид. — Когда будем готовы. Фьюри посмотрел на неё долгим взглядом. — Вы изменились, агент Бартон. — В каком смысле, сэр? — Раньше вы не говорили «мы». Вы говорили «я». Она не ответила. Но Стив заметил, как она чуть выпрямилась — не напряглась, а именно выпрямилась, словно признавая, что да, что-то изменилось. — Хорошо, — сказал Фьюри. — Готовьте план. Оба. Через неделю мы возвращаемся в Неваду. Они вышли из кабинета и остановились в коридоре. — «Мы», — повторил Стив, глядя на неё. — Вы сказали «мы». — Оговорка. — Вы никогда не оговариваетесь. — Значит, это была не оговорка. Она посмотрела на него, и в её карих глазах мелькнуло что-то — не улыбка, нет, но что-то очень близкое. — Завтра тренировка в обычное время, — сказала она. — Не опаздывайте. — Я никогда не опаздываю. — Я знаю. И ушла. Стив остался в коридоре, глядя ей вслед. Где-то глубоко внутри он чувствовал, что что-то изменилось. Что-то сдвинулось с мёртвой точки. Медленно. Незаметно. Но необратимо. «Мы», — сказала она. И это было только начало.