Связанные душами

Маленький кристалл в руке Тэхёна пульсировал, словно второе, скрытое сердце. Он был тёплым, как живая кожа, и это тепло казалось Тэхёну едва ли не более интимным, чем прикосновение руки Чонгука. — Покажи его, — голос дракона был глухим, в нём слышалась смесь надежды и древнего страха. Тэхён осторожно разжал пальцы. Золотое пламя внутри камня встрепенулось, отражаясь в глазах Чонгука тысячью крошечных искр. Рагнар, обычно величественный и невозмутимый, сделал шаг назад, его крылья невольно расправились, заполнив собой всё пространство балкона. — Это не просто память, — пророкотал Рагнар. — Это печать Аэрис. Последнее, что она оставила миру перед тем, как небо навсегда потемнело. Они дошли до Древа Памяти в глубокой тишине. Город, привыкший к вечному сиянию, казался притихшим и настороженным, словно ждал приговора. Когда Тэхён опустился на колени у корней Древа, хрустальная трава под его ногами отозвалась нежным перезвоном, приветствуя истинного Хранителя. Как только кристалл коснулся земли, реальность вокруг них истончилась. Золотые линии побежали вверх по стволу, как вены, по которым течет сама жизнь. Драконы, пришедшие отовсюду — от мудрых старцев до едва оперившихся юнцов — замерли в полукруге, превратившись в живую стену свидетелей. Изображение возникло из пустоты. Аэрис была прекрасна и пугающе спокойна. Её серебряные волосы, казалось, светились изнутри, а на руках она держала младенца, чьи глаза уже тогда были золотыми, как у Чонгука. Король драконов стоял за её спиной, положив ладонь на её плечо — жест, полный защиты, которая, как они уже знали, оказалась бессильной. — Если вы смотрите это... — голос Аэрис заполнил пространство, он звучал не в ушах, а прямо в душах присутствующих, — значит, нас уже нет. Запомните главное: война началась не из-за ненависти людей. Кто-то посеял эту ненависть, как семя в плодородную почву. Тэхён чувствовал, как Чонгук за его спиной буквально окаменел. Он слышал, как учащенно бьется сердце дракона. — Этот враг умеет принимать любой облик. Любое лицо. Он живёт среди тех, кому вы доверяете... — Аэрис посмотрела прямо на Тэхёна, и в этом взгляде было столько горечи, что он едва не закрыл глаза. — Никому не отдавайте Сердце Дракона. Даже если этот человек будет плакать. Даже если... Изображение содрогнулось. Золотой свет начал сворачиваться, сжигаемый черной, липкой тьмой. — Нет! — вскрикнула Эйра, пытаясь дотянуться до луча, но та тьма была холоднее пустоты космоса. Из центра искажения раздался голос — нечеловечески низкий, лишенный всякой эмоциональной окраски, кроме чистого, торжествующего превосходства: — Ты всё же оставила послание, королева... Глупо. Оно лишь стало маяком для тех, кто придет за вами. Высокая, закутанная в рваный плащ фигура возникла над Древом. У неё не было лица — лишь тьма под глубоким капюшоном и две алые искры, вспыхнувшие в самой глубине этой бездны. — Я не Морвейн, — произнесло существо, и в этот момент все кристальные огни города, поддерживавшие жизнь Хрустального Предела, разом погасли. Тьма стала абсолютной. Город, который был символом вечности, на мгновение перестал существовать, погрузившись в могильный холод. В этой тишине отчетливо слышался лишь один звук: тихий, размеренный шаг. Кто-то подошел к Древу Памяти. Кто-то, кто знал, куда идти в полной темноте. Чонгук обхватил Тэхёна, прижимая его к себе, пытаясь защитить от неведомой угрозы. — Оставайся со мной, — прошептал он, и в его голосе впервые проскользнула настоящая паника. — Тэхён, что бы ни случилось, не отпускай мою руку. В темноте рядом с ними послышалось чьё-то сбивчивое дыхание. Кто-то из их окружения — кто-то, кто был рядом с ними с самого начала — задрожал. — Это ты? — спросил Чонгук в пустоту, его голос звенел от напряжения. Ответа не последовало. Лишь холодный ветерок пронёсся по площади, и Тэхён почувствовал, как кто-то аккуратно, почти ласково коснулся его плеча в абсолютной темноте. — Скоро всё закончится, — прошептал этот неизвестный голос, и Тэхён похолодел. Он узнал этот голос. Он слышал его каждый день.